Е Цинъян: ……
Парень почувствовал, как над его головой медленно материализуется огромный вопросительный знак.
С какой стати ему нужно вытирать руки?
Он ведь ничего не ел и не трогал ничего грязного или зараженного.
Е Цинъян обернулся и посмотрел на Лу Цзинчэна. Обнаружив, что школьный принц сверлит его серьезным, не терпящим возражений взглядом, он вздохнул, надорвал упаковку, достал влажную салфетку и послушно протер ладони.
Только когда Лу Цзинчэн лично удостоверился, что парень тщательно вытер руки, его внутреннее пламя ярости слегка утихло.
Чэнь Вэй от такой картины окончательно лишился дара речи:
— Ну ты и раздул драму, чувак. Из-за обычного рукопожатия так взбеситься? Кто тебя не знает, подумал бы, что у Чжан Е на руках смертоносные бактерии сидят.
Лу Цзинчэн холодно усмехнулся:
— Да само его существование сейчас — это одна сплошная бацилла!
Этот наглец посмел схватить Е Цинъяна за руку! Где его верный боевой нож? Он прямо сейчас готов отрубить Чжан Е его свиные копытца! Их даже к пиву подавать брезгливо, только на помойку выбросить!
Чэнь Вэй удивленно поцокал языком:
— Ничего себе, ты уже не только за порядком в классе следишь, но и контролируешь, с кем Е Цинъяну дружить? По-моему, они с Чжан Е очень мило и душевно пообщались.
— Это только потому, что меня не было рядом, — с железобетонной уверенностью отрезал Лу Цзинчэн. — Если бы я сидел с Е Цинъяном, в его глазах существовал бы только я. А все эти Чжан Е, Ван Е или Чжао Е превратились бы для него в пустой звук.
— Ну ты и самовлюбленный павлин.
Лу Цзинчэн лишь высокомерно фыркнул, мысленно добавив: «Да что ты вообще понимаешь? Разве вы, стопроцентные натуралы, способны осознать всю глубину и силу чувств Е Цинъяна ко мне? Он же влюблен в меня до полного беспамятства! Какой-то там Чжан Е для него — пустое место, он на него даже не посмотрит».
Развивая эту приятную мысль, он быстро набрал в WeChat сообщение для Е Цинъяна: [Когда выйдем из автобуса и начнем строиться, постарайся встать как можно ближе ко мне.]
Е Цинъян ответил без лишних раздумий: [Хорошо.]
Увидев, насколько быстро и беспрекословно парень согласился, даже не поинтересовавшись причинами, Лу Цзинчэн мгновенно расправил плечи от гордости — ему разве что пышного павлиньего хвоста не хватало для полного триумфа.
— Видал? — Он победоносно ткнул экраном телефона прямо в лицо Чэнь Вэю. — Он доверяет мне и слушается безоговорочно. Ему самому нравится, когда я его контролирую и опекаю.
Чэнь Вэй: ……
— По-моему, дело не в том, что ему нравится твой контроль, а в том, что тебе самому до безумия хочется им командовать.
Лу Цзинчэн тут же ушел в глухую оборону:
— Ничего подобного! Я не такой, не выдумывай и не неси чушь. Просто я вижу, какой он бедный и несчастный, вот и протягиваю ему иногда свою руку справедливости. Как там говорится в двадцати четырех столпах социализма? Процветание, демократия, цивилизованность, гармония, свобода, равенство, справедливость, верховенство закона, патриотизм, преданность делу, честность и дружелюбие! Понимаешь значение слова «дружелюбие»?
Чэнь Вэй скептически прищурился:
— Что-то я не замечал, чтобы ты проявлял такую пламенную «дружелюбность» к кому-то еще.
— Так ведь остальные испытывают ко мне самую обычную, банальную симпатию. А Е Цинъян — совсем другое дело, он же сохнет по мне до безумия! Вот я и должен проявлять к нему умеренную дружелюбность, чтобы подчеркнуть свет истинного гуманизма в нашем социалистическом обществе, разве нет?
Чэнь Вэй издал пару леденящих душу смешков. Ага, держи карман шире, так я тебе и поверил! Да между вами двоими совершенно точно творится какая-то нездоровая чертовщина!
«Он влюблен в меня до беспамятства» — ну-ну. Если бы ты действительно относился к нему с суровостью осеннего листопада, стал бы он продолжать любить тебя? Да ты сам при каждом удобном случае подливаешь масла в огонь, привязывая несчастного парня к себе всё сильнее!
Какое коварство! Какое бесстыдство!
Чэнь Вэй впервые по-настоящему осознал, насколько нечисты и запутаны помыслы его лучшего друга детства.
---
Спустя полтора часа автобус наконец плавно затормозил на территории военно-тренировочной базы уезда Фусянь.
Ученики дружной толпой повалили из салона на свежий воздух. Чжан Е тепло попрощался с Е Цинъяном, весело помахал рукой учительнице Чэн Янь и, закинув рюкзак на плечо, пулей припустил в сторону построения своего родного девятого класса.
Е Цинъян, строго следуя недавним указаниям Лу Цзинчэна, сразу направился к нему.
Вскоре перед их строем появился назначенный им инструктор Сюй. Он строго скомандовал всем выстроиться по порядку и для начала отправиться в жилой корпус, чтобы раскидать вещи по комнатам.
Здешние казарменные спальни были рассчитаны строго на восемь человек. Е Цинъян послушно шагал след в след за Лу Цзинчэном и уже собирался вместе с ним переступить порог комнаты, как вдруг инструктор Сюй выставил руку, преграждая ему путь:
— Так, стоп. Ты идешь в следующую комнату. В этой лимит исчерпан, мест больше нет.
Е Цинъян не успел даже сообразить, что к чему, как Лу Цзинчэн проявил чудеса реакции и ловкости: он бесцеремонно вытолкнул стоявшего впереди одноклассника из дверного проема и мертвой хваткой затащил Е Цинъяна внутрь спальни.
— Товарищ инструктор, тут у нас наглый обгон без правил! Этот ученик изначально вообще не стоял впереди меня, я просто на секунду отвлекся, а он взял и влез без очереди!
Одноклассник по имени Ли Чао, которого только что грубо выставили за дверь, впал в глубокий ступор: ????
Лу Цзинчэн выразительно зыркнул на Чэнь Вэя, и тот мгновенно включился в игру, подыгрывая другу:
— Вот именно, Ли Чао! Каким это образом ты вдруг оказался прямо за мной? Я же четко помню, что мы с Цзинчэном стояли плечом к плечу!
Ли Чао, который самым таинственным и непостижимым образом вдруг оказался крайним в этой интриге: ……
Оценив тяжелый взгляд школьного авторитета, Ли Чао благоразумно решил не искушать судьбу, сделал шаг назад и поднял руки вверх:
— Всё-всё, я умываю руки! Проходите, господа, место свободно!
Чэнь Вэй довольно усмехнулся, бросил многозначительный взгляд на Е Цинъяна, которого Лу Цзинчэн всё еще крепко держал за руку, а затем перевел взгляд на самого виновника драмы и уверенно прошел вглубь комнаты.
Подобные сцены, когда компашка близких друзей из кожи вон лезла, чтобы непременно заселиться в одну комнату, разыгрывались здесь каждый год. Инструктор Сюй за свою практику насмотрелся на такое сполна, поэтому ему было откровенно лень тратить время на споры. Он лишь покачал головой и пошел дальше распределять оставшихся учеников.
Е Цинъян остался стоять посреди комнаты, оценивая состав своих соседей. Всего их оказалось восемь человек: он сам, Лу Цзинчэн, Чэнь Вэй, Бай Лэ, Дун Юй, а также Чжан Фэн, Лю Нин и Ли Лань. С последней троицей он практически не общался, но это было неважно — главное, что здесь был Лу Цзинчэн, с которым они уже успели неплохо сойтись.
Лу Цзинчэн, на правах главного школьного принца и признанного лидера, первым делом по-хозяйски окинул взглядом комнату и сразу забронировал себе лучшее место — верхнюю полку прямо у окна.
Чэнь Вэй, недолго думая, тут же занял койку прямо под ним. Бай Лэ и Дун Юй скооперировались и облюбовали соседний двухъярусный блок.
Е Цинъян жутко не любил верхние полки — вечно карабкаться туда-сюда казалось ему сомнительным удовольствием. Поэтому, когда Лю Нин занял нижний ярус напротив Чэнь Вэя, Е Цинъяну не осталось ничего другого, кроме как занять последнюю свободную нижнюю койку напротив Дун Юя.
Ребята едва успели раскидать сумки и только начали обживаться, как из коридора громом раздался зычный голос инструктора:
— Всем курсантам! Ровно через десять минут общее построение на улице!
Лу Цзинчэн, который только-только с наслаждением вытянулся на своей кровати, от этой команды мгновенно сел, раздраженно сверяясь с часами. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства.
Ли Лань спустился со своей полки, подсел на край кровати Е Цинъяна и уныло спросил:
— Интересно, зачем нас так срочно собирают?
— Да кто их знает, — лениво отозвался Дун Юй, растянувшись напротив них.
Е Цинъян немного подумал и предположил:
— Скорее всего, будут выдавать военную форму.
При этой мысли его глаза внезапно лихорадочно заблестели. Он оживился и заговорщически посмотрел на парней:
— Эй, народ, а вы с собой ремни взяли?
— Ремни? — искренне удивился Ли Лань. — Классная ничего не говорила про ремни. Только сменную одежду и туалетные принадлежности, верно?»
— Да, я помню, она позже сказала, что в базовом магазине есть все это, и ничего страшного, если мы не возьмем с собой, мы можем купить.
— Купить-то, конечно, можно, — мягко улыбнулся Е Цинъян. — Вот только цены в здешних лавках обычно такие, что проще сразу почку продать.
С этими словами парень стремительно нагнулся, выкатил из-под кровати свой трофейный чемодан, с сочным звуком «вжух» расстегнул молнию и достал оттуда целую охапку новеньких поясных ремней — ровно семь штук.
— Братья! Друзья! На военных сборах правильная посадка формы — залог вашего выживания! Что делать, если казенные брюки окажутся на три размера больше? Что делать, если штаны спадают при каждом шаге? Один качественный ремень решит все ваши проблемы разом!
— Вы только посмотрите на этот цвет — классический угольно-черный! А каков на ощупь — прочный, эластичный, сносу ему не будет! И вам не придется отдавать за него тридцать юаней, и даже не двадцать! Только сегодня и только для вас — всего пятнадцать юаней, и этот элитный аксессуар ваш! Количество строго ограничено, кто успел, тот и взял! Налетай, покупай, забирай!
Парни в комнате дружно впали в ступор: ……
Е Цинъян с ремнями в руках уверенно подошел к кровати Лу Цзинчэна. Он придирчиво выбрал из кучи самый лучший экземпляр и с почтением протянул его школьному принцу:
— Держи, братец Лу. Тебе как главному VIP-клиенту — абсолютно бесплатно.
Лу Цзинчэн машинально протянул руку и взял подарок. Бросив взгляд на пряжку, он обнаружил, что на ней красуется искусно выгравированный маленький павлин, гордо задравший голову.
Не успел он осмыслить этот дизайнерский ход, как по комнате разнесся звонкий, сочный голос Е Цинъяна, работающего в режиме профессионального зазывалы:
— Вы только посмотрите на это, народ! Сам школьный принц оценил и одобрил этот товар! Главный хит осеннего сезона, икона стиля и законодатель моды! Точно такой же ремень, как у нашего главного красавчика, и только у меня!
«Одобрил» Лу Цзинчэн: ……
Да он слова сказать не успел, каково?! К тому же он в жизни не носил ремни стоимостью ниже четырехзначной суммы! Как они смеют так нагло распространять слухи!
Лу Цзинчэн в ярости хотел было высказать Е Цинъяну всё, что о нем думает, но тут заметил, что Ли Лань, Чжан Фэн и остальные парни смотрят на него с немым вопросом в глазах.
Лу Цзинчэн: ???
Чего они вылупились? Ждут от него авторитетного подтверждения, что ли? Да щас, разбежались!
Лу Цзинчэн шумно кашлянул в кулак, что-то невнятно буркнул себе под нос и с трудом подавил дикое желание запустить этим самым ремнем прямо в сияющую физиономию Е Цинъяна.
Ну надо же, этот негодяй снова без всякого спроса превратил его в инструмент для зарабатывания денег и бесплатную модель для рекламы! Какая потрясающая, запредельная наглость! Кто вообще дал ему смелость так манипулировать школьным принцем?!
Между тем Ли Лань первым сообразил, в чем соль. Вспомнив все ужасы и позор своих прошлых военных сборов в средней школе, он судорожно закивал:
— Черт, а ведь я совсем забыл! Казенные армейские штаны обычно такие огромные, что туда два меня поместятся. Е Цинъян, давай сюда один, я беру! А то когда форму выдадут, мне придется по жаре тащиться в этот местный магазин, искать там, переплачивать — нафиг надо, слишком много геморроя.
Стоило Ли Ланю озвучить эту здравую мысль, как до остальных парней, не взявших ремни, тоже моментально дошло, чем пахнет дело. Они тут же зашуршали купюрами и выстроились в очередь. Буквально за пару минут большая часть товара Е Цинъяна разлетелась как горячие пирожки.
Радостный Е Цинъян ловко запихал оставшиеся мужские ремни в большой пластиковый пакет, туда же до кучи докинул несколько изящных женских моделей из чемодана и победно завязал ручки.
— Ну всё, погнали вниз на построение.
— По-моему, ты идешь вниз не на построение, а на полноценную ярмарку, — со смехом заметил Ли Лань.
Е Цинъян лучезарно улыбнулся:
— Ну а как же, всё ради блага народа!
Ли Лань весело хохотнул и уже по-дружески замахнулся рукой, чтобы по-панибратски приобнять Е Цинъяна за плечи и вместе пойти к выходу. Однако его ладонь не успела даже коснуться ткани чужого худи — Лу Цзинчэн молниеносным движением перехватил инициативу. Он резко вытянул руку, ухватился за капюшон кофты Е Цинъяна и бесцеремонно оттащил парня в сторону, вырывая из чужих объятий.
Ли Лань: ???
Ли Лань в недоумении обернулся и наткнулся на крайне мрачный, суровый и не предвещающий ничего хорошего взгляд школьного принца.
— Шагай ровно и держи дистанцию! — ледяным тоном отчитал его Лу Цзинчэн. — Что это за телячьи нежности и обнимашки посреди коридора? Мы находимся на военно-тренировочной базе, изволь вести себя как подобает солдату! Тебя с твоей расхлябанностью нужно каждый день на плацу гонять, причем в два счетчика!
Ли Лань: ……
В душе Ли Ланя мгновенно расцвело дикое уважение и трепет перед лидером. Не зря всё-таки Лу Цзинчэн носит титул школьного принца и главного авторитета — каков уровень сознательности и дисциплины! Они только-только ступили на эту землю, а он уже проникся суровым армейским духом до мозга костей! Просто идеальный образец для подражания всей современной молодежи!
Ли Лань послушно закивал, мгновенно выпрямил спину, надул грудь колесом и идеальным строевым шагом вышел из комнаты.
Убедившись, что Ли Лань скрылся за дверью, Лу Цзинчэн наконец ослабил хватку на капюшоне Е Цинъяна, но не упустил возможности строго погрозить ему пальцем:
— А ты веди себя скромнее. Хватит вешаться на каждого встречного и строить глазки направо и налево.
— Вообще-то это он первый полез ко мне обниматься, я тут при чем? — попытался оправдаться Е Цинъян.
— Значит, должен был вовремя уклониться! — принялся читать ему нотации Лу Цзинчэн. — Излишняя пассивность с твоей стороны приравнивается к молчаливому согласию на чужую инициативу. Так что в следующий раз будь добр держать оборону и уворачиваться, понял?
Е Цинъян, честно говоря, не совсем уловил суть претензий. Для парней похлопать друг друга по плечу или пойти в обнимку — абсолютно нормальное, обыденное дело, разве нет?
Но, немного поразмыслив, он списал всё на пресловутую брезгливость и пунктик Лу Цзинчэна насчет личных границ. Ладно уж, спишем это на его причуды.
Парень покорно кивнул:
— Хорошо, я понял.
Лу Цзинчэн остался полностью удовлетворен таким ответом.
— Руку дай.
Е Цинъян окончательно запутался в чужой логике, но послушно протянул ладонь. Лу Цзинчэн крепко обхватил его пальцы, слегка сжал их в своей руке, и только после этого почувствовал, как неприятный, колючий комок раздражения, засевший у него в груди после чужого рукопожатия в автобусе, наконец бесследно рассосался.
— И поменьше жми руки всяким левым чужакам. Откуда тебе знать, какие микробы у них там плодятся.
Е Цинъян не удержался от смешка и слегка покачал их сцепленными руками:
— Раз уж ты задвигаешь мне такие лекции, то для начала неплохо бы самому отпустить мою руку, не думаешь?
Лу Цзинчэн мысленно фыркнул, решив, что этот парень просто нагло пользуется моментом и скрывает за шутками свой дикий восторг. Да Е Цинъян в душе сейчас сто процентов на седьмом небе от счастья, что сам школьный принц держит его за руку! Наверняка у него внутри сейчас фейерверки взрываются, просто он пытается строить из себя недотрогу! Ишь, как глаза блестят и улыбка во весь рот! Настоящий хитрец: получил желаемое, а теперь еще и капризничает!
Лу Цзинчэн решил проявить великодушие истинного лидера и не обращать внимания на эти мелкие уловки.
— Я, по-твоему, тоже «всякий левый чужак»?
Е Цинъян весело сощурился:
— Ну, в принципе логично. Ты у нас не просто кто-то там, ты — VIP-персона.
Лу Цзинчэн самодовольно хмыкнул, подумав про себя: «Ладно уж, тайком ликуй там у себя в душе. Я к тебе так добр и внимателен, грех жаловаться!»
Он посмотрел на искрящийся весельем взгляд Е Цинъяна и лишь снисходительно покачал головой. Смотрит на него и улыбается как дурачок.
Такой глупенький! Ну до чего же наивный парень! Его так легко порадовать и удовлетворить самым простым жестом!
Лу Цзинчэн в очередной раз пришел к выводу, что его тайному обожателю приходится очень несладко в этой жизни. Уж слишком безответная, робкая и приниженная у него любовь! Какое смирение!
В итоге Е Цинъян и Лу Цзинчэн так и пошли вниз, держась за руки. Да-да, именно за руки. Е Цинъян в душе находил это зрелище невероятно комичным и детским, но поскольку Лу Цзинчэн железной хваткой держал его пальцы и явно не собирался отпускать, парню было просто неловко устраивать сцену и вырываться. Лишь когда они подошли к общему плацу и пришло время вставать в строй, их ладони наконец плавно разъединились.
Лу Цзинчэн бросил на Е Цинъяна выразительный взгляд, который буквально кричал: «Ладно, на первый раз этого достаточно, это уже огромный прогресс для тебя. Но на людях особо не распускайся и держи себя в руках, не привлекай лишнего внимания».
Е Цинъян посмотрел на него в полном недоумении. Он так и не смог расшифровать этот сложный поток мыслей, закодированный в лицевой мимике школьного принца. К счастью, в этот момент инструктор Сюй зычно скомандовал: «Вольно!».
Е Цинъян крепче перехватил свой заветный пакет с ремнями и замер в строю.
— Перекличка! — приказал инструктор Сюй.
«Один», «два», «три»…
Вскоре дошли до «пятьдесят четыре!»
— Равняйсь! Смирно! Нале-во! Шагом марш! — отчеканил инструктор Сюй.
Е Цинъян вместе со всем классом четко повернулся и двинулся вперед по дорожке.
Как он и предсказывал, их привели прямиком к складу для получения казенного обмундирования. Е Цинъян еще даже не успел дойти до окошка выдачи, как со всех сторон уже донеслись панические и разочарованные девичьи возгласы:
— Боже мой, да она же на мне висит! У кого есть сто шестидесятый размер? Давайте поменяемся, умоляю!
— А сто пятьдесят пятый кому-нибудь выдали?
— Ничего себе балахоны, в них же утонуть можно!
Пока Е Цинъян прислушивался к этому гомону, подошла и его очередь. Каптерщик смерил его быстрым взглядом и выдал плотно сложенный комплект зеленой формы.
Парень вежливо поблагодарил, забрал сверток, отошел к Лу Цзинчэну и принялся прямо поверх своей одежды примерять куртку. К его облегчению, размер подошел практически идеально. Брюки, конечно, оказались широковаты в талии, но это было делом житейским — для этого у него и был припасен стратегический товар.
Стоило ему затянуть на поясе ремень, как из девичьей половины строя неподалеку донеслись полные отчаяния голоса, в которых Е Цинъян уловил чистый, незамутненный звон золотых монет:
— О боже, ну и брюки! Да в эту штанину две меня целиком со свистом пролетят!
— А у меня вообще никакого ремня с собой нет, что теперь делать? Тут есть где-нибудь лавка, чтобы купить его?
— Я вроде помню, классная говорила про местный магазин на базе. Интересно, там ремни продаются? Черт, ну почему никто не предупредил, что надо было взять парочку из дома!
Глаза Е Цинъяна мгновенно зажглись азартным огоньком. Он решительно повернулся в сторону страдающих одноклассников и с неподдельным, бьющим через край энтузиазмом прокричал на весь плац:
— Внимание, внимание! Уважаемые дамы и господа, мальчики и девочки, минуточку внимания! Ваш личный ангел-хранитель Е Цинъян уже расправил свои белоснежные крылья и спешит к вам на помощь!
Парни в строю: ????
Девчонки: ????
Е Цинъян легким движением фокусника извлек из пластикового пакета охапку ремней, победно вскинул их над головой и принялся зазывать публику:
— О-о-о-мой-бог! Вы только посмотрите на это чудо! Перед вами величайшее изобретение человечества XXI века, предмет первой необходимости и залог вашего комфорта — поясной ремень! Вы всё еще проливаете слезы из-за отсутствия этой незаменимой детали? Вы всё ещё страдаете от того, что ваши брюки норовят сползти к щиколоткам при каждом шаге? С этим ремнем вы забудете о любых тревогах, вернете себе уверенность, станете хозяином своего тела и с легкостью пройдете все семь дней суровых сборов!
— Для парней — строгий классический черный, для прекрасных дам — элегантный белоснежный! И вам не придется платить тридцать юаней, и даже не двадцать! Всего пятнадцать юаней — и люксовое качество у вас на поясе! Количество товара тает на глазах, кто первый встал — того и тапки! Разбираем, не стесняемся, покупаем!
Каптерщик, выдававший форму: ……
Инструктор Сюй, возглавлявший строй: ……
Пока офигевшие от такой наглости командиры пытались переварить увиденное, толпа учеников уже волной хлынула к Е Цинъяну, размахивая телефонами.
— Мне один черный! Я уже перевела деньги по QR-коду!
— И мне белый, лови перевод!
— Е Цинъян, я твой постоянный и преданный клиент еще со школы, дай мне первому выбрать!
Буквально за пару мгновений оставшиеся десять ремней со свистом испарились из его рук. Несколько несчастных, кому товара так и не досталось, плотным кольцом окружили парня, не желая уходить:
— Черт, Е Цинъян, ну посмотри повнимательнее, может, в закромах завалялся еще хоть один? Поищи, а!
Е Цинъян сокрушенно развел руками, демонстрируя пустой пакет:
— Ребята, честное слово, больше ничего нет. Я же не знал, какой будет спрос, взял с собой всего десятка полтора на пробу. Извиняйте!
Остальные вздохнули и ушли.
Наблюдавший за всем этим балаганом со стороны инструктор Сюй, глядя на то, как Е Цинъян победно размахивает абсолютно пустым и невесомым пластиковым пакетом, в какой-то момент просто не выдержал и тихонько прыснул со смеху.
Ну и дела! Нынешняя молодежь — это просто нечто!
Устроить коммерческую точку прямо на плацу, во время получения казенного обмундирования — он за все свои долгие годы службы и сотни принятых потоков студентов такое чудо видел впервые. Нашелся ведь коммерсант, который умудрился в первые же полчаса сборов распродать ремни всей роте!
Инструктор Сюй с интересом присмотрелся к Е Цинъяну, мысленно отметив: «А ты хорош, малый. Смекалка работает как надо».
Когда с выдачей формы было полностью покончено, инструктор Сюй снова построил притихший класс перед казармой и объявил:
— Итак, время как раз обеденное. Сейчас все дружно поднимаетесь в свои комнаты, быстро переодеваетесь в выданную форму, берете свои личные котелки (ланч-боксы) и спускаетесь обратно на построение. Пойдем в столовую. После обеда — личное время на отдых, а ровно в два часа дня — официальное начало строевой подготовки! На всё про всё вам дается ровно пятнадцать минут. Сейчас на часах одиннадцать тридцать, в одиннадцать сорок пять все до единого должны стоять здесь. Время пошло!
— Есть! — дружно отозвался класс.
— Разойдись!
— Есть!
Инструктор Сюй строго нахмурился и поправил их:
— Никаких «есть»! На приказ о роспуске строя солдат должен отвечать коротко и четко: «Ша!» (В бой!).
Ученики мгновенно перестроились и гаркнули во всю глотку:
— Ша-а-а!
— Вот теперь свободны. Бегом марш.
Толпа школьников тут же рассыпалась, весело переговариваясь, и устремилась внутрь жилого корпуса.
Е Цинъян вместе со всеми поднялся на свой этаж. Чэнь Вэй ловко отпер замок их спальни, и парни принялись наперегонки стягивать гражданскую одежду и натягивать камуфляж. Быстро распихав по карманам ложки и подхватив ланч-боксы, они, сверяясь с часами, пулей скатились по лестнице вниз.
Разумеется, еда в столовой военно-тренировочной базы по определению не могла быть изысканной или излишне вкусной. В конце концов, главная цель военных сборов — закалить характер изнеженных городских подростков, заставив их прочувствовать все тяготы и лишения, чтобы по возвращении домой они пуще прежнего ценили сытую и комфортную жизнь.
Вот только для изнеженного и привыкшего к роскоши Лу Цзинчэна это испытание оказалось слишком уж суровым. За весь обед он сподобился сделать от силы пару ленивых движений палочками, в результате чего его ланч-бокс остался девственно чистым, словно его только что помыли.
Заметив это, Чэнь Вэй обеспокоенно покачал головой и принялся уговаривать друга:
— Слышь, молодой господин, ты бы хоть пару ложек риса в себя запихал ради приличия. Нам же после обеда на плацу под солнцем стоять. Если ты сейчас вообще ничего не съешь, как ты собираешься нагрузку выдерживать? Ноги же протянешь.
Лу Цзинчэн ответил емко и лаконично:
— Я привередлив в еде.
Чэнь Вэй: ……
Е Цинъян, сидевший рядом, мягко вмешался в разговор, успокаивая друга:
— Да ладно тебе, брат Чэнь, не переживай ты так. Я заранее обо всем позаботился и взял для брата Лу нормальную еду из дома, так что голодным он не останется.
Лу Цзинчэн: !!!
Чэнь Вэй: ……
Бай Лэ тут же любопытно вытянул шею:
— Ого, Маленький Е, а что именно ты там припрятал?
— Да так, кое-какие вкусняшки и продукты быстрого приготовления, — улыбнулся Е Цинъян.
— Ух ты! Ну тогда отсыпешь мне немного по дружбе?
Не успел Е Цинъян открыть рот, как Лу Цзинчэн резко вытянул ногу под столом и отвесил Бай Лэ ощутимый пинок:
— Ты глухой, что ли? Четко же было сказано — это принесено специально ДЛЯ МЕНЯ. Ты-то тут каким боком примазался?!
— Да я же просто чисто символически, за компанию! Я, между прочим, тоже жутко привередлив в еде! — заныл Бай Лэ, потирая ушибленную голень.
— Значит, будешь ходить голодным, — со всей пролетарской жестокостью отрезал Лу Цзинчэн.
Бай Лэ возмущенно округлил глаза:
— Какая несправедливость! А почему это ты тогда шиковать будешь, а я — святым духом питаться?!
Отличный вопрос!
Лу Цзинчэн высокомерно и победоносно ухмыльнулся:
— Ну так у меня, в отличие от некоторых, есть личный человек, который заботливо принес мне кучу еды~
Бай Лэ: ……
Бай Лэ окончательно потерял всякое желание продолжать диалог с этим невыносимым типом. Мало того, что этот эгоист собирается лопать деликатесы в одно лицо, так он еще и умудряется так открыто, бесстыдно и издевательски этим хвастаться!
Бай Лэ уныло ткнул палочками в свой пресный рис, и ему показалось, что казенная еда в его тарелке в ту же секунду стала еще более безвкусной и отвратительной.
Лу Цзинчэну, впрочем, не было абсолютно никакого дела до душевных страданий друга. Он терпеливо дождался, пока Е Цинъян закончит свою порцию, и они дружной компанией двинулись обратно в жилой корпус.
— Слушайте, а какие вообще отношения связывают нашего Лу-гэ и этого Е Цинъяна? — не выдержал Лю Нин, когда они поднялись на этаж.
Чэнь Вэй покосился на него, немного подумал и выдал максимально взвешенную, дипломатичную формулировку:
— Ну… скажем так, они друзья.
— Да ладно? И давно они так близко спелись? Что-то раньше я за ними такой неземной дружбы не замечал.
— На данный момент у них всё весьма недурно, — вставил свои пять копеек Бай Лэ.
— А в перспективе?
«А вот насчет перспективы — тут надо еще посмотреть, пойдут ли они по прямой дорожке или свернут на извилистую тропу», — мрачно подумал Бай Лэ.
В глубине души он уже начал всерьез опасаться за ориентацию своего лучшего друга детства, которая в последние дни вела себя подозрительно нестабильно.
Оставалось только надеяться, что Лу Цзинчэн не окажется каким-нибудь «котом Шрёдингера» в мире натуралов. А иначе этот парень, у которого теперь есть личный «домашний питомец» в лице Е Цинъяна, окажется слишком уж богатым на сюрпризы.
Пока еще не определившийся со своим статусом по Шрёдингеру Лу Цзинчэн и пока еще даже не подозревающий о существовании этой квантовой теории Е Цинъян тем временем весело зашли в свою комнату.
Е Цинъян решительно подошел к своему чемодану, распахнул его и деловито поинтересовался:
— Ну так что, брат Лу, какую кухню предпочитаешь? У меня есть лапша быстрого приготовления, печенье и свежие булочки.
Лу Цзинчэн немного поразмыслил и остановил свой выбор на классическом рамёне.
Е Цинъян прекрасно понимал, что перед ним сидит изнеженный молодой господин из высшего общества, поэтому без лишних слов взял инициативу в свои руки: сам аккуратно распаковал брикет лапши, высыпал специи и уложил всё в глубокий ланч-бокс Лу Цзинчэна. Затем он подхватил стоявший в углу комнаты пустой казарменный термос:
— Я схожу за кипятком.
Лу Цзинчэн воспринял эту заботу как нечто само собой разумеющееся и величественно кивнул:
— Давай, иди.
Е Цинъян быстрым шагом дошел до конца длинного коридора, наполнил термос кипятком, вернулся в комнату и аккуратно залил лапшу для Лу Цзинчэна. Только после того как крышка ланч-бокса была плотно закрыта, парень взял свой собственный котелок и отправился к умывальникам, чтобы помыть его после обеда.
Спустя некоторое время в комнату начали подтягиваться остальные соседи по общежитию. Стоило им переступить порог, как в нос им ударил умопомрачительный, до боли знакомый и такой желанный аромат лапши быстрого приготовления, и те, кто только что не наелся, мгновенно почувствовали, что проголодались ещё сильнее.
Ли Лань сориентировался быстрее всех: он тут же подскочил к Е Цинъяну и без лишних разговоров выкупил у него сразу две пачки лапши про запас, на случай непредвиденного ночного голода.
Тем временем Лу Цзинчэн с чувством глубокого удовлетворения доел свой королевский обед, подхватил пустую посуду и уже собирался было величественно направиться в сторону умывальников, чтобы ополоснуть ланч-бокс. Е Цинъян, резонно опасаясь, что молодой господин в жизни не держал в руках губку для посуды и просто размажет жир по стенкам, поспешно догнал его у двери и вложил в руку маленький флакончик:
— Держи, помой вот с этим средством.
Лу Цзинчэн удивленно моргнул:
— А, ладно.
Бай Лэ, наблюдая за этой сценой, тут же принялся откровенно глумиться:
— Ой, Маленький Е, да ты бы лучше сам пошел и помыл за ним посуду! Наш великий молодой господин Лу и мытье котелков — вещи абсолютно несовместимые! Он же дома даже ложку сам в тарелку не положит, ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой подносят!
Услышав этот неприкрытый подкол, Лу Цзинчэн резко развернулся и наградил Бай Лэ убийственным взглядом:
— Ты-то да много болтаешь!
С этими словами он царственным жестом перехватил бутылочку с моющим средством и гордо вылетел в коридор. Е Цинъян, немного подумав, всё же решил последовать за ним — мало ли что.
Лу Цзинчэн, заметив его шаги за спиной, слегка смутился и сердито буркнул:
— Да не слушай ты этого Бай Лэ. С чего он взял, что я не умею мыть посуду? Я что, по-твоему, совсем дурак безрукий?
Е Цинъян лучезарно улыбнулся, мягко успокаивая его:
— Да ладно тебе, всё нормально. Мне просто всё равно делать нечего, вот и решил составить тебе компанию, поболтать по дороге.
Услышав это признание, Лу Цзинчэн невольно приподнял голову и бросил на парня быстрый взгляд.
В глубине души он в очередной раз убедился: «Надо же, до чего упрямый и прилипчивый парень! Ни на секунду не может оставить меня одного, буквально хвостиком за мной ходит! Настоящий липучка».
Желая во что бы то ни стало доказать Е Цинъяну, что он вполне самостоятельный и приспособленный к жизни мужчина, Лу Цзинчэн подошел к раковине, сжал флакон и со всей дури выдавил в свой ланч-бокс огромную, размером с кулак, порцию геля для посуды. Разумеется, стоило ему открыть кран, как пена мгновенно взбилась в такую плотную, гигантскую и пушистую шапку, что она лавиной начала вываливаться из раковины.
Е Цинъян, глядя на этот пенный апокалипсис, с огромным трудом сдержал дикий хохот. Он мысленно вздохнул: «М-да, "умелец", сразу видно. Кто же столько средства бухает на одну несчастную миску?»
Впрочем, портить парню триумф он не стал — в конце концов, сборы длятся всего неделю, пускай себе развлекается, расходников на этот срок вполне хватит.
Он терпеливо дождался, пока Лу Цзинчэн кое-как смоет тонны пены со своего котелка, и они вместе вернулись в спальню.
Бай Лэ, завидев их триумфальное возвращение плечом к плечу, тут же запел шутливым тоном из популярной оперы:
— О-о-о, глядите-ка, супруги вдвоем возвращаются домой~»
Лу Цзинчэн холодно фыркнул, уверенным шагом подошел вплотную к Бай Лэ и едва ли не ткнул ему в нос своим идеально чистым, до скрипа вымытым ланч-боксом:
— Глаза разуй и смотри! Видишь чистую посуду? "Не умею мыть", ага, как же! Это ты у нас безрукий, а я со всем прекрасно справляюсь!
Бай Лэ: ……
Бай Лэ искренне не мог взять в толк: этот здоровый, взрослый парень сейчас реально на полном серьезе так дико гордится и кичится тем, что умудрился самостоятельно помыть одну несчастную миску?!
Да с этой задачей любой трехлетний ребенок в детском саду справится без особых проблем! Нашелся тут повод для гордости, каков детсад!
Бай Лэ лишь сокрушенно покачал головой, окончательно утвердившись в мысли, что его лучший друг детства в некоторых вопросах демонстрирует запредельный, просто космический уровень инфантилизма.
Парни еще немного пошумели, весело подкалывая друг друга, а затем дружно завалились по кроватям, чтобы немного подремать во время тихого часа. Едва над базой разнесся пронзительный звук учебной сирены, они быстро вскочили, поправили форму и дружной толпой повалили вниз, на плац, навстречу суровым будням строевой подготовки.
Программа первого дня военных сборов оказалась стандартной и довольно незамысловатой. В основном их заставляли часами отрабатывать классическую строевую стойку «смирно», а также до автоматизма заучивать команды «вольно», «равняйсь» и повороты на месте.
После тренировки инструктор Сюй повёл их в общежитие, случайно выбрал одну из комнат и начал учить их наводить порядок в комнате.
Начиная с расположения тазов, заканчивая размещением полотенец в них и других предметов.
Наконец настал самый важный момент: всеми любимый этап — складывание одеяла в виде «блока тофу».
Для любого новоиспеченного курсанта попытка превратить мягкое казенное одеяло в безупречный куб с острыми гранями — это самый настоящий, чистокровный кошмар наяву. Зато для любого инструктора этот пункт является самым любимым, важным и жестким критерием оценки на всех проверках.
Инструктор Сюй с максимально серьезным и сосредоточенным видом лично продемонстрировал весь процесс от начала до конца, ловко разглаживая складки ладонью, после чего повернулся к притихшей толпе:
— Все внимательно смотрели? Всем всё понятно? Складывать строго вот так, до миллиметра.
В ответ на него уставились пятьдесят три пары абсолютно ошалевших, круглых глаз. Выражение лиц учеников наглядно демонстрировало немую гамму чувств в стиле: «Что ты только что сказал? Может, ты повторишь фокус еще разок, а то мы не поняли магию?»
Инструктор Сюй тяжело вздохнул от такой непроходимости, набрался терпения и послушно повторил весь процесс разглаживания и подворачивания краев по второму кругу:
— Вот так, и никак иначе. С завтрашнего утра я лично начинаю утренний обход с проверкой казарменного порядка. За каждую первую некондиционную постель — юноши отправляются на упор лежа и делают двадцать отжиманий, девушки — двадцать глубоких приседаний. При повторных нарушениях тариф будет прогрессивно расти. Всем всё ясно?
В комнате и коридоре мгновенно зазвучал полный отчаяния и скорби стон:
— Блин, ну это же слишком жестко!
— Товарищ инструктор, у меня лапки, я физически не способен на такое! Может, вы мне свои руки напрокат одолжите на недельку?
— Знаете что, давайте я прямо сейчас сразу двадцать раз отожмусь авансом на весь период сборов? Да этот куб в жизни никто не сложит, это же против законов физики!
— Небо, за что ты караешь нас?! Нам конец!
Слушая этот дружный плач, Е Цинъян плавно повернул голову и окинул толпу взглядом. Он мысленно ухмыльнулся: «Расслабьтесь, дорогие мои братья и сестры! Пока у вас в карманах шуршат заветные купюры, ваш личный маленький ангел Е Цинъян всегда готов расправить свои белоснежные крылья и прийти к вам на выручку за скромную плату~~ Так что вообще неволнуйтесь~~»
С этими приятными мыслями он даже начал искренне желать, чтобы завтрашнее утро наступило как можно скорее.
В конце концов, первый день полноценных тренировок подошел к концу, и ученики, растеряв по дороге добрую половину жизненных сил, едва волочили ноги.
Инструктор еще раз громко напомнил всем точное время утреннего подъема и общего сбора, после чего объявил долгожданный роспуск.
Сам Е Цинъян, надо признать, особой усталости или шока не испытывал. В конце концов, в прошлой жизни его собственный отец гонял его по спортивной подготовке в разы суровее, жестче и безжалостнее любого армейского инструктора, так что к подобным нагрузкам его организм был приучен с раннего детства.
Однако, поскольку общий объем физической активности за день всё равно объективно превышал его привычную школьную рутину, стоило Е Цинъяну вечером закончить все банные процедуры и коснуться головой подушки, как он мгновенно провалился в глубокий, беспамятный сон.
Вот только выспаться по-настоящему парню в эту ночь так и не удалось.
И виной тому были вовсе не соседи по комнате и даже не непривычная обстановка казармы. Причина крылась в банальном и пронзительном холоде.
Е Цинъян ворочался с боку на бок, отчетливо ощущая, что выданное казенное одеяло слишком уж тонкое и хлипкое. Вдобавок ко всему, его койка располагалась прямо напротив входной двери, и из щелей дверного проема периодически прорывались струи сквозняка.
Парень уныло вздохнул. Ему жутко хотелось либо раздобыть где-нибудь второе одеяло, либо вообще поменяться с кем-нибудь спальным местом подальше от двери. Он выудил из-под подушки телефон, глянул на экран — стрелки часов уверенно приближались к шести утра.
Понимая, что уснуть в таком холоде всё равно больше не получится, Е Цинъян решительно откинул одеяло и поднялся с постели, попутно размышляя, как лучше решить проблему с обогревом.
Пока его мозг просчитывал варианты, руки уже на полном автомате, благодаря многолетней мышечной памяти, совершали привычные движения. Буквально за пару минут он виртуозно, до миллиметра выровнял края и сложил свое одеяло в безупречный, идеально ровный «тофу» с острыми, словно бритва, гранями. Подхватив стакан и зубную щетку, парень тихонько выскользнул в коридор и направился к умывальникам.
Он даже представить себе не мог, что стоило двери за ним захлопнуться, как вся комната мгновенно ожила. Парни один за другим начали подрываться со своих коек. Заметив идеально заправленную постель Е Цинъяна, они плотным кольцом обступили его кровать и принялись изучать этот шедевр армейского искусства с таким священным трепетом и благоговением, словно перед ними лежал редчайший экземпляр гигантской панды в зоопарке.
Когда Е Цинъян, посвежевший после умывания, вернулся в спальню, он застал картину маслом: все в пижамах благоговейно замерли вокруг его койки.
Парень искренне удивился:
— Эй, народ, вы чего тут застыли? А умываться кто за вас пойдет? Скоро же общее построение, опоздаете.
Парни уставились на него горящими, полными безумной надежды глазами.
Чэнь Вэй дрожащим от восторга пальцем ткнул в безупречный куб на кровати:
— Маленький Е… Твой этот «тофу»… Да он же выглядит один в один как тот, который нам вчера инструктор показывал! Нет, даже лучше! Грани идеальные!
— Жесть, Е Цинъян, да ты просто гений! Какая красота! — поддакнул Ли Лань.
— Ну ты и темная лошадка, братан! Столько талантов скрывал! — восхитился Чжан Фэн.
— Спаси несчастных детей, о великий мастер! Мы готовы платить любые деньги, ты только скажи тариф! Можно, а?!
Е Цинъян лучезарно и понимающе улыбнулся:
— Ну конечно же можно, дорогие мои! Пока вы готовы щедро оплачивать мои скромные труды, вы автоматически переходите в статус моих любимых и глубоко уважаемых VIP-клиентов! А разве может ваш личный маленький ангел отказать в помощи своим преданным клиентам?
С этими словами парень эффектно поставил стакан на тумбочку, широко раскинул руки в стороны и заговорщически подмигнул:
— Видите эти два невидимых гигантских крыла за моей спиной? Они всегда готовы расправиться, чтобы укрыть вас от гнева инструктора!
— Батюшка ты мой родной! Спаситель! — с диким воплем Ли Лань ринулся вперед и со всей дури полез обнимать Е Цинъяна, сжимая его в тисках.
Наблюдавший за этой сценой со своей верхней полки Лу Цзинчэн мгновенно превратился в грозовую тучу: !!!
Школьный принц почувствовал, что эти две наглые свиные лапы Ли Ланя тоже давно пора пустить на шашлык! Где его боевой тесак?! Он прямо сейчас наглядно продемонстрирует этой деревенщине, что для забоя скота вовсе не обязательно вызывать профессионального мясника!
Между тем Е Цинъян, аккуратно высвободившись из чужих объятий, перевел тему:
— К слову о птичках, вы как сегодня ночью спали? Никто не замерз? А то мне показалось, что местное одеяло какое-то подозрительно тонкое, я за ночь едва в сосульку не превратился.
Остальные парни в комнате лишь удивленно переглянулись и дружно покачали головами:
— Да нет, нормально вроде. Ткань как ткань, я лично дрых без задних ног и вообще ничего не заметил.
Е Цинъян придирчиво оглядел лица соседей — все как один выглядели вполне выспавшимися и довольными жизнью.
«Странно», — подумал парень. — «Неужели это мне так сказочно "повезло" и досталось самое дефектное и тонкое одеяло во всем корпусе? Или это мой организм после прошлой жизни стал таким чувствительным к холоду?»
Пока он пребывал в глубоких раздумьях, Ли Лань снова оживился и радостно, с намеком предложил:
— Ой, Маленький Е, да если тебе холодно, в чем проблема? Давай просто спать вместе на одной койке! Вдвоем под двумя одеялами мы точно не замерзнем, проверено! Единственное условие — ты будешь каждое утро складывать мой «тофу». Причем мой — в самую первую очередь! Сначала твой, потом сразу мой, идет?
*ХЛЫЩ!* — Лу Цзинчэн с дикой силой швырнул свой смартфон прямо на матрас!
Где его разделочный нож?! В древности был Пао Дин, который разделывал быка!
Сегодня он покажет всем, что такое «Цзинчэн разделывает свинью»!
Эта конкретная свинья по имени Ли Лань сегодня точно не жилец! Мало того, что он свои копыта распускает, так он еще и на святое покушается! Наглец!
(Суть притчи: Повар Дин разделывал быков настолько виртуозно, что его нож годами оставался острым. Он не рубил кости, а находил естественные пустоты между сочленениями, следуя Дао (Пути).
Идиома: Отсюда пошел китайский чэнъюй «Повар Дин разделывает быка», означающий высшее мастерство, артистизм и умение решать сложные задачи без усилий.)
Не успел Лу Цзинчэн открыть рот, чтобы устроить знатный разнос, как в разговор бесцеремонно вклинился Лю Нин:
— Слышь, Лань Лань, ну ты и хитрую многоходовочку придумал, конечно! Е Цинъян, забей на него, иди лучше ко мне под бок! У меня, между прочим, нижняя полка, забираться никуда не надо, сплошное удобство и комфорт! Ну и, само собой, с тебя тоже безупречное одеяло по утрам.
Лу Цзинчэн от такой наглости едва не разнес деревянные бортики своей кровати!
Две свиньи!!! Две обнаглевшие, паршивые свиньи в одной комнате!!! Зарезать обоих разом!!! Он сегодня устроит им такое шоу с парными клинками, что мало не покажется!
— Да какого хрена вы тут устроили распродажу чужого спального места?! — Лу Цзинчэн восседал на своем верхнем ярусе, словно грозный монарх на троне, и сверху вниз испепелял яростным взглядом двух наглецов, посмевших посягнуть на его личную, сочную и спелую домашнюю капустку!
Эти идиоты вообще соображают, чью грядку они пытаются раскопать своими грязными пятаками?!
Неужели они в упор не видят, что сердце этого парня целиком и полностью принадлежит только ему, Лу Цзинчэну?!
Ну что за тупицы, просто зла не хватает!
— Е Цинъян будет спать со мной! И одеяло он будет складывать исключительно МНЕ! Ишь чего захотел — "в первую очередь"! Да тебе даже в самую последнюю очередь ничего не обломится, закатай губу обратно! А тебе, Лю Нин, видишь ли, "нижняя полка удобнее"? Раз уж тебе так удобно, какого хрена ты сам свой матрас сложить не можешь?!
Ли Лань: ……
Лю Нин: ……
Е Цинъян: ……
Лу Цзинчэн, величественно восседая на ложе, словно на императорском троне, уставился сверху вниз на замершего Е Цинъяна и строго потребовал ответа:
— Ну давай, Е Цинъян, скажи им сам при всех. С кем ты в итоге будешь спать?
Е Цинъян: ……
«Господи, ну почему в его устах эта фраза звучит настолько двусмысленно?!» — мысленно застонал парень.
Он посмотрел на Лу Цзинчэна, который замер на своей верхней полке с таким победоносным, гордым и снисходительным видом, словно уже держал в руках ключи от всех тайн вселенной.
Е Цинъяну ничего не оставалось, кроме как подыграть этому капризному королю. Он отвесил легкий полупоклон и со всем почтением произнес:
— Разумеется, я буду спать исключительно с Вашим Величеством.
Бай Лэ тут же картинно выскочил на середину комнаты, замахал руками и завопил дурным голосом:
— О нет, пощадите! Одумайтесь, Сир! Ваш верный слуга готов принять лютую смерть, но уберечь Вас от этого шага! Это абсолютно неприемлемо, Ваше Величество, одумайтесь!
Лу Цзинчэн холодно зыркнул на него:
— В таком случае можешь пойти и сдохнуть прямо сейчас.
Бай Лэ: ……
Бай Лэ прижал ладонь к сердцу, состроив максимально скорбную и трагическую мину:
— О, горе мне! Шел четвертый год эпохи Цинли… Коварный и обольстительный временщик Е Цинъян, используя свои темные магические техники складывания одеял, наглым образом околдовал нашего мудрого суверена! Старый, преданный слуга пытался воззвать к разуму государя ценой собственной жизни, но оказался бессилен перед чарами злого рока… Мне стыдно смотреть в глаза предкам на том свете!
(«Шел четвертый год эпохи Цинли...» — это классическая вводная фраза из знаменитого эссе «Записки о Вэйянской башне» написанного выдающимся сунским государственным деятелем и поэтом Фань Чжунъянем.)
Е Цинъян: ……
Все остальные в комнате: ……
«Ослепленный чарами» Лу Цзинчэн высокомерно фыркнул:
— Ничего страшного, ты всегда можешь отправиться к ним прямиком в Желтые источники Ада и лично принести свои извинения.
Бай Лэ: ……
Поняв, что «верный и добродетельный чиновник» Бай Лэ окончательно потерпел крах в своих попытках достучаться до совести монарха, он уныло подхватил свой стакан и поплелся в коридор чистить зубы.
Лу Цзинчэн, оставшись крайне доволен своей победой, состроил максимально дерзкую мину и победоносно оглядел комнату:
— Ну что, есть еще среди вас несогласные?
Все остальные благоразумно промолчали.
Лу Цзинчэн тихонько и удовлетворенно хмыкнул. Однако не успел он в полной мере насладиться своим триумфом, как заметил, что Е Цинъян, стоявший внизу, плавно и аккуратно поднял руку.
— Ты-то еще чего руку тянешь? Неужели сам не согласен? — Лу Цзинчэн удивленно изогнул бровь.
«Да щас, так я тебе и поверил, что ты против! Да ты внутри сейчас небось от дикого восторга готов прямо в пижаме круги по стадиону нарезать! Надо же, не успели сборы начаться, а ты уже умудрился пробраться в мою личную постель! Ну что, Е Цинъян, признайся, небось распирает от гордости и счастья? Душа поет, небось стихи готов слагать от переполняющих чувств? Эх, ладно, каюсь — сам виноват, проявил излишнюю импульсивность под влиянием момента и ненароком исполнил твою самую заветную мечту! Импульсивность — это поистине порождение дьявола!» — мысленно сокрушался и одновременно тайно гордился собой Лу Цзинчэн.
— Да нет, у меня нет никаких возражений, — мягко и вкрадчиво произнес Е Цинъян.
Лу Цзинчэн гордо задрал подбородок, подумав: «Ну еще бы у тебя были возражения! Да ты от счастья готов до луны допрыгнуть, я же практически вижу, как у тебя сзади воображаемый хвостик от радости виляет! Небось каждый день перед сном молил вселенную о таком подарке судьбы? Какое внезапное и ошеломляющее счастье привалило парню, эх».
— Я просто хотел деликатно напомнить, Ваше Величество… Если Вы прямо сейчас не соизволите поднять свою королевскую пятую точку с постели, то мы рискуем с треском опоздать на утренний смотр войск.
— На смотр? — на секунду завис Лу Цзинчэн.
— На построение, идиот! — в сердцах рявкнул Чэнь Вэй, окончательно теряя терпение. — Ты на часы вообще смотрел? Если ты сейчас же не натянешь штаны, то станешь самым первым официальным кандидатом на упор лежа перед всем плацем!
Только после этого окрика Лу Цзинчэн наконец соизволил выйти из своего эпичного образа древнего императора. Он судорожно натянул форму, скатился с постели и пулей вылетел из комнаты в сторону умывальников.
Е Цинъян лишь сокрушенно покачал головой. Пользуясь тем, что виновника торжества нет в комнате, он ловко взобрался на его верхнюю полку, за пару минут виртуозно превратил его одеяло в безупречный «тофу», а заодно идеально ровно, без единой складочки, разгладил простыню.
Чэнь Вэй, наблюдая за тем, с каким сосредоточенным, серьезным и профессиональным видом парень наводит лоск на чужой постели, невольно пришел к выводу, что уровень заботы и хозяйственности у Е Цинъяна просто запредельный. Такого умельца впору официально возводить в ранг главной любимой наложницы императорского гарема!
— Кхм, это… Е Цинъян, слушай, ты посмотри на мое одеяло… — Чэнь Вэй заискивающе ткнул пальцем в сторону своей развороченной кровати.
Е Цинъян одарил его самой безупречной, леденящей душу улыбкой:
— Брат Чэнь, я вынужден напомнить, что твое имя до сих пор находится в глубоком черном списке моего канала. А с лицами из черного списка я никаких коммерческих дел не веду. Извини.
Чэнь Вэй: ……
От такой несправедливости Чэнь Вэй аж зубами заскрипел от злости. Он резко развернулся и бросился в коридор искать Лу Цзинчэна. Ну что за невыносимый тиран!!! Столько времени прошло, а этот эгоистичный правитель до сих пор не удосужился приказать Е Цинъяну амнистировать его и вытащить из бана!
Настоящий, чистокровный деспот!
Ровно в шесть тридцать утра весь одиннадцатый класс при полном параде выстроился на школьном стадионе, готовый к началу нового тренировочного дня.
Инструктор Сюй, критически оглядев их помятые, заспанные лица и бесконечные зевки, весело ухмыльнулся:
— Ну, по вашим кислым минам сразу видно, что до конца никто так и не проснулся. Что ж, старый проверенный метод исправит ситуацию — для разминки два круга по стадиону. Бегом марш!
Ученики уныло и вяло поплелись по дорожке, волоча ноги.
Впрочем, когда два круга бега остались позади, остатки сна у всех действительно как рукой сняло. Правда, вместе со сном их покинула и добрая половина сил.
Инструктор Сюй не стал давать им передышку, сразу скомандовал выровнять строй и приступил к отработке команд поворотов на месте.
В обычных условиях у Е Цинъяна с координацией и чувством направления всё было в полном порядке. Однако стоило командам посыпаться в бешеном, плотном темпе одна за другой, как его внутренний компас мгновенно выдавал критическую ошибку.
Особенно жестко его переклинило, когда инструктор решил устроить им тренировку на развитие нестандартного мышления и объявил:
— Внимание, задача на логику! Сейчас я буду давать команды инверсивно. Если я кричу "Налево!" — вы обязаны повернуться направо. Если кричу "Направо!" — все дружно поворачиваются налево. Задача ясна?
Е Цинъян: …… Ясно. Ему можно было даже не пытаться угадывать, а сразу со спокойной душой выходить из строя и принимать упор лежа.
Как он и предсказывал, уже на третьем ходу парень умудрился жестко запутаться. Повернувшись всем корпусом, он обнаружил, что стоит лицом к лицу с Лу Цзинчэном, который повернулся в абсолютно противоположную сторону.
Лу Цзинчэн уныло вздохнул и одними губами скомандовал:
— В другую сторону крутись, чудик.
— А, ой, — буркнул Е Цинъян и поспешно развернулся обратно.
Однако зоркий взгляд инструктора Сюя мгновенно зафиксировал это нарушение:
— Так, курсант! Да-да, ты, который только что устроил здесь вальс в одиночку, выйти из строя!
Е Цинъян послушно сделал шаг вперед.
Инструктор Сюй присмотрелся к нему повнимательнее, и его лицо озарилось широкой улыбкой:
— О-о-о, да я смотрю, перед нами старые знакомые!
Е Цинъян: ???
— Тот самый знаменитый коммерсант, который ремнями торгует, — объявил инструктор на весь плац.
Строй мгновенно взорвался дружным хохотом одноклассников.
Е Цинъян неловко потер нос и в тон ему поинтересовался:
— Товарищ инструктор, а вам, случайно, ремешок не нужен?
— О как! У тебя что, в закромах еще что-то осталось? — искренне удивился Сюй.
— Нет, всё начисто распродал, — честно признался парень.
— Ну вот, а я уж было подумал, что ты здесь решил подпольный швейный цех открыть и производство на поток поставить.
По стадиону прокатилась новая волна смеха.
Инструктор Сюй покачал головой, но устав есть устав:
— Ладно, шутки в сторону. За нарушение дисциплины строя — пять отжиманий. Приступай.
Е Цинъян ломаться и ныть не стал. Он спокойно и буднично закатала рукава куртки, принял упор лежа и принялся четко, без лишних усилий отжиматься от земли.
Наблюдая за его движениями, инструктор Сюй невольно приподнял брови от удивления — парень держал корпус идеально ровно, без прогибов в пояснице:
— Ого, курсант, а техника-то у тебя просто образцово-показательная!
Стоило этой похвале прозвучать, как Е Цинъян уже выполнил последнее отжимание, легко оттолкнулся от земли, поднялся на ноги и с улыбкой отряхнул ладони от пыли:
— Ну, как умеем.
— И скорость отличная, молодец.
Е Цинъян продолжал вежливо улыбаться.
Инструктор Сюй сразу всё понял:
— Сразу видно, занимался где-то на стороне, да?
— Было дело, тренировался понемногу.
— Ладно, свободнен, вернись в строй, — скомандовал Сюй.
Когда Е Цинъян занял свое место в шеренге, Лу Цзинчэн, заметив, что ладони парня испачканы в придорожной пыли после упора на землю, незаметно выудил из кармана влажную салфетку и сунул ему в руку:
— На, протри.
Е Цинъян взял салфетку, кивнул в знак благодарности и… легким движением руки просто запихал её глубоко в карман брюк.
Лу Цзинчэн: ????
Школьный принц впал в полный ступор от таких маневров:
— Эй, я вообще-то дал её тебе, чтобы ты руки прямо сейчас вытер.
С какого перепугу этот парень решил спрятать ее в карман, словно какую-то великую драгоценность?! Неужели он собирается бережно хранить обычную влажную салфетку как священную реликвию только потому, что её дал ему он, Лу Цзинчэн?!
«Боже, они же сегодня ночью уже будут спать на одной койке, к чему проявлять такую запредельную, удушающую скромность и трепет перед банальной салфеткой? Неужели он настолько принижает себя в этих чувствах? Это что же получается… неужели потом, когда эти сборы закончатся и мы разъедемся по домам, он будет долгими одинокими ночами доставать эту высохшую салфетку, смотреть на нее и со слезами на глазах вспоминать те прекрасные дни, когда мы делили одну постель на двоих?»
«В глухую полночь вдруг приснится прошлых дней тепло, и в тишине ночной слеза покатится безмолвно…»
«Эх, какая же трагичная, печальная и безответная у парня любовь, просто сердце кровью обливается» — мысленно вздохнул Лу Цзинчэн.
Сам Е Цинъян, разумеется, даже близко не подозревал, что из-за одного его простого бытового жеста Лу Цзинчэн в своей голове умудрился полностью переписать и переиначить классическую древнюю поэму «Песнь о лютне».
(Песнь о лютне — одна из самых известных и лиричных поэм великого китайского поэта Бо Цзюйи (772–846), жившего во времена династии Тан.)
— Да я просто уверен, что меня сейчас снова вызовут из строя на плац, — шепотом пояснил Е Цинъян. — Смысл сейчас кожу натирать, лучше дождусь окончания этой пытки с поворотами и тогда уже нормально помою руки.
— Да ладно тебе, с чего вдруг тебя опять должны вызвать? — не поверил Лу Цзинчэн.
Однако очень скоро Е Цинъян наглядными практическими действиями доказал ему, что его прогнозы были абсолютно верными и жизнь — штука суровая.
Спустя буквально пару минут инструктор Сюй остановил выполнение упражнения, уставился на Е Цинъяна в упор и с глубоким недоумением поинтересовался на весь плац:
— Так, уважаемый курсант… Скажи мне на милость, ты что, испытываешь какую-то непреодолимую, неземную тягу к своему товарищу напротив? Иначе как объяснить тот феномен, что при абсолютно любой моей команде поворота ты каждый раз с завидным упорством разворачиваешься лицом строго к нему? Ты у нас что — подсолнух, а он — твое личное персональное солнце, за которым ты обязан следовать взглядом?
Лу Цзинчэн: !!!
Школьный принц резко повернул голову и испепелил инструктора яростным взглядом. Да что этот вояка себе позволяет?! Зачем так открыто и прямолинейно рубить правду-матку перед всем строем?!
У Е Цинъяна, вообще-то, тоже есть свое мужское достоинство и гордость! Даже если его чувства ко мне сильны и очевидны, разве можно заявлять об этом во всеуслышание в такой момент?!
Вокруг же куча свидетелей! Белый день на дворе! Толпа народа! Неужели нельзя проявить хоть каплю такта и субординации?!
Лу Цзинчэн едва не задыхался от возмущения. Этот инструктор Сюй своими дурацкими шуточками просто напрочь растоптал всю скромность несчастного влюбленного парня!
Весь стадион тем временем содрогнулся от оглушительного, раскатистого хохота одноклассников.
Лу Цзинчэн слушал смех всех присутствующих и готов был взять молоток и по одному всех побить.
Ржут они, видите ли, как кони! Весело им! Неужели нельзя проявить хоть немного уважения и солидарности к своему личному ангелу-хранителю?!
И эти люди еще вчера умоляли его продать им ремни и поили его чаем! Какое поразительное, циничное коммерческое бесчувствие! Бизнес и ничего личного?!
Лу Цзинчэн уже мысленно нарисовал в голове мрачную картину будущего: из-за этого позора популярность лавочки Е Цинъяна резко пойдет на спад, клиенты разбегутся, и у его дверей воцарится унылое, трагическое запустение. Какая печальная участь ждет парня!
Сам виновник торжества Е Цинъян не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться от таких сравнений с подсолнухом. Он лишь вздохнул и попытался оправдаться самым будничным тоном:
— Товарищ инструктор, у меня нет никакого тайного умысла. Просто у меня с детства топографический кретинизм и серьезные проблемы с ориентацией в пространстве при быстрых командах.
— Ну, судя по тому, что я вижу, проблемы у тебя не просто "серьезные", а прямо-таки катастрофические.
— В обычной жизни я ориентируюсь вполне сносно, но когда команды сыплются без остановки, мой мозг просто встает в ступор, — честно признался парень.
Лу Цзинчэн, жутко боясь, что Е Цинъян окончательно сгорит со стыда от этого публичного разбора полетов, решил взять удар на себя и громко перебил командира:
— Товарищ инструктор! Мы вообще сегодня планируем продолжать нормальную тренировку или так и будем стоять лясы точить?!
— Тренировку мы, разумеется, продолжим, куда же без нее, — усмехнулся инструктор Сюй, ничуть не обидевшись на дерзость школьного принца. — Вот только для начала ты и наш знаменитый продавец ремней поменяетесь местами. Посмотрим, может, если он встанет на твою позицию, его внутренний компас наконец прекратит выдавать сбои и начнет работать в правильном направлении.
Лу Цзинчэн: ……
«Ну и дурак же, какой в этом толк!» — подумал Лу Цзинчэн.
Тем не менее, он всё равно поменялся с Е Цинъяном местами.
Инструктор снова выкрикнул команду, и не успел никто опомниться, как Е Цинъян и Лу Цзинчэн опять оказались лицом к лицу.
Все вокруг тут же покатились со смеху.
Е Цинъян сам вышел из строя:
— Инструктор, не заставляйте меня больше крутиться, можно я лучше добровольно отожмусь?
Одноклассники тихонько прыснули.
Лу Цзинчэн посмотрел на него и, умирая от беспокойства, что тот окажется в неловком положении один, тоже вышел вперед.
— А ты, парень, почему вышел из строя? — с любопытством спросил инструктор.
Лу Цзинчэн посмотрел на него и с абсолютной уверенностью заявил:
— Ну вы же сами сказали, что я его солнце, а он — подсолнух? Если я не буду стоять здесь, в какую сторону ему тогда поворачиваться?
Ребята дружно расхохотались.
Инструктор тоже улыбнулся:
— Логично, не поспоришь. Ну так что, приятель-солнце, ты хочешь отжиматься вместе с подсолнухом или просто посмотришь?
Услышав это, Е Цинъян поспешно вмешался:
— Пусть лучше смотрит, он ведь не ошибался в поворотах.
С брезгливостью Лу Цзинчэна, если он начнет отжиматься на земле, то потом, наверное, полдня будет тереть ладони салфетками.
Инструктор, выслушав его, со вздохом восхищения произнес:
— А ты и впрямь дорожишь своим товарищем. Предпочитаешь, чтобы он просто смотрел, вместо того чтобы разделить с тобой наказание.
Е Цинъян тут же приобнял Лу Цзинчэна за плечи и с самым честным видом запел во весь голос, мощно и чеканно:
— Друг по жизни идет с тобой,
Дней былых не вернуть назад.
Слово верное — на века,
В капле крепкого вина — чувств глубина…
С другом не одинок в пути,
Слово «друг» ты поймешь без слов.
Будет рана и будет боль,
Нужно дальше идти — с тобой буду я!
(Е Цинъян поет припев знаменитой песни «Друг» (朋友 — Péngyǒu) в исполнении легендарного тайваньского певца Эмиля Чау (Джухоу Цзяня / 周華健), выпущенной в 1997 году.)
Лу Цзинчэн: «…»
Лу Цзинчэн стыдливо опустил голову. Черт возьми, это было слишком в лоб!
Такого неприкрытого проявления чувств он вынести не мог.
Зато инструктора Сюя и остальных ребят это неслабо позабавило.
Инструктор Сюй даже похлопал в ладоши:
— Неплохо спел. Аплодирую вашей искренней дружбе.
— Спасибо, инструктор!
Лу Цзинчэн: «…»
Твою мать, стало еще стыднее.
— Ладно, приступай, — скомандовал инструктор. — Как тебя зовут, товарищ-солнце?
— Лу Цзинчэн.
— А подсолнуха?
— Е Цинъян.
— Хорошо. Товарищ Е Цинъян, с тебя десять отжиманий. Товарищ Лу Цзинчэн, ты считаешь. Остальные — продолжаем тренировку.
Услышав приказ, Е Цинъян без лишних слов засучил рукава и снова принял упор лежа.
Лу Цзинчэн присел рядом на корточки и принялся давать советы:
— Ну ты и глупый. Отжимайся помедленнее. Пока ты возишься, инструктор закончит тренировку, и тебе не придется выполнять общие упражнения.
«А ведь верно», — подумал Е Цинъян. Он тут же замедлил темп и, вскинув голову, улыбнулся Лу Цзинчэну.
Лу Цзинчэн, видя, что тот умудряется улыбаться даже в такой момент, подумал, что Е Цинъян и впрямь какой-то простофиля.
Ему совсем не неловко? Чему он вообще радуется?
Неужели тому, что он, Лу Цзинчэн, остался с ним рядом?
Лу Цзинчэн решил, что это весьма вероятно. Очевидно же, что в мыслях и глазах Е Цинъяна нет никого, кроме него одного.
И теперь, когда он сидит и смотрит на него, сердце Е Цинъяна, должно быть, переполняет сладость, так что он даже не воспринимает это как наказание.
— Тебе что, действительно так весело? — спросил Лу Цзинчэн.
Е Цинъян, разумеется, был весел — у него вообще редко бывало плохое настроение. Да и что в этом мире могло заставить его грустить? Ничего!
Поэтому он кивнул:
— Ага, мне очень весело.
Еще бы не весело! В первый же день военных сборов, считай, ни за что заработал уже около восьмидесяти юаней!
Лу Цзинчэн так и знал.
Он пристально посмотрел на Е Цинъяна:
— Ты ведь… ведь не мог специально ошибиться с поворотом только ради того, чтобы посмотреть на меня?
Е Цинъян мысленно хмыкнул: «И о чем только твоя голова думает?».
Однако, глядя на то, как послушно Лу Цзинчэн сидит на корточках рядом и поддерживает его, он нашел это зрелище чрезвычайно милым. Решив подыграть, он мягко проговорил:
— Кто знает… Ты ведь такой красавец.
Лу Цзинчэн: !!!
Лу Цзинчэн никак не ожидал, что причина окажется именно в этом. Он лишь подумал, что Е Цинъян ведет себя как самый настоящий одержимый фанат!
Они ведь и так видятся каждый божий день! И скоро вообще будут спать в одной кровати!
Как ему удается до сих пор жадно ловить каждый взгляд? Неужели он не может упустить ни единой секунды?!
Ох уж эта неподъемная, удушающая любовь!..
Лу Цзинчэну показалось, будто на него сверху обрушилось что-то тяжелое.
— И что, ты не мог посмотреть на меня наедине? Вот, доигрался, теперь тебя наказали.
— Но ты ведь всё равно сидишь здесь со мной, — с улыбкой ответил Е Цинъян.
Лу Цзинчэн фыркнул. Так вот, значит, какой у этого парня был умысел!
Он специально хотел, чтобы Лу Цзинчэн открыто, на глазах у всех, сидел рядом с ним!
Расчетливый! Какой же он расчетливый!
Это он так заявляет свои права на него? Не слишком ли он торопит события?!
Лу Цзинчэн сердито зыркнул на него:
— Чтобы в следующий раз такого не было.
— Ну, тут я не властен над собой. Но я постараюсь, — честно признался Е Цинъян.
В конце концов, топографический кретинизм и чувство направления — вещи непредсказуемые. Кто вообще может за них ручаться? Он уж точно не мог.
Лу Цзинчэн только собирался что-то ответить, как вдруг над ними раздался неспешный голос инструктора Сюя:
— То-то я смотрю, товарищ Е Цинъян в этот раз так медленно отжимается. Оказывается, вы тут вовсю болтаете с товарищем Лу Цзинчэном.
Инструктор сделал паузу и добавил:
— Вы здесь наказание отбываете или наслаждаетесь миром для двоих? Что-то уж слишком сладко у вас тут всё складывается.
http://bllate.org/book/17838/1707154
