Вчера из-за маленькой оплошности Хань Сюня Чэнь Дуну пришлось целых десять минут общаться с руководителем танцкружка «Багряный закат», и в знак извинения тот решил подарить ему небольшой подарок.
Вообще-то мысль о подарке пришла ему совершенно спонтанно — он и сам не знал, почему тогда возникла такая идея.
Вернувшись домой, он трижды обошёл свою трёхсотметровую квартиру-студию, но так и не нашёл ничего, что сгодилось бы в качестве подарка.
И тогда ему оставалось лишь снова обратиться за помощью к своему другу.
Друг был на застолье, пьяный в стельку, и когда взял трубку, винный дух потёк прямо через телефонный провод.
Хань Сюнь в двух словах изложил причину, по которой собирался дарить подарок, и спросил совета.
Друг икнул с перегаром:
— Я не умею заполнять пропуски, я умею только выбирать из вариантов. Может, дашь мне несколько вариантов, а я помогу тебе с раскладом.
— Варианты и правда есть, — ответил Хань Сюнь.
— Ну выкладывай, послушаю.
— Первое: он писатель, поэтому я думаю подарить ему собрание сочинений Лу Синя, собрание сочинений Лао Шэ1, собрание сочинений Мао Дуня2…
1. Лао Шэ (老舍, 1899–1966) — классик, автор «Рикши» и пьесы «Чайная».
2. Мао Дунь (茅盾, 1896–1981) — классик, автор «Полуночи»; в его честь названа крупнейшая литпремия КНР.
— Пас, эту классику он наверняка уже всю прочитал, дарить смысла нет, — друг наложил единоличное вето. — К тому же все писатели, которых ты выбрал, слишком уж отдают стариной, почему бы тебе не подарить ему писателя, который ещё жив?
— Ты имеешь в виду подарить ему собрание сочинений Юй Хуа3?
3. Юй Хуа (余华, р. 1960) — современный писатель, автор «Жить».
— …… — протянул друг. — Я имею в виду, что хочу послушать следующий вариант.
— У меня ощущение, что живёт он довольно стеснённо, — сказал Хань Сюнь. — На писании романов вряд ли много заработаешь, я подумываю поддержать его 0,5 биткоина.
Хмель у друга мигом выветрился:
— Ты что, больной на всю голову? Твоя занюханная кофейня открыта три месяца — ты заработал хоть 0,5 биткоина? Даже если денег у тебя куры не клюют, незачем прямо сейчас искать наследника. Лучше уж я приду к тебе домой, отобью поклоны и признаю тебя за отца — все свои деньги отдашь мне.
Хань Сюнь сбавил планку:
— Тогда я дам ему 0,25 биткоина?
Друг поторопил его:
— И 0,01 нельзя! Давай сразу третий вариант.
Хань Сюнь помедлил:
— Третьего варианта нет.
Друг рассмеялся от злости:
— Всего два варианта — это что ещё за выбор такой? Лучше я тебе тоже задам задачку с вариантами. Вопрос: Хань Сюнь вдруг собрался дарить клиенту своей кофейни подарок, чем он заболел? Вариант a — Хань Сюнь спятил. Вариант b — Хань Сюнь рехнулся. Вариант c — у Хань Сюня весеннее обострение. Вариант d — всё вышеперечисленное.
Хань Сюнь:
— …… Ответ e — ничего из вышеперечисленного.
— Ответ неверный, — раздражённо бросил друг. — Я вешаю трубку, я перепил, ещё одно твоё слово и меня вырвет.
Друг без колебаний бросил трубку, заочная помощь не удалась, и парню оставалось лишь с тяжёлым сердцем лечь спать.
На следующий день он по-прежнему не придумал, что подарить Чэнь Дуну, а часы тикали и шли всё дальше — прошло десять часов, одиннадцать, двенадцать, миновало время обеда, дошло до двух часов. Это время, в которое Чэнь Дун появлялся ежедневно.
Хань Сюнь с некоторым чувством вины подумал, что, похоже, ему придётся нарушить слово.
Когда Чэнь Дун придёт, он искренне извинится перед ним, попросит дать ему несколько дней отсрочки, чтобы как следует подготовить подходящий маленький подарок.
Но.
Часы шли и шли, миновали три часа, четыре, пять.
Дошли до семи, восьми, девяти.
Дошли вплоть до времени закрытия кофейни.
.....Но Чэнь Дун так и не появился.
Хань Сюнь вдруг осознал. Это был первый раз за несколько месяцев, когда Чэнь Дун не пришёл, нарушив уговор.
Хотя между ними никогда не было никакого уговора «до завтра», хотя клиенты кофейни приходили и уходили и каждый день были разные.
Но Хань Сюнь всё равно почувствовал сожаление.
***
А вот у Чэнь Дуна в это время в голове вовсе не было никакого ледяного американо, длинноногого кофейного братца, уговора о подарке… И прочего бла-бла. Сейчас в ней было одно-единственное!
Его кролик! Его кролик! У его кролика кровь из попы!!!
Утром, убирая за кроликом, Чэнь Дун обнаружил в помёте кровь. Поначалу он подумал, что зверёк расстроил себе живот и испражняется кровью, и, перепугавшись, тут же подхватил его и помчался прямиком в зоомагазин.
В зоомагазине его ждала одна плохая новость и одна ещё более плохая.
Первая плохая новость: у его кролика кровь не из хризантемы, а пиометра4 — нужно как можно скорее сделать операцию по стерилизации.
4. Пиометра — это гнойное воспаление матки, при котором её полость заполняется гноем.
Вторая плохая новость: кролик относится к экзотическим питомцам, у него двойная матка, и обычная ветеринарная клиника операцию сделать не может. Чтобы наверняка, остаётся ехать только в ветеринарную больницу при Сельхозуниверситете на западе города.
Ветеринарная больница при Сельхозуниверситете — это самая авторитетная и самая дорогая ветбольница во всей столице.
Чэнь Дуну в этот момент было уже не до каких-то там денег. Обняв питомца, он поймал такси, пересёк всю столицу и помчался прямиком в больницу Сельхозуниверситета.
Даже в будний день эта больница была забита под завязку: у отделения экзотических питомцев было всё, что в небе летает и по земле ползает. Чэнь Дун с истекающим кровью из попы кроликом на руках затесался в толпу ящериц, попугаев, черепах и белок и от тревоги был готов вспыхнуть.
К счастью, ему встретился отзывчивый практикант со второго курса магистратуры по фамилии Цзян. Он помог пробить талончик у главврача, благополучно показал кролика врачу-специалисту и устроил срочную операцию на раннее утро следующего дня.
— Студент Цзян, спасибо тебе, ты и впрямь красив и добр сердцем, — от всей души сказал Чэнь Дун. — С такой внешностью не быть айдолом — прямо расточительство.
Сяо Цзян и не подумал скромничать:
— Уважаемый родитель, с моим-то интеллектом быть всего лишь айдолом — вот это было бы расточительство.
Лечить животных куда дороже, чем лечить людей. Всё-таки у людей есть страховка, а у кроликов нет.
Когда у Чэнь Дуна недавно был аппендицит и он лёг на операцию в больницу, всё про всё обошлось в несколько тысяч юаней. А вот талончик к специалисту, срочная операция, предоперационная госпитализация и послеоперационное восстановление для кролика вместе сложились в число, от которого у него глаза полезли на лоб.
Парень совсем недавно внёс плату за полгода аренды вперёд и ещё сменил справлявшей день рождения маме телефон на ультрапередовой. Его и без того не пухлые сбережения после всей этой кутерьмы враз показали дно.
К тому времени, как он принёс выздоровевшего кролика домой, на нём самом уже было не наскрести и пары медя́шек.
Е Синъю знал о его стеснённом положении и по собственной воле предложил для начала одолжить ему двадцать тысяч на крайний случай.
— Да ладно, — уныло отозвался Чэнь Дун. — Когда ж этим займам конец будет? Главное всё-таки — зарабатывать.
Он хоть и всё время что-то писал, но всё же не Ма Лян с волшебной кистью, у которого слова, упав на бумагу, тут же превращаются в деньги. Каждый его роман, дописанный, нужно было сдать в руки редактору: сначала рецензия, потом правки, а пока дойдёт до публикации и гонорара — пожалуй, и он, и его кролик уже испустят дух!
Чтобы поскорее заработать, он через друга раздобыл несколько подработок по написанию рекламных текстов. Никакой особой технической премудрости, нужно лишь, чтобы кожа на лице была потолще.
Он открывал документ и строчил без передышки.
В предыдущем тексте его персонаж — домохозяйка, рекомендующая всем питательную молочную смесь, которую обожает её сын-старшеклассник. В следующем тексте персонаж уже становился тридцатилетним офисным профи, делящимся незаменимым для утончённой жизни автомобильным аромадиффузором. Если надо, он мог стать и шестидесятилетним пенсионером, у которого в последнее время плохо с ногами и нужно пить кальций.
Раньше учитель Чэнь Дун воротил нос от такой работёнки, вечно ему казалось, что она пачкает свое перо… Э-э, пачкает клавиатуру своего компьютера.
Но теперь он стал другим!
Нынешний учитель Чэнь Дун ловко орудовал стикерами 【ок】【ладушки】【спасибо, папик-заказчик】, превратившись в бесчувственную машину для набивки иероглифов, в рассадопосадочную машину, что повсюду тычет рассаду, в морского конька открытых вод, что повсюду разбрасывает семя.
Следующий отрезок времени Чэнь Дун не выходил из дома: с одной стороны, ухаживал за кроликом после операции, с другой — изо всех сил разбрасывал семя.
Сражаясь день и ночь без передышки, он наконец довёл свои сбережения с «ничтожного количества» до «небольшого количества» и смог немного перевести дух.
— Уф-ф…
Он поднял голову от компьютера и от души потянулся.
Только теперь он заметил, что его компьютерный стол незаметно превратился в поле боя: коробки от лапши быстрого приготовления и коробки из-под доставки громоздились маленькими горами, под ногами тянулись грудами исписанные черновики, а кролик преспокойно спал посреди этой разорённой помойки.
Малыш, которому только что сделали операцию, был всё ещё в послеоперационной попонке. Изначально розовая, она уже подёрнулась слоем пыли. Он свернулся клубком и спал в гнёздышке из люцерновой подстилки, тело его медленно вздымалось в такт дыханию — точь-в-точь комок моти, набитый кремом.
Глоть.
Чэнь Дун сглотнул слюну — ему вдруг захотелось кремового моти…
Столько трудился, само собой, надо как следует себя наградить!
Сказано — сделано: он тут же вскочил со стула (в процессе чего его шейные и поясничные позвонки громко запротестовали), наскоро прибрал поле боя, а потом, подхватив два больших мешка мусора, спустился вниз.
Чэнь Дун с десяток дней не видел солнца и, спустившись, сперва громко чихнул. За это время температура резко упала, а ему было лень возвращаться за тёплой одеждой, так что оставалось только застегнуть молнию до самого верха, сунуть руки в карманы и, понурив голову, двинуться прямиком к улице закусок.
Микрорайон, где он жил, был неплохо расположен и полон жизни, а улица закусок была прямо рядом с жилыми домами.
Задумав как следует себя наградить, Чэнь Дун проел чуть ли не от начала улицы до конца переулка: жареные шашлычки, малатан5, сюэмэйнян6, большие махуа7 — сладкое и солёное, всё подряд отправлял в живот, а что не лезло — забирал с собой. На десяти пальцах висело двенадцать пакетов.
5. Малатан (麻辣烫) — «острый кипяток»: ингредиенты варят в остром бульоне с сычуаньским перцем и чили.
6. Сюэмэйнян (雪媚娘) — десерт из тонкого слоя клейкого теста со взбитыми сливками и фруктами; кит. версия яп. дайфуку.
7. Махуа (麻花) — жгуты теста, скрученные косичкой и обжаренные во фритюре, хрустящие.
Но сухомятки он переел, слегка подавился. Постучал себя по груди, и взгляд его перетёк к новой сетевой кофейне, открывшейся в конце переулка.
В кофейне с синей оленьей головой8 толпился народ, очередь вытянулась на добрых два ли. Сотрудники крутились как волчки, на двери висел плакат о найме: четыре с половиной тысячи в месяц, плюс три страховки.
8. Кофейня с синей оленьей головой (蓝色鹿头咖啡店) — пародийная отсылка к сети Luckin Coffee (瑞幸咖啡), логотип которой — синий олень.
Чэнь Дун подумал-подумал и шагнул внутрь.
Полчаса спустя он не спеша вышел оттуда с чашкой кофе.
Он встал на ступеньках, открыл крышку и отхлебнул глоток. Сегодня было зябко, резко похолодало, и он специально попросил горячий.
Клубящийся пар осел на его очках, и взгляд его весь затуманился.
Руки у него были заняты, освободить хоть одну, чтобы протереть очки, было совершенно невозможно.
И в этот самый момент стоявший рядом добрый человек снял их с него, начисто протёр и заботливо вернул обратно ему на переносицу.
......Ласково так, что даже несколько переходило границы.
«Слишком уж двусмысленные у нас с тобой отношения, братишка.»
Мир Чэнь Дуна снова обрёл чёткость. Не успев толком ничего обдумать, он поднял голову, посмотрел на того доброго человека и весьма искренне сказал:
— Братишка, спасибо тебе, ха…
Не успел он договорить это «ха», как голос его вдруг сорвался, и он издал пронзительный взрывной вопль!!
Перед ним, оказывается, стоял не кто иной, как Хань Сюнь!
Взгляд Хань Сюня упал на ту самую чашку кофе с синей оленьей головой по спеццене 9,9 юаня у него в руке. Выражение лица — ни ряби, ни волны, ни досады, а уж тем более никакой радости.
— Давно не виделись, — тон его был всё таким же, как прежде. — Вкусный кофе в этом заведении?
— …… — Чэнь Дун сглотнул слюну и невозмутимо ответил: — Сойдёт. Хочешь попробовать?
Хань Сюнь:
— ?
Чэнь Дун:
— Подержи-ка мне кофе.
Хань Сюнь принял у него из рук ту самую ещё дымящуюся чашку.
Продукт сетевой кофейни — пусть и дешёвый, но налито с лихвой, полная до краёв чашка, чуть зазеваешься — выплеснется и обожжёт руку.
— Хань Сюнь, кофе-то ужас какой горячий, держи покрепче, смотри.
— Угу.
— Тогда я отпускаю?
— Угу.
В следующую секунду Чэнь Дун развернулся и бросился наутёк, точь-в-точь сорвавшийся с привязи кролик, шмыг — и в один миг скрылся из виду.
Хань Сюнь, держащий обжигающий кофе и совершенно не способный угнаться за кроликом:
— ……………………………………?
http://bllate.org/book/17866/1714023
SteiS (переводчик/формирование ядра)
24 июня 2026 в 22:10
0
Готово:
