Словно поддавшись наваждению, Инь Сючжу дюйм за дюймом приближался к нему. Ци Му стоял беззащитный, полностью открытый и, казалось, немного нервничал — его опущенные ресницы подрагивали, а зубы слегка прикусили нижнюю губу.
Инь Сючжу до безумия хотелось поцеловать его, распробовать вкус этих губ. Дневное прикосновение всё еще жило в памяти — мягкое, с легким холодком, словно облачко на горизонте, которое при касании оборачивается каплей живительной влаги, проникая в самые недра и орошая его иссохшую душу.
К чему сдерживаться? Он любит Ци Му. Он зависит от него, привязан к нему, дорожит им. В этом мире нет никого, кто любил бы Ци Му сильнее, и не будет никого, кто нуждался бы в нем больше.
Ци Му принадлежит ему, и у него тоже есть только Ци Му.
К чему сомнения? Поцеловать его, овладеть им, выжечь на нем свое клеймо, чтобы он навсегда принадлежал ему. Его жизнь зажглась благодаря Ци Му, и он жаждал его сильнее всего на свете.
Инь Сючжу сжал его плечи, приближаясь всё ближе. Хватит малейшего импульса, чтобы коснуться того, о ком он грезил днями и ночами.
Ци Му, Ци Му, Ци Му.
Сколько ни зови его по имени — всё мало. Желание заполучить его росло с каждым днем.
И раз уж так...
— Только давай полегче... — тихо пробормотал зажмурившийся Ци Му.
У него душа ушла в пятки, а сердце колотилось так бешено, что мозгу не хватало кислорода! За свою жизнь он наполучал немало тумаков. Опустим железные кулаки товарища Лао Ци, одних только драк со сверстниками было столько, что не счесть. Со стороны все видели лишь всемогущего школьного тирана, подминающего всех под себя, но мало кто задумывался: разве в драке можно обойтись без синяков? Даже если ты победил, пару ударов всё равно схлопочешь.
Ради сохранения лица Ци Му готов был молча страдать, притворяясь толстокожим. Но на самом деле у него был низкий болевой порог. Он жутко боялся боли и после драк часто отсиживался в комнате, жалобно охая и постанывая.
Поэтому, стоя вот так столбом в ожидании удара, было бы ложью сказать, что он не нервничает! И это только потому, что перед ним был Инь Сючжу. Будь это кто-то другой... да даже собственный отец — перед тем как получить ремня, он бы устроил получасовой забег с препятствиями по всем этажам!
Ци Му не только нервничал, на душе у него скребли кошки. Ему было тошно от того, что он довел своего лучшего друга до такого состояния. Тошно, что Инь Сючжу всерьез на него разозлился. И еще противнее от того, что Инь Сючжу, у которого характер обычно мягкий как зефир, собирается его бить!
Возможно, под всеми этими переживаниями скрывалась еще и легкая обида. Но Ци Му ни за что бы в этом не признался. Мужик он или кто? Притворяться жалким и обиженным в обычной жизни — это одно, но реально чувствовать себя обиженным... уж лучше пусть его вырубят с одного удара.
Почувствовав тяжесть чужих рук на своих плечах, Ци Му совсем сдулся:
— ...Только не по лицу.
Эти пара слов словно окатили Инь Сючжу ледяной водой. Жар в груди и голове остался, но к нему вернулась капля рассудка.
— По лицу? — хрипло переспросил он.
Ци Му всё еще жмурился, но храбро выпятил грудь:
— Кроме лица — бей куда хочешь! Я просто боюсь, что папа заметит. Если он увидит, что я с кем-то дрался, то всыплет мне без разбирательств, а с ним я точно не справлюсь... Так что лицо не трогай, а по корпусу — на здоровье. — К концу фразы его голос предательски дрогнул.
Инь Сючжу всё еще не мог сообразить:
— С какой стати мне тебя бить?
Ци Му приоткрыл один глаз, осторожно глянул на его застывшее лицо и виновато зажмурился обратно:
— Я... я не специально тебя поцеловал.
Инь Сючжу: «……»
Голос Ци Му стал тихим, как комариный писк:
— Не злись, пожалуйста. Я приношу свои глубочайшие извинения. Сделаю всё, что скажешь, и даже сопротивляться не буду...
С трудом подавленный жар снова вспыхнул с новой силой. Всё, что он скажет? Он хочет поцеловать его, хочет обнять, хочет подчинить его себе без остатка.
Ци Му украдкой посмотрел на него и мягко позвал:
— Инь Сючжу, ну не сердись больше, ладно?
Его голос был таким нежным, прямо как у того мяукающего черного котенка, а смотрел он на него чистым, невинным и таким жалобным взглядом. Инь Сючжу и до этого не злился, но теперь в нем не осталось ни капли напряжения — только безграничная нежность.
— Я не сержусь, — Инь Сючжу опустил глаза и сжал кулаки.
Ци Му всё еще сомневался:
— Но с тех пор, как я тебя поцеловал, ты всё время ходишь мрачнее тучи...
Почему он так легко произносит слово «поцеловал»? Почему говорит об этом без малейшего стеснения? Потому что ему всё равно?
Инь Сючжу на мгновение задержал дыхание и ответил:
— Просто чувствовал себя немного неловко.
— Неловко?
Взяв эмоции под контроль, Инь Сючжу пояснил:
— Я не люблю публичные места. Мы подняли такой шум в супермаркете, мне это было неприятно. Да еще и одноклассники увидели.
Ци Му торопливо заверил его:
— Не переживай, Пан Лян и Цзян Маньмань не видели, как мы целовались.
Инь Сючжу резко повернулся к нему. В его темных глазах мелькнула странная тень, а тонкие губы плотно сжались, потеряв остатки цвета.
До Ци Му наконец-то дошло. Твою ж мать, какой же я идиот! Зачем снова поднял эту тему!
— В общем, это я сегодня во всем виноват, полез куда не надо! — искренне покаялся он. — Я правда не специально. Ты же знаешь, я больше всего боюсь тебя расстроить. Я готов разозлить кого угодно, только не тебя.
Эти слова, произнесенные его звонким голосом, словно божественный нектар, пролились на израненное сердце Инь Сючжу, оставив на губах сладкий привкус. Слегка выдохнув, Инь Сючжу мягко произнес:
— Я не стану на тебя злиться.
Ци Му с надеждой посмотрел на него:
— Честно?
Инь Сючжу заглянул в самую глубину его души. Он видел его насквозь, и от этого сладость на языке стала отдавать горечью:
— Что бы ты ни сделал, я никогда в жизни не буду на тебя злиться. — Как он мог на него злиться? Никто не злится на сокровище, которое бережет уже больше десяти лет.
Ци Му долго вглядывался в его лицо и, убедившись, что тот не лжет, наконец-то с облегчением выдохнул.
— Если у тебя что-то на душе, обязательно говори мне. Не держи в себе, — принялся поучать его Ци Му.
Но Инь Сючжу мог только держать всё в себе. Он кивнул:
— Угу.
— Обещай, что ничего от меня скрывать не будешь.
— Обещаю.
Камень с души Ци Му наконец-то упал. Теперь можно не бояться, что Инь Сючжу разорвет с ним дружбу.
Они простояли в дверях довольно долго. Гуй-Гуй, услышав шум, вышел в коридор и принялся тереться о ноги Ци Му, ласково мурча. Тиран Ци милостиво снизошел до котенка, наклонился, взял пушистый комочек на руки и ткнул пальцем в маленький нос:
— Маленький паршивец, соскучился по братику?
Гуй-Гуй обожал его и лизнул протянутый палец. Ци Му жутко боялся щекотки, и стоило шершавому язычку пройтись по коже, как он тут же расхохотался:
— Ой, щекотно!
Он повернулся к Инь Сючжу:
— Попробуй, реально очень щекотно.
Он то прятал палец, то снова подставлял его котенку, боясь щекотки, но продолжая играть. Это зрелище заставило сердце Инь Сючжу защекотать еще сильнее.
— Я пойду переоденусь, — сказал Инь Сючжу.
— Ага... — отмахнулся Ци Му, увлеченный игрой.
Когда Инь Сючжу спустился, Ци Му всё еще возился с котенком, хохоча во весь голос. Увидев друга, он тут же похвастался:
— Смотри, как он меня любит, всё время вылизывает.
Глядя, как какой-то комок шерсти доводит Ци Му до сбившегося дыхания, Инь Сючжу мысленно процедил: «Как же я ненавижу кошек».
— Он просто проголодался, — безжалостно разрушил Инь Сючжу все иллюзии Гуй-Гуя.
— А, точно! — Ци Му поднял малыша и спросил: — Кушать хочешь?
Гуй-Гуй, естественно, ничего не понял и просто пискнул: «Мяу!»
Ци Му сделал вид, что всё перевел, и, даже не оборачиваясь, крикнул:
— Братик Инь, мы хотим кушать!
Братик Инь чуть не оступился и едва не полетел с лестницы. Услышав шум, Ци Му обернулся:
— Что случилось?
У Инь Сючжу покраснели кончики ушей:
— Ничего.
Ци Му снова повернулся к котенку. Человек и кот общались каждый на своем языке, но, как ни странно, атмосфера была абсолютно гармоничной. Вероятно, из-за их общего свойства — они оба были невыносимо милыми.
Гуй-Гуй и впрямь проголодался. Едва ему насыпали корм, он начал уплетать его за обе щеки, а его маленький хвостик так и метал по полу из стороны в сторону, точь-в-точь как у щенка. Ци Му понаблюдал за ним и задумчиво спросил:
— Интересно, а кошачий корм вкусный?
Инь Сючжу не выдержал и рассмеялся. Ци Му торопливо начал оправдываться:
— Ну а что, по цвету похоже на шоколад... И Гуй-Гуй так аппетитно им хрустит.
Инь Сючжу встал:
— Я пойду готовить, скоро будем есть.
Ци Му действительно был голоден. В этом возрасте растущие организмы подростков готовы сметать всё на своем пути, питаясь хоть по шесть раз на дню!
Он замялся на секунду и произнес:
— Мой папа...
В этот момент зазвонил телефон. Ци Му на мгновение замер, прежде чем сообразил, что это звонит его мобильный.
— Всё никак не привыкну к этой новой штуковине, — пробормотал он, доставая телефон из куртки.
Звонил Ци Дашань. Стоило Ци Му снять трубку, как отец спросил:
— Домой сегодня приедешь?
Глаза Ци Му загорелись:
— А можно я еще на одну ночь останусь?
Ци Дашань ответил:
— Если хочешь — оставайся. У нас с мамой сегодня вечером встреча, вернемся поздно.
Ци Му обрадовался:
— Тогда я не приеду. Останусь здесь, составлю компанию Инь Сючжу.
— Смотри мне, не только развлекайся, домашку тоже сделай! — строго наказал отец.
Только тогда Ци Му вспомнил о существовании уроков и поспешно заверил:
— Не волнуйся, гарантирую выполнение миссии! — С Сяо Чжу под боком ему вообще не о чем переживать!
Повесив трубку, Ци Му посмотрел на Инь Сючжу, который так и застыл на месте.
— Папа сказал, что я могу остаться еще на одну ночь!
— Ясно... — Инь Сючжу развернулся к кухне. Голос его звучал невозмутимо, вид со спины был невероятно крутым, вот только шагал он почему-то одновременно левой рукой и левой ногой...
Ци Му пулей метнулся к нему и преградил путь:
— Не рад?
Он наклонился, пытаясь заглянуть ему в лицо. Инь Сючжу удалось скрыть ликование в глазах, но вот приподнятые уголки губ спрятать не вышло. Ци Му хмыкнул:
— Хочешь смеяться — смейся!
Инь Сючжу подарил ему улыбку, сияющую, как звездная река.
Ци Му: «!»
Он потер нос и мысленно признал: Да уж, неудивительно, что он так популярен. Инь Сючжу и впрямь чертовски красив!
— Пойду готовить. — Инь Сючжу был еще слишком юн, чтобы до конца спрятать звенящую в голосе радость. Ци Му останется еще на одну ночь! Этот день рождения выдался просто идеальным.
* * *
После ужина Ци Му увязался за Инь Сючжу с тетрадками. Инь Сючжу для вида лишь поворчал:
— В следующий раз будешь делать сам.
Ци Му закивал, как курочка, клюющая зерно, раздавая обещания направо и налево, словно профессиональный ловелас:
— Конечно, в следующий раз обязательно сам!
Сказав это, он услужливо принялся массировать Инь Сючжу плечи. Инь Сючжу и пугался того, что тот стоит так близко, и прогнать его был не в силах. Благо, школьную программу он мог решать даже с закрытыми глазами.
С уроками покончили рано. Ци Му захотел посмотреть телевизор и, в поисках пульта, случайно смахнул что-то на пол. Наклонившись, чтобы поднять вещь, он едва не отбросил ее прочь.
Инь Сючжу, как раз подошедший с кружками горячего шоколада, всё увидел. Ци Му криво усмехнулся:
— Это Сюй Сяомин вчера забыл.
В руке он держал тот самый злополучный диск. На обложке вовсю позировала блондинка, на которой одежды было так мало, что слово «лоскутки» звучало бы преувеличением. Ци Му не знал, куда деть руки, держа эту гадость, а уж когда вспоминал, что на самом деле скрывалось внутри, ему хотелось провалиться сквозь землю. Контрастные тела белого парня и темнокожего амбала намертво впечатались в его память.
Инь Сючжу бросил на него мимолетный взгляд, и его пальцы, сжимающие поднос, побелели от напряжения. Ци Му это заметил, и внутри всё оборвалось: Плохо дело, Инь Сючжу снова расстроился.
Любому нормальному человеку было бы мерзко смотреть на такое. А если добавить к этому тот случайный поцелуй днем, Инь Сючжу наверняка стало еще противнее. Ци Му торопливо попытался оправдаться:
— Этот фильм просто до тошноты омерзительный.
Инь Сючжу оцепенел. Холод пробрал его до самых костей. Ци Му неловко хохотнул:
— Каким же надо быть извращенцем, чтобы снимать такое кино...
То, что он говорил дальше, Инь Сючжу уже не слышал. Слова «омерзительный» и «извращенец» пробили его грудную клетку навылет, перекрыв кислород.
— Ладно, — заметив его побледневшее лицо, Ци Му поспешил его успокоить. — Я сейчас разломаю этот диск и выкину в мусорку на улице. Больше ты эту дрянь никогда не увидишь.
Ци Му повернулся, чтобы уйти, но Инь Сючжу вдруг спросил:
— Тебе кажется, что это омерзительно?
— Конечно! — Ци Му, боясь, что тот всё еще помнит о поцелуе, ответил максимально резко и категорично: — Как двое парней могут делать такое, это же настоящее извращение.
Каждое слово ножом вонзалось в сердце Инь Сючжу.
— Да... — тихо произнес Инь Сючжу. Его голос звучал так слабо, словно из него выкачали все силы. — Это и правда болезнь.
Из-за Юй Дайюнь Инь Сючжу в детстве часто обзывали психом или больным. Ци Му ненавидел это слово, и он знал, что Инь Сючжу тоже его ненавидит. И раз уж сейчас Инь Сючжу сам произнес это слово, значит, ему было противно до глубины души. Ци Му стало не по себе, но он больше всего боялся, что Инь Сючжу будет грустно, поэтому поспешил сменить тему:
— Да какая разница, нас это всё равно не касается. Просто выкинем и всё.
Нас это не касается...
Инь Сючжу закрыл глаза и ответил:
— Угу.
Ци Му, даже не накинув куртку, выскочил на улицу, чтобы поскорее избавиться от этой дряни. Боясь, что домработница может наткнуться на диск, он не только разломал его пополам, но и нашел зажигалку, чтобы сжечь обложку. Но почему-то перед глазами так и стояло побледневшее лицо Инь Сючжу с плотно закрытыми глазами. Ему было больно. Он словно получил тяжелый удар и теперь в одиночку терпел эту боль.
В груди Ци Му поднялась необъяснимая глухая тоска, и он в раздражении взъерошил волосы:
— Да что ж такое... Я правда не хотел его обидеть, просто... — бормотал он, окончательно запутавшись в собственных чувствах.
На самом деле, причина его паники и страха перед гневом Инь Сючжу крылась в другом. Когда они упали, он отчетливо видел под собой лицо Инь Сючжу. Если бы он повернул голову, то легко избежал бы поцелуя. Но он этого не сделал...
В то мгновение, глядя на Инь Сючжу, лежащего среди конфет, в голове билась лишь одна мысль: какой же он красивый. Красиво рассыпались черные волосы, красиво смотрелись слегка расширенные от испуга глаза, красив был прямой нос. И эти светлые губы... они казались слишком тонкими, но почему-то напомнили ему шоколадное печенье, присыпанное розовой сахарной пудрой. Ему просто захотелось узнать, какое это печенье на вкус.
Ци Му отвесил себе звонкую пощечину и мысленно повторил: «Инь Сючжу не девчонка, Инь Сючжу не девчонка, Инь Сючжу не девчонка! Нельзя проявлять к нему такое неуважение!»
Он взял себя в руки, но на самом дне души шевельнулось едва уловимое, неосознанное чувство разочарования. И почему Инь Сючжу не родился девочкой? Ведь в первый же день их знакомства он решил, что когда вырастет, будет заботиться о нем так же, как папа заботится о маме.
Когда он вернулся в дом, о диске больше никто не упоминал. Ци Му посадил Гуй-Гуя на колени и полчаса бездумно смотрел мультики. Около десяти Инь Сючжу поднялся:
— Я пойду спать.
Ци Му, витая в облаках, рассеянно кивнул:
— Да, я тоже.
Они вместе поднялись на второй этаж и разошлись по своим комнатам. У Ци Му не хватило наглости снова напрашиваться в чужую кровать.
В конце концов, Ци Му не был из тех, кто долго загоняется. Он принял душ, немного поиграл с котом, поворочался в постели и вскоре крепко уснул. А вот Инь Сючжу не мог сомкнуть глаз всю ночь. Его терзали тревога и одновременно чувство огромного облегчения. Сердце разрывалось от боли, но при этом он чувствовал себя так, словно захлебывался под водой, а кто-то вытащил его на поверхность.
Хорошо, что я ничего не сказал. Хорошо, что ничего не сделал. Хорошо, что не вызвал у Ци Му отвращение.
Ему было страшно даже представить, что случится, если Ци Му возненавидит его, отвернется от него и навсегда исчезнет из его жизни. Страх ядовитой змеей пополз от ступней вверх, плотно обвив сердце и угрожающе шипя.
Всё обошлось... всё обошлось... Инь Сючжу крепко прижал к груди знакомую футболку, осыпая ее дрожащими поцелуями. Хорошо, что Ци Му ничего не знает.
Под утро он провалился в тяжелую дрему. Ему приснился сон, какого никогда раньше не было. С тех пор как он совершил то убийство, ему ни разу не снились кошмары о том дне.
После случившегося Ци Дашань сильно переживал за психическое состояние подростка и нанял для него высококвалифицированного психолога. Инь Сючжу принял эту заботу: он регулярно ходил на сеансы, не сопротивлялся и не пропускал встречи.
На самом деле он прекрасно понимал свое состояние. События того дня не оставили у него никакой психологической травмы. Да, он никогда раньше не видел столько крови и никогда не думал, что способен убить. Но это не вызывало у него ни страха, ни чувства вины. Вернись время вспять, он поступил бы точно так же. Он не мог позволить, чтобы кто-то причинил вред Ци Му. Убийство того человека стало для Инь Сючжу освобождением, иначе он бы никогда не простил самого себя.
Поэтому, сколько бы времени ни прошло, ему не снились кошмары о том дне, и он не страдал от мук совести. Но сегодня ему приснился тот похититель. Оказывается, он помнил его лицо. Каждую черту, предельно ясно. Его похотливый взгляд, его омерзительное выражение лица, всю его гнилую сущность.
Во сне тот человек снова приблизился к Ци Му. Сердце Инь Сючжу сжалось, и он сделал то же самое, что и в реальности. Расправившись с ним, он в панике бросился к Ци Му, чтобы помочь ему подняться. Но Ци Му не спал. Он смотрел на него широко распахнутыми черными глазами, словно на совершенно незнакомого человека.
Инь Сючжу испугался и попытался объясниться:
— Я...
— Вы все одинаковые. — В красивых глазах Ци Му читались лишь ужас и отвращение. — Вы одинаково омерзительны, от вас обоих тошнит, вы оба извращенцы и психи!
Инь Сючжу резко проснулся. Вся его одежда насквозь пропиталась холодным потом.
Он и тот человек — одинаковые. Да, а в чем между ними разница? У обоих в голове грязные, извращенные мысли, оба безумно желают навредить Ци Му.
Он долго сидел в темноте, не в силах прийти в себя. Сон. Это был всего лишь сон. Но сердце словно вырезали из груди. Инь Сючжу забился в угол кровати, судорожно сжимая в объятиях футболку.
Только бы Ци Му не возненавидел. Только бы он не узнал. Только бы не потерять его.
Инь Сючжу сидел с широко распахнутыми глазами, боясь даже моргнуть. Ему казалось, что стоит закрыть глаза, как дикий зверь, прячущийся в его душе, вырвется наружу и совершит непоправимое преступление.
* * *
Вернувшись в школу, Сюй Сяомин тут же подскочил к Ци Му поболтать. Ци Му его проигнорировал. Сюй Сяомин это заметил:
— Братан Му, что стряслось? Ты что, меня бросаешь?
Одного взгляда на этого придурка хватало, чтобы Ци Му начинал злиться. Если бы не этот идиот с его проклятым диском, разве Инь Сючжу был бы таким дерганым и напряженным?!
Сюй Сяомин уже и думать забыл про тот случай. Ничего не понимая, за обедом он пожаловался пухлому отличнику:
— Чего я такого натворил? Почему Ци Му со мной не разговаривает?
Толстячок Фан усмехнулся:
— У вас, господ, память и впрямь короткая.
Сюй Сяомин огрызнулся:
— Говори нормально!
Фан Цзюньци пояснил:
— Ты испоганил Инь Сючжу весь день рождения своей гей-порнухой.
— Тсс! — Сюй Сяомин запаниковал, озираясь по сторонам в полной столовой. — Заткнись, мать твою, потише!
Фан Цзюньци фыркнул:
— Раз хватило ума поставить это, так умей и критику слушать.
Сюй Сяомин чуть не лопнул от злости:
— Да я же не специально!
Фан Цзюньци снова усмехнулся ему в лицо. Сюй Сяомин понял, что отмыться не выйдет, и в сердцах пообещал:
— Дун Цзишэн скоро вернется. На Рождество я принесу его в жертву!
Пухлый отличник бросил взгляд на часы, махнул рукой и сказал:
— Удачи тебе с жертвоприношениями, а я пошел решать тесты.
— Тесты, тесты, — пробурчал Сюй Сяомин. — Только и знаешь, что зубрить.
Фан Цзюньци остановился и посмотрел на него:
— Думаешь, все могут жить так беззаботно, как ты с Ци Му?
Сюй Сяомин нахмурился:
— У тебя дома...
Лицо Фан Цзюньци похолодело:
— Всё нормально. Справимся. — И он ушел.
Сюй Сяомин смотрел вслед удаляющейся фигуре пухляша, и на душе у него скребли кошки. Но что он мог сделать? С семейными проблемами друга он помочь не мог.
Незаметно подошло Рождество.
Сюй Сяомин заказал целую кипу поздравительных открыток и теперь сидел, раскидывая сети в надежде на хороший улов. Ци Му смотрел на него с кислой миной:
— Тебе не лень?
Сюй Сяомин за весь год не написал столько слов, сколько за эти пару дней. Он с энтузиазмом ответил:
— Вот когда я подцеплю себе девушку, тогда и поймешь, что всё это было не зря.
Ци Му склонил голову набок:
— А в чем плюсы девушки?
Сюй Сяомин бросил ручку и посмотрел на него как на законченного идиота:
— Да эти плюсы можно перечислять бесконечно!
Ци Му: «……» А он ни одного придумать не мог.
Сюй Сяомин решил просветить своего непутевого братана и начал загибать пальцы:
— Будь у меня девушка, по утрам меня бы ждал бенто с любовью, на баскетболе мне бы приносили водичку, за обедом было бы с кем посидеть, на переменах — с кем поболтать, а после уроков мы бы вместе делали домашку, а потом просто миловались и убивали время...
Ци Му замолчал. Доперечисляв, Сюй Сяомин вдруг осознал главную проблему:
— Братан Му, тебе не нужна девушка. Тебе вполне хватает Инь Сючжу. — Да ни одна нормальная девушка не будет заботиться о нем так же идеально, как Инь Сючжу!
От этих слов Ци Му стало не по себе. Он нахмурился:
— Хватит сравнивать его с девчонками.
Сюй Сяомин хитро прищурился и придвинулся поближе:
— Что между вами происходит в последнее время?
Они вроде вели себя как обычно, но разве от Сюй Сяомина что-то скроешь? Десять лет в одной компании давали о себе знать — он нутром чуял неладное.
При одном только упоминании об этом Ци Му начинал злиться. Он свирепо зыркнул на него и подумал: Да это всё из-за тебя! Испортил нормальный день рождения!
Сюй Сяомин принялся увещевать друга:
— Ладно, не липни ты к нему так сильно. Он уже не тот хилый заморыш, что раньше, от девчонок теперь отбоя нет. Если б ты не торчал рядом с ним как дверной дух-охранник, он бы уже сменил несколько подружек.
Ци Му это вообще не понравилось:
— С какой стати я дверной дух?
Сюй Сяомин сменил тактику:
— Слушай, попробуй тоже завести девушку. Это прикольно.
Ци Му вспомнил ту ревущую в три ручья девчонку и покачал головой:
— Нет уж. Сплошная головная боль.
Сюй Сяомину нужно было дописывать открытки, поэтому он отмахнулся:
— Ну тогда и проведи с Инь Сючжу остаток своих дней!
http://bllate.org/book/17935/2947037