Глава 9. Ссылка в деревню — это вам не на курорт поездка
— Здравствуйте, бригадир. Я Ли Сяосюэ. Видите ли, у каждого из нас не меньше двух мест багажа, тащиться с ним пешком, честно говоря, трудновато. А не может ли телега подъехать прямо сюда, к нам?
Хотя, раз уж так неудобно, мы, конечно, можем и пешком дойти — только времени это займёт побольше, — Ли Сяосюэ проговорила это с улыбкой.
— Да-да, товарищ бригадир, у нас и правда вещей многовато, — подхватили ещё несколько человек.
Линь Дацзюнь терпеть не мог этих городских юнцов: нежные, хилые, толком работать не способны, а самомнения — хоть отбавляй.
Они что, перед тем как ехать, даже не узнали, чем им предстоит заниматься?
Небось вообразили, что сюда на курорт приехали?
Он и так проделал немалый путь, чтобы встретить эту десятку, — только время зря потерял.
— Ничего не поделаешь. Единственный транспорт в деревне — это мой велосипед да та воловья упряжка у въезда. Отсюда меньше пятисот метров. Вы, я смотрю, уже перезнакомились, — помогите друг другу с багажом, и идём.
Он бригадир Дацзяна, а не мамка для этих.
Сказал и, крутя педали, поехал вперёд.
Ли Сяосюэ и остальные переглядывались — и злоба душила, и возразить не смели, и стыдно, и смешно разом.
Делать нечего — взвалили свои узлы и поплелись следом.
Лишь двое парней и одна девушка шли без единой жалобы, легко неся багаж прямо за Линь Дацзюнем.
Задние от этого зрелища бесились ещё больше.
— Что за люди! Никакой сплочённости! А ещё вместе с нами присланы! Хм! — сердито пыхтела Лю Синьжань.
— Вот и я о чём, — подхватил один из парней с квадратным лицом. — У тех двоих всего по рюкзаку и чемодану, могли бы вполне помочь, а они даже девушкам не помогли — это же никуда не годится. Мы все здесь на трудовой службе и должны друг друга поддерживать.
Его звали Се Чжиюань. После института он откликнулся на призыв страны и поехал в деревню, вечно исполненный какого-то странного превосходства.
Все тут же закивали, будто встретили родственную душу.
— Товарищ Се, вы просто замечательный!
Ли Сяосюэ обернулась и бросила фразу с улыбкой. Солнце осветило её, и она показалась ослепительной и яркой.
У троих парней в этот миг что-то ёкнуло в груди, и мысли спутались.
— Ничего особенного. Мужчина обязан помогать женщине и заботиться о ней, тем более когда мы все впервые в такой глуши. Взаимопомощь, единство, дружба — вот что главное, — с важным, прямо-таки благородным видом изрёк он.
А те двое парней и одна девушка впереди шагали себе дальше — хоть бы ухом повели.
— Эй, каково это — не успели приехать, а нас уже обвинили в отсутствии единства и в том, что не помогаем девушкам? — раздался приглушённый голос над самым ухом.
Хэ Дунлинь с каменным лицом посмотрел вбок: «Никак».
— Ц-ц-ц, до чего скучный вы человек, товарищ Хэ! — усмехнулся Гу Цинхань.
— Товарищ Хэ всегда таким был. Ты сам к нему липнешь, — раздался холодноватый девичий голос.
Гу Циннин закатила глаза, глядя на брата: вечно он лезет на рожон, и в этом есть что-то от мазохизма.
Брат с сестрой поехали в деревню вместе — по семейным обстоятельствам.
Они втроём с детства росли в одном дворе и к угрюмости Хэ Дунлиня давно привыкли.
Вот только у братца, похоже, не всё в порядке с головой. Эх… за ним теперь глаз да глаз.
С таким простофилей — продадут, а он ещё и деньги за тебя пересчитает.
Плелись, плелись — пятьсот метров растянулись на добрых десять с лишним минут.
Подошли ближе и увидели: встречает их одна-единственная скрипучая телега, запряжённая старым волом.
Молодые парни и девушки застыли в изумлении.
— Товарищ бригадир, и как же нам быть? Если сложить багаж, нас десятеро — мы просто не поместимся! — спросил Чжоу Синьюань, указывая на телегу, и сердце его сжалось от недоброго предчувствия.
— Это рабочий вол, на нём пашут. Людей возить — увольте, да я и боюсь, что десятерых он попросту не потянет.
Весь багаж — на телегу. Все идут пешком.
Пошевеливайтесь, до Дацзяна ещё около часа ходу.
Условия в деревне тяжёлые, но все вы — сознательная молодёжь и откликнулись на призыв Родины помогать крестьянам в строительстве.
Против слов бригадира возразить было нечего.
Что им оставалось?
Назад не повернёшь.
Да и не уехать, даже если б захотели.
Без рекомендательного письма ни в гостинице не остановиться, ни билета не купить.
Вся компания молча побрела за телегой.
Хорошо хоть, без тюков на плечах — идти было куда легче.
От посёлка Байлу до Дацзяна и коммуны Чанцзян вели две дороги.
Одна — старая, горная, вдоль реки; по ней — часа полтора.
Вторая — как раз та, по которой они шли: шириной в телегу, но грунтовая, вся в ухабах и рытвинах, а в дождь — одно месиво, ногу вытащить невозможно.
Ни велосипед не пройдёт, ни телега.
Хорошо ещё, что начало июня — не сезон дождей, целыми днями солнце.
Идти, не считая жары, было вполне сносно.
Телегой правил Линь Дашань. Поев, его тут же кликнул старший брат — ехать встречать городских.
Он этих образованных терпеть не мог: ни к чему не приспособлены, зато изнеженны сверх меры.
Через полчаса ходьбы две девушки начали отставать.
Многие ли горожане ходили по таким дорогам? Кочка на кочке, камни под ногой — шаг то вверх, то вниз.
Раскрасневшиеся, взмокшие, девицы брели рука об руку и беспрестанно ныли:
— Достало уже, ноги болят, сил нет, у-у-у…
Чжоу Синьюань глянул на них, но не удостоил вниманием. Зато его взгляд остановился на Ли Сяосюэ, которая шла без единой жалобы, и глаза его зажглись: какая стойкая девушка!
— Товарищ Ли Сяосюэ, вы в порядке? Можем идти помедленнее, дорога и впрямь тяжёлая, мы к такой не привыкли.
— Всё хорошо, спасибо за заботу, товарищ Чжоу. Мы все — сознательная молодёжь, поездка в деревню — это закалка и рост, я справлюсь. А товарищ Лю Синьжань, наверное, ещё не привыкла — давайте её подождём.
Вся она так и лучилась улыбкой, словно ни капельки не устала, только после этих слов замедлила шаг, поджидая хнычущую Лю Синьжань.
А как той было не плакаться? На ней красовались жёсткие кожаные туфли, розовая ситцевая блузка и широкие тёмно-синие брюки — сразу видно, барышня из богатого дома, шагу лишнего не ступала.
Завидев, что Ли Сяосюэ с Чжоу Синьюанем её поджидают, она тотчас просияла и чуть не бегом бросилась к ним.
— Товарищ Ли Сяосюэ, какая же вы славная! Давайте дружить, будем в деревне друг друга поддерживать, идёт? — с весёлой улыбкой предложила она.
Ли Сяосюэ окинула взглядом эту то плачущую, то смеющуюся бесхитростную барышню, чей наряд был явно не из дешёвых.
Главное — простодушна, с такой легко поладить.
И, лучезарно улыбнувшись, ответила:
— С удовольствием! Только если вы, товарищ Лю, не побрезгуете такой, как я. Будем вместе стараться и добиваться скорейшего возвращения в город!
— Угу, идёт! Товарищ Чжоу Синьюань — тоже отличный товарищ, спасибо, что подождали меня.
Лю Синьжань перевела сияющий взгляд на Чжоу Синьюаня.
Если бы Линь Фэн увидел эту картину, его бы перекосило от омерзения.
Так вот когда у неё уже были и лизоблюд, и бестолковая дура?
___
п/п
* «被賣了也會給人數錢» (продадут, а он ещё и деньги за тебя пересчитает) — дословно «если его продадут, он ещё и деньги за продавшего пересчитает», о наивном, доверчивом человеке.
* Рекомендательное письмо (介紹信) — в плановой экономике КНР обязательный документ для перемещений, проживания и любых официальных действий.
* «Лизоблюд» (舔狗) и «бестолковая дура» (傻狗) — дословно «лизака-пёс» и «глупый пёс», интернет-сленг. «舔狗» — тот, кто униженно добивается расположения; «傻狗» — наивный, недалёкий человек.
Глава 10. Ну и везёт же по-собачьи!
Вернёмся к Линь Фэну. В обед они поели.
Услышав от Линь Дашаня, что тот едет встречать городских, Линь Фэн вспомнил: сюжет уже пришёл в движение.
Стало быть, ближайшие дни могут выйти занятными.
В любом случае он — второстепенное пушечное мясо, на начальном этапе до его роли дело ещё не дошло. Пока лучше присмотреться.
Сейчас главное — уложить племянника вздремнуть и укрепить их связь.
Ребёнку катастрофически не хватало ласки, и у Линь Фэна за него сердце кровью обливалось.
Линь Няньань сидел на кровати и, увидев, что дядя тоже забирается к нему, изумлённо вытаращил глаза и разинул рот.
«???»
— Ха-ха-ха, что за рожица, у тебя сейчас глаза выкатятся!
Линь Фэн расхохотался — до того забавную мину скорчил карапуз.
Тот спешно заморгал, потёр глаза и недоверчиво спросил: «Дядя правда будет спать со мной?»
Сколько он себя помнил, он всегда засыпал один.
Сначала боялся темноты, потом привык и научился ходить по дому на ощупь.
А после того как дядя поранился, всё переменилось: дядя его и целовал, и обнимал, а теперь ещё и спать с ним ляжет.
Ого! Да он теперь счастливый мальчик!
— Ну конечно. Или Аньань не рад? — Линь Фэн глянул на него и подмигнул.
Линь Няньань похлопал по постели, показывая, куда ложиться: «Дядя — сюда. Аньань очень рад».
Дождавшись, пока Линь Фэн уляжется, маленькое тельце медленно опустилось рядом, привалилось к нему, ручонка обхватила дядин локоть, и он удовлетворённо закрыл глазки.
Из-за дядиной травмы Линь Няньань тоже не спал толком — боялся, что останется совсем один, жутко, жутко боялся.
Щекой прижался к дядиной руке, уголки губ чуть приподнялись — будто снилось что-то чудесное, дыхание сделалось ровным и спокойным.
Линь Фэн притянул карапуза к себе под бок, обнял и тоже закрыл глаза.
А сам продолжал гонять древесную энергию по всему телу.
Он и так был уже здоров, но древесный дар питал тело, делал его крепче.
Быть тощим, как бамбуковая жердь, он не хотел.
Красивая внешность и могучая сила — вот к чему он стремился.
Где бы ты ни был, сила — это закон.
Только сила способна защитить тебя и твоих близких, только сила даёт право голоса и абсолютную свободу.
Он не любил быть на пассивной стороне — когда бьют и унижают.
К тому же он — расходный материал в этой книге: по сюжету ему и месяца не отпущено.
Только если он обретёт мощь, он сможет бросить вызов небесному порядку этого мира.
Он хочет жить. Хочет вырастить этого славного и несчастного ребёнка, что сейчас у него под боком.
Увезти его отсюда — туда, где жизнь богаче, где больше возможностей.
Дацзян — самое мрачное место в жизни прежнего хозяина тела, да и самому Линь Фэну оно было не по душе.
Так он продолжал размышлять, а энергия всё текла по телу.
«Щёлк!» — древесный дар прорвался на новый уровень.
Схлынувший было до первой ступени, он поднялся на вторую.
Отлично. Шансов выжить стало ещё больше.
Через час Линь Няньань проснулся, увидел, что дядя всё ещё спит, и расплылся в улыбке.
Протянул пальчик, ткнул Линь Фэна в бок. Дядя такой же худой, как он.
«Значит, надо хорошо ухаживать за огородом, вырастить овощи, продать их и накупить дяде мяса».
— Эй, сокровище, не смей тыкать мне в бок, а то отшлёпаю.
Линь Фэн со смешком перехватил шаловливую ручонку. Тело боялось щекотки — точь-в-точь как его собственное.
— Ай…
Застигнутый на месте преступления, Линь Няньань попытался отдёрнуть пальцы, но дядя держал крепко.
— Дядя, я больше не буду…
Смиренно повинился в надежде вызволить пальцы.
— Ладно-ладно, дядя шутит. Раз выспались — встаём.
Линь Фэн легонько шлёпнул Линь Няньаня по попке и получил в ответ взгляд огромных обиженных глаз.
Хохоча, Линь Фэн поднялся и заодно сдёрнул карапуза с кровати, поставив на пол.
Когда малыш убежал играть, Линь Фэн решил наконец изучить наследство прежнего хозяина.
Пять комнат, просторных и светлых. Пусть и бедных, но многим в Дацзяне такая роскошь была не по зубам.
Если бы не страх перед Линь Фэном и его «проклятием», дом давно бы уже оттяпала семья его старшего дяди.
Дом смотрел окнами на юг. Главная комната — ровный квадрат, около тридцати метров.
У дальней стены — восьмиместный стол и два прямых стула с резными спинками.
Посредине — квадратный стол и четыре длинные лавки.
Справа и слева — по две комнаты.
Комната Линь Фэна — первая справа, сразу от входа.
Дальняя — комната Линь Юй, теперь в ней жил Линь Няньань.
Первая комната слева — гостевая, сейчас там склад.
Дальняя слева — спальня родителей. Теперь там пусто, дверь на замке.
Левее главного дома — кухня с двумя большими земляными печами и одной малой — для подогрева воды. В кухне стоял большой чан для воды.
За кухней — баня и туалет, всё устроено добротно и опрятно.
Обойдя хозяйство, Линь Фэн остался чрезвычайно доволен.
Какая же умелая и работящая была семья!
Саманный дом под черепицей — в округе Чанцзян это считалось очень приличным жильём.
И заработать, и в доме порядок, чистота и уют.
Протяни ещё несколько лет — и жизнь бы наладилась.
Покачав головой, Линь Фэн вышел из кухни во двор. К кухне примыкал каменный стол для стирки и мытья посуды.
Рядом — ещё один большой чан с водой.
Вдоль ограды зеленели пряные травы: зелёный и репчатый лук, кинза, сельдерей, ростки чеснока, перец — душистый, уютный дворик.
Перед комнатой Линь Фэна росло персиковое дерево, под ним — каменный стол, несколько деревянных табуреток и плетёный лежак.
Идеально — днём греться на солнышке, ночью считать звёзды, смотреть на луну, дышать ветром.
Осмотрев владения, Линь Фэн вошёл в спальню.
Полутораметровая деревянная кровать, облезлый шкаф, старый стол со стулом.
Земляной пол — но ровный и чистый.
Вполне в духе времени: излишнее богатство — грех!
Линь Фэн подошёл к столу, выдвинул ящик и достал тряпичный свёрток.
Куча талонов и денежных купюр: по одному, два, пять фэней, по одному, два, пять цзяо, один и два юаня, а ещё по пять и десять юаней.
Самая крупная купюра — десять юаней.
Три десятки, шесть пятёрок, десятка-другая по одному и два юаня, и россыпь мелочи в цзяо и фэнях.
— Ц-ц-ц, неплохо. Можно считать, при деньгах.
Линь Фэн не мог не признать: наследство прежний хозяин оставил ему богатое.
Пять комнат, послушный и смышлёный карапуз, да ещё семьдесят-восемьдесят юаней и на несколько десятков талонов.
Похоже, ему выпал счастливый билет!
Ну и везёт же по-собачьи!
Начинал с большой кровопотери — и вдруг резко разбогател!
Прежний Линь Фэн эти два года жил тяжелее вола.
Неудивительно, что исхудал до прозрачности — упал, и душа его ушла.
Ладно, может, это было освобождением. А то, что осталось, он, Линь Фэн из постапокалипсиса, примет на себя.
Принял всё — прими и все последствия.
Даже если ради выживания придётся воевать с самой судьбой и идти против героини, — бояться ему нечего.
Засучить рукава — и вперёд!
В этот миг Линь Фэн ощутил полное, совершенное слияние с телом.
Поднял правую руку — на ладони сгустился сгусток изумрудного сияния. Взмах —
и сфера рассыпалась мириадами крошечных светящихся точек. Дом, двор, задний огород — всё в один миг окуталось зелёным маревом.
___
п/п
* «狗屎運真好» (Ну и везёт же по-собачьи!) — дословно «собачье дерьмо — к удаче», простонародное выражение о неожиданном везении. В русском аналоге «дуракам везёт», но для сохранения стиля переведена буквально с пояснением.
* «Фэнь» (分) — сотая часть юаня, мелкая монета.
* «Цзяо» (角) — десятая часть юаня.
* «Юань» (块) — основная денежная единица КНР.
* «Саманный дом под черепицей» (土牆瓦房) — распространённый в сельском Китае тип жилья: стены из глиняных блоков, крыша из черепицы, признак относительного достатка.
* «Восьмиместный стол» (八仙桌) — большой квадратный стол на восемь персон, традиционная китайская мебель.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17839/1707766
Готово:
Спасибо за перевод 💗