На следующее утро учительница литературы, как и обещала, устроила повторную тотальную проверку рабочих тетрадей у всего класса.
Е Цинъян спокойно достал и положил на край стола ту самую тетрадь, которую ему вчера благодушно вручил Лу Цзинчэн. Преподавательница, решив, что парень просто купил себе новую взамен испорченной, не стала задерживать на нем внимание и пошла дальше.
Сам же Лу Цзинчэн остался без учебного пособия — его новая тетрадь еще не приехала из курьерской службы. Поэтому ему пришлось бесцеремонно пододвинуть к себе тетрадь Чэнь Вэя, расположив её ровно по центру парты, чтобы они могли заниматься вдвоем.
Учительница, бросив на них мимолетный взгляд, ничего не сказала и продолжила обход класса.
Чэнь Вэй искренне удивился:
— А твоя-то тетрадка где?
Лу Цзинчэн с самым невозмутимым видом соврал:
— Дома забыл.
Чэнь Вэй не заподозрил неладного и легко принял это объяснение — с кем не бывает.
Лу Цзинчэн тем временем незаметно обернулся и посмотрел на Е Цинъяна. Увидев, что парень мирно и послушно притих за своей партой, он остался крайне доволен и с чувством выполненного долга повернулся обратно к доске.
---
Обедал Е Цинъян снова в компании Лу Цзинчэна и его свиты.
На этот раз он взял порцию сочных китайских пельменей — цзяоцзы. Чтобы продемонстрировать свою искреннюю признательность за вчерашнюю помощь с тетрадью, он специально взял чистую маленькую пиалу и, прежде чем самому прикоснуться к еде, бережно переложил туда несколько штук, пододвинув Лу Цзинчэну:
— Держи, попробуй.
Увидев перед собой персональную порцию пельменей, Лу Цзинчэн на секунду даже растерялся и смутился. Этот парень проявляет такую ошеломляющую заботу у всех на виду — слишком уж горячее и недвусмысленное гостеприимство!
Естественно, Чэнь Вэй тут же оживился и принялся подначивать:
— Эй, Е Цинъян, а почему это ты только его угощаешь? Я бы тоже не отказался!
Е Цинъян плавно повернул к нему голову и хладнокровно напомнил:
— Ты до сих пор находишься в черном списке.
Чэнь Вэй: ……
Бай Лэ легонько постучал палочкой по своей тарелке:
— Ну, меня-то в твоем черном списке точно нет?
Е Цинъян согласно кивнул, подцепил палочками аппетитный пельмень и уже собирался переложить его в тарелку Бай Лэ, как вдруг Лу Цзинчэн резким движением перехватил его руку и силой вернул пельмень обратно в пиалу.
Лу Цзинчэн со строгим видом уставился на Бай Лэ:
— Как будто ты пельменей в жизни не видел! Ты же вчера только их и уплетал. Хватит клянчить, ты что, пельменный маньяк?
Бай Лэ иронично прищурился, глядя на друга:
— Слышь, ты сам за обе щеки уминаешь чужие цзяоцзы, так еще и мне не даешь взять? Ты теперь у нас пуп земли, что ли — решаешь, кому можно раздавать еду, а кому нет?
Лу Цзинчэн высокомерно фыркнул:
— Да, решаю. И что ты мне сделаешь?
Бай Лэ буквально опешил от такой запредельной наглости:
— Ты-то, может, и рад покомандовать, вот только для этого нужно, чтобы сам Е Цинъян был согласен подчиняться твоим капризам!
«Да он только этого и ждет!» — самонадеянно подумал Лу Цзинчэн.
«Этот парень уже мысленно выбрал меня своим спутником жизни, он со всем согласен, что бы я ни сказал! Тоже мне, сравнил себя со мной».
Лу Цзинчэн с гордо задраным подбородком повернулся к Е Цинъяну:
— Ты ведь согласен со мной?
Вопрос хоть и звучал как вопросительный, но во взгляде Лу Цзинчэна читалась такая абсолютная, железобетонная уверенность в своей правоте и гордость, что сомневаться не приходилось.
Е Цинъяну безумно нравилось это его забавное, самодовольное выражение лица. Лу Цзинчэн в такие моменты напоминал какого-то милого пушистого зверька, который гордо задирает голову и так и просит, чтобы его погладили.
Парню на самом деле очень хотелось протянуть руку и потрепать его по волосам, но вокруг было слишком много свидетелей, и он побоялся, что школьный принц от такого публичного жеста просто сгорит со стыда и впадет в ярость.
Поэтому Е Цинъян подыграл ему, мягко улыбнувшись:
— Конечно, я согласен.
Лу Цзинчэн тут же бросил на Бай Лэ победоносный, триумфальный взгляд.
Бай Лэ прикрыл глаза рукой, чувствуя, что его «собачьи глаза» из титанового сплава вот-вот ослепнут.
(«Собачьи глаза из титанового сплава» — это сверхустойчивое интернет-выражение в китайской сетевой культуре. Согласно сленгу, «собачьи глаза» обычного человека мгновенно «слепнут», когда он видит нечто шокирующее, абсурдное, слишком интимное или приторно-романтичное (часто в контексте «публичного проявления любви» — публичного скармливания собачьего корма). Чтобы защитить зрение от таких потрясений, пользователи сети шутят, что им необходимо «проапгрейдить» глаза до титанового сплава.)
Что это, черт возьми, за странные намеки?! Какая-то подозрительно недвусмысленная атмосфера!
Еще совсем недавно Лу Цзинчэн этого Е Цинъяна на дух не переносил и игнорировал со страшной силой, а теперь, смотри-ка, сам получает искреннее удовольствие от этого процесса! Он же вроде стопроцентным натуралом был? Что вообще происходит?!
Бай Лэ окончательно перестал понимать своего лучшего друга.
Тем временем Лу Цзинчэн аккуратно переложил подаренные пельмени в свой ланч-бокс, а освободившуюся пиалу до краев наполнил вкусными гарнирами, к которым сам обычно не прикасался, и со знанием дела пододвинул обратно парню. Е Цинъян, уже привыкший к таким гастрономическим рокировкам, невозмутимо принялся за еду.
Чэнь Вэй, наблюдая за этим безмолвным, но таким гармоничным обменом любезностями, лишь мысленно цокал языком. Скорость, с которой Е Цинъян умудрился завоевать расположение их лидера и занять место по правую руку от «короля», просто поражала воображение!
---
После четвертого урока к парте Е Цинъяна робкой стайкой подошли несколько одноклассниц. Одна из них с надеждой в голосе спросила:
— Е Цинъян, а ты сегодня ничего вкусненького не продаешь?
— Сегодня у нас официальный выходной, лавочка закрыта, — улыбнулся парень.
Девочки разочарованно вздохнули, но тут же уточнили:
— А в будущем ты еще будешь приносить вкусняшки на продажу?
Понимая, что его скромный бизнес пользуется бешеной популярностью среди женской половины класса, Е Цинъян согласно кивнул и поинтересовался:
— А чего бы вам больше всего хотелось?
Глаза девчонок мгновенно загорелись, и они наперебой принялись перечислять свои гастрономические мечты:
— Бабл-ти!
— Мини-хотпот!
— Саморазогревающийся рис!
— Холодную лапшу лянпи!
(Лянпи (букв. «холодная кожа») — популярный китайский фастфуд. Это холодная, очень упругая крахмальная лапша, которую заправляют жгучим маслом чили, чесноком, уксусом, кунжутной пастой и свежими огурцами. Любимый остро-кислый перекус китайских школьников.)
— Острую кисло-сладкую фунчезу!
(Суаньлафэнь (в тексте - острая кисло-сладкая фунчеза) — популярный стритфуд. Это прозрачная крахмальная лапша в огненном и сильно кислом бульоне с добавлением черного уксуса, сычуаньского перца, масла чили, зелени и жареного арахиса.)
— Свиные хрящики лосифэнь!
(Лосифэнь — рисовая лапша в остром и пахучем бульоне из речных улиток, свиных костей и специй.)
— Тортики!
Е Цинъян: ……
«Ну вы и раскатали губу, конечно… Стоп, а кто там заикнулся про лосифэнь?! Ты серьезна? С этим специфическим запахом тухлого бамбука ты хочешь, чтобы дежурный учитель поймал и сдал меня директору в первые же две минуты?!»
Кое-как дождавшись окончания финального урока, ученики замерли: к доске вышла классный руководитель, чтобы объявить организационные моменты по поводу завтрашнего выезда на военные сборы.
— Прошу всех отнестись серьезно! Завтра без опозданий собираемся на школьном стадионе, оттуда дружно грузимся в автобусы. Не забудьте взять теплую одежду по сезону. И помните — учебу во время лагеря никто не отменял! Сразу по возвращении вас ждет первый ежемесячный контрольный экзамен, так что не расслабляться! Всем всё ясно?
— Ясно-о-о… — вяло и нестройно протянул класс.
Классная руководительница, критически оглядев это сонное царство, ни на секунду не поверила, что её слова долетели до их сознания. Впрочем, удивляться тут было нечему — перед ней сидел самый слабый и отстающий класс на всем естественно-научном потоке. Если бы эти оболтусы на военных сборах действительно вместо отдыха зубрили учебники, вот тогда бы у нее точно случился культурный шок.
Поэтому учительница не стала тратить лишние нервы, напомнила еще пару дежурных правил безопасности и распустила всех по домам.
Е Цинъян не стал спешить домой. Вместо этого он заглянул в крупный супермаркет, где основательно закупился снеками, продуктами быстрого приготовления и предметами первой необходимости, которые могли пригодиться в полевых условиях. И лишь после этого неторопливым шагом направился к квартире.
Е Хун, судя по всему, из-за раненой пятки чувствовала себя сегодня неважно — лицо у нее было бледным и осунувшимся. При виде племянника она хоть и скривилась от привычного недовольства, но швырять в него предметы или махать веником сил не нашла. Впрочем, обойтись без устных нотаций она тоже не могла:
— Твой дядя только вчера выделил тебе деньги, а ты уже успел набрать целую гору барахла! Никакого понятия об экономии у тебя нет, транжира малолетний.
Е Цинъян в ответ лишь мягко и дружелюбно улыбнулся:
— Тетушка, завтра я на некоторое время уеду из дома.
Движения Е Хун на мгновение замерли, и она подозрительно прищурилась:
— Это еще куда?
— В нашей школе военная подготовка. Мне нужно поехать в Фусянь на неделю.
Е Хун облегченно выдохнула — подумаешь, сборы.
— С какой радости одиннадцатый класс отправляют на сборы? Их же вроде в десятом проходят.
— Так в прошлом году, когда мы были в десятом, весь сезон лили проливные дожди, помнишь? Вот директор тогда и принял решение перенести лагерь на этот год.
Е Хун безучастно кивнула:
— А, понятно.
Е Цинъян посмотрел на нее, умилительно склонил голову набок и нарочито приторным голосом протянул:
— Я буду очень сильно скучать по тебе, тетушка!
Е Хун издевательски хмыкнула:
— А уж я-то по тебе точно скучать не стану.
— Ой, да ладно тебе, тетушка, я же знаю, что ты только с виду такая строгая, а в душе — сущий ангел. Ты определенно будешь лить слезы без меня, — Е Цинъян сознательно продолжал доводить её своей притворной нежностью. — Ты же у меня такая заботливая и так сильно меня любишь!
Е Хун мысленно покрутила пальцем у виска, решив, что парень окончательно лишился рассудка. Вчера ночью ей на секунду показалось, что этот щенок резко поумнел и стал опасным, но сегодня она убедилась: нет, как был дурачком, так им и остался. Она — любит его?! Да она спит и видит, когда этот паразит наконец исчезнет из её жизни! Вслух женщина ничего говорить не стала.
Вдоволь поиздевавшись над теткой, Е Цинъян развернулся и зашел в комнату Ван Фаня, которую так успешно отвоевал прошлой ночью.
Лицо Е Хун тут же перекосило от злости — в её понимании эта комната была священной территорией её любимого сыночка, и этот нищеброд не имел права даже дышать там. Однако, поразмыслив о том, что уже завтра этот негодяй свалит из дома на целых семь дней и она сможет целую неделю наслаждаться чистым воздухом и тишиной, Е Хун решила не портить себе настроение. Она лишь выдала дежурную тираду о том, чтобы он не смел трогать личные вещи Ван Фаня, и замолчала.
Разумеется, «не трогать» было выше сил Е Цинъяна.
В этой квартире у него, кроме одежды, практически ничего своего не было. На той балконной территории в один квадратный метр помещался разве что крошечный столик да хлипкий комод для белья. А для поездки в военный лагерь ему требовалось упаковать кучу теплых вещей, продуктов и средств гигиены.
В обычный школьный рюкзак всё это богатство физически не влезло, поэтому Е Цинъян без лишних зазрения совести откопал в шкафу кузена небольшой, но вместительный дорожный чемодан на колесиках.
Быстро раскидав вещи по отделениям, он вышел к ужину. Е Хун к тому времени как раз закончила готовить. Парень плотно поел и со спокойной душой отправился спать, устроив себе идеальную ночь полноценного отдыха.
---
На следующее утро, пребывая в великолепном расположении духа, Е Цинъян покатил свой трофейный чемодан к выходу. Напоследок он оставил на обеденном столе короткую записку для тети:
«Одолжил у брата чемодан на недельку, верну в целости и сохранности ровно через 7 дней!~»
Прочитав это послание, Е Хун в ярости топнула ногой, тут же со всей дури наступив на раненую пятку, и сдавленно зашипела от пронзительной боли.
Е Цинъян прибыл на школьный стадион точно к назначенному времени и вместе с остальными ребятами из своего класса поднялся в салон огромного экскурсионного автобуса.
Изначально он планировал сесть рядом с Лу Цзинчэном, но, увы, место по правую руку от школьного принца уже успел занять Чэнь Вэй. На сиденьях прямо за ними расположились Бай Лэ и Дун Юй, а впереди сидели две девочки из их класса.
Увидев, что свободных мест рядом с объектом его «обожания» не осталось, Е Цинъян решил не делать из этого трагедию и просто выбрал себе комфортное место у окошка. Правда, к этому моменту большинство таких мест уже были заняты одноклассниками, и единственное свободное сиденье у окна нашлось в самом начале салона, прямо за спиной у классного руководителя. Таким образом, он оказался довольно далеко от основной компании Лу Цзинчэна.
Е Цинъян спокойно надел наушники, включил любимый трек и, уткнувшись в телефон, стал ждать, когда автобус тронется с места.
Военные сборы Первой старшей школы традиционно из года в год проходили в соседнем уезде Фусянь. Дорога туда занимала примерно полтора часа, так что путь обещал быть не слишком утомительным.
Вскоре классная руководительница, убедившись, что все ученики расселись по местам, провела финальную перекличку. Удостоверившись, что потерь нет, она повернулась к водителю:
— Все на месте, можем отправляться.
— Хорошо, поехали.
Лу Цзинчэн слегка приподнялся со своего места и бросил взгляд в начало салона. Увидев, что Е Цинъян сидит, низко опустив голову и увлеченно листая что-то в смартфоне, он почувствовал легкий укол необъяснимого раздражения.
«И надо же было усесться в самом начале! Это же безумно далеко от меня! Неужели нельзя было найти место где-нибудь поближе?!»
Чэнь Вэй, заметив этот пристальный, ревнивый взгляд друга, с усмешкой подмигнул ему:
— На кого это ты там так залипаешь? На Е Цинъяна? Что, неужели так сильно хотел сесть с ним рядом?
— Кто еще хотел, пф! — моментально пошел в отказ Лу Цзинчэн. — Это он, вообще-то, спал и видел, как бы со мной сесть!
— Да неужели? — Чэнь Вэй продолжил откровенно забавляться. — А по-моему, это ты шею готов сломать, высматривая его в начале автобуса. Я уж грешным делом подумал, что ты по нему соскучился.
Лу Цзинчэн смерил друга презрительным взглядом:
— Что у тебя со зрением? Купи себе очки уже, а то галлюцинации начались.
Не успел он договорить, как по кузову автобуса раздался глухой стук — кто-то отчаянно барабанил в закрывающуюся входную дверь, и до салона донесся запыхавшийся мужской голос:
— Учитель! Пожалуйста! Водитель, стойте, откройте дверь, пустите меня, умоляю!
Водитель обернулся, увидел бегущего за автобусом ученика и нажал на кнопку открытия дверей. Парень пулей влетел на ступеньки, шумно дыша и без остановки кланяясь:
— Спасибо огромное, учитель! Спасибо, шеф, выручили!
— Чжан Е? — классная руководительница Чэн Янь удивленно изогнула бровь. —Почему ты не поехал на автобусе своего класса, а забежал в наш?»
Чжан Е тут же состряпал максимально страдальческую и жалостливую мину:
— Учитель Чэн, вы просто не представляете, какая драма произошла! Я банально проспал. Автобус моего класса не стал меня ждать и уехал буквально пять минут назад. Мой классрук написал мне, чтобы я прыгал в любой попутный автобус нашей школы, доехал до лагеря, а там мы уже воссоединимся. Я прибежал на стадион, смотрю — только ваша машина еще не тронулась. Вот я и рванул сюда. Кто же знал, что это именно ваш класс! Вот это судьба, вот это удача!
Чэн Янь не смогла сдержать улыбки. Вообще-то она преподавала математику как в девятом классе, так и в параллельном десятом классе, являясь классным руководителем последних. Так что Чжан Е, будучи в девятом классе, был ей прекрасно знаком.
— Ладно, иди ищи свободное место и садись. Опоздать на военные сборы — это надо было умудриться. Тебе этот лагерь точно пойдет на пользу, хоть дисциплине научишься.
— Так я ради этого с самого утра с тяжеленным рюкзаком стометровку и бежал! — весело отшутился Чжан Е. — Спасибо вам, учитель Чэн, я ваш должник до гроба!
С этими словами он окинул взглядом салон и, заметив, что рядом с Е Цинъяном пустует кресло, без лишних раздумий уверенным шагом направился прямо туда и с размаху плюхнулся на сиденье.
Лу Цзинчэн: ????!!!!
«Это еще что за чужак?! С какого перепугу этот левый чувак усаживается вплотную к Е Цинъяну?! А ну пошел вон оттуда!»
Градус недовольства внутри Лу Цзинчэна мгновенно подскочил до критической отметки.
Чэнь Вэй решил подлить масла в огонь:
— Ого, смотри-ка, а Чжан Е времени зря не теряет, подсел к нашему Е Цинъяну.
Лу Цзинчэн лишь издал холодный, угрожающий смешок.
Чэнь Вэй слегка пихнул друга локтем в бок:
— Как думаешь, они затусят? Чжан Е парень бойкий, сто процентов попытается завязать разговор.
— Пускай пытается, Е Цинъян его даже слушать не станет.
— Ну, я бы не был так уверен. В последние дни Е Цинъян выглядит далеко не таким забитым и неразговорчивым, как раньше. Я бы даже сказал, он стал весьма общительным и живым.
«Так это он со мной такой общительный!» — мысленно возразил Лу Цзинчэн. — «С вами-то он по-прежнему сквозь зубы разговаривает! Мы с ним на совершенно другом уровне отношений, ясно вам?!»
Он смерил Чжан Е тяжелым взглядом, решив, что этот заезжий монах зря надеется на теплое общение. Е Цинъян его просто проигнорирует, вот увидите! Ха!
Между тем Чжан Е, абсолютно не подозревая, что прямо сейчас подвергается ментальной атаке со стороны главного школьного авторитета, с самым безмятежным видом запихал свой рюкзак в багажный отсек над головой и с комфортом устроился в кресле.
Е Цинъян, почувствовав, что рядом кто-то сел, оторвался от экрана и посмотрел на соседа. Чжан Е тут же широко и дружелюбно улыбнулся:
— Привет! Я из девятого класса, меня Чжан Е зовут.
— Е Цинъян.
Парень коротко представился и мельком оглядел попутчика. На первый взгляд парень выглядел довольно симпатичным, опрятным, а главное — от него так и веяло позитивом и открытостью. Впрочем, пускаться в долгие разговоры Е Цинъян не стал и снова уткнулся в свой мобильный телефон, гоняя какую-то игрушку.
Спустя некоторое время, когда автобус плавно тронулся и его начало слегка укачивать, он закрыл приложение, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, решив просто подремать под музыку.
Наблюдая за этой сценой из глубины салона, Лу Цзинчэн победно ухмыльнулся.
«Ну вот, что и требовалось доказать! Е Цинъян вообще не обращает на него внимания. Его пламенная страсть и интерес принадлежат исключительно мне. Ведь в его сердце есть место только для одного человека».
Лу Цзинчэн победно похлопал Чэнь Вэя по плечу:
— Ну что, съел? Я же говорил, что я прав.
Чэнь Вэй, глядя на эту самодовольную, торжествующую физиономию друга, лишь закатил глаза и решил промолчать.
Однако радость Лу Цзинчэна длилась очень недолго — вскоре ситуация в начале автобуса кардинально изменилась.
Е Цинъян мирно дремал под музыку, как вдруг до его слуха из-за плотных амбушюр наушников начали доноситься периодические приглушенные смешки со стороны соседа. Любопытство взяло верх, он приоткрыл глаза и обнаружил, что Чжан Е, уткнувшись в экран своего смартфона, увлеченно смотрит какой-то фильм.
Судя по всему, это была убойная комедия, потому что парень то и дело с трудом сдерживал хохот, безмолвно сотрясаясь всем телом.
Е Цинъян из чистого любопытства слегка вытянул шею, пытаясь заглянуть в чужой экран. Чжан Е, заметив этот интерес, проявил чудеса товарищества — он легким движением снял один наушник и протянул его соседу, заговорщицки подмигнув:
— Хочешь посмотреть вместе?
Е Цинъян подумал, что это отличная идея. Все равно делать в дороге абсолютно нечего, а хронометраж картины идеально укладывался в оставшееся время пути. Он без лишних церемоний выключил свой плеер, убрал наушники в карман, взял предложенный провод и вставил вкладыш в ухо.
Комедия действительно оказалась качественной, и вскоре Е Цинъян уже сам то и дело прыскал от смеха, наблюдая за нелепыми приключениями главного героя.
У Чжан Е чувство юмора оказалось еще более простым — он смеялся буквально над каждым кадром, а в моменты пауз между сценами принимался шепотом, но очень эмоционально обсуждать с Е Цинъяном сюжетные повороты, то и дело наклоняясь к нему вплотную.
Чэнь Вэй, наблюдая из глубины салона за тем, как эти двое сидят, практически соприкасаясь головами, и весело хихикают, едва не согнулся пополам от беззвучного смеха.
Лу Цзинчэн в этот момент одарил его таким яростным, убийственным взглядом, что можно было заморозить воду.
Чэнь Вэй, из последних сил сдерживая хохот и держась за живот, прошептал другу на ухо:
— Ну и? Кто там говорил, что Е Цинъян его проигнорирует? Ты только посмотри на них — они уже вовсю делят одни наушники на двоих и вместе смотрят кино! А я тебе сразу сказал: парень в последнее время стал чертовски общительным!
— Заткнись! Хватит нести чушь! — процедил сквозь зубы Лу Цзинчэн, внутри которого бушевал настоящий ураган из праведного гнева и обиды.
«Что здесь, черт возьми, происходит?! Этот Е Цинъян вообще соображает, что творит?! Какого черта он пускает в свое личное пространство этого левого парня, да еще и пользуется с ним одними наушниками на двоих?! Он со мной-то ни разу наушниками не делился!!! Как можно быть настолько ветреным и неверным?! Какое поразительное бесстыдство! Настоящее легкомыслие! Непостоянство! Изменчивость! Двуличность! Семь пятниц на неделе!»
Лу Цзинчэн буквально скрипел зубами от злости.
«Он же еще вчера клялся мне в вечной любви и прохода не давал! Почему теперь он так легко и непринужденно милуется с каким-то посторонним парнем?! Неужели… это всё потому, что я не придержал для него место рядом с собой? И теперь он сознательно разыгрывает эту драму перед моими глазами, чтобы отомстить и заставить меня ревновать?! Какая же у него патологическая склонность к ревности! Какой мелочный, мстительный характер! И какая бешеная, удушающая собственническая натура! Неужели он действительно требует, чтобы я каждую секунду своей жизни находился исключительно рядом с ним?!»
Лу Цзинчэн почувствовал дикую душевную усталость.
Ну не то чтобы он специально зажал это место рядом с собой! Просто Чэнь Вэй — его друг детства, они испокон веков во всех поездках сидели вместе. Лу Цзинчэн даже сообразить ничего не успел, как Чэнь Вэй уже плюхнулся на соседнее кресло.
Да и Бай Лэ с Дун Юем заняли места сзади исключительно по многолетней привычке. Тут нет его личной вины! С чего вдруг устраивать эту сцену ревности из-за пустяка? Ну что за ребенок!
Лу Цзинчэн чувствовал легкую беспомощность, но оставлять ситуацию на самотек не собирался. Он решительно вытащил смартфон и быстро набрал сообщение Е Цинъяну: [Немедленно сними наушник. Этот парень из параллельного класса.. Все, кто не из нашего класса — потенциальные враги.]
Е Цинъян, услышав вибрацию телефона и прочитав сообщение в WeChat, впал в легкий ступор: ……
«Ничего себе у нашего школьного принца проснулся командный дух и патриотизм. С такой железной классовой осознанностью ему надо было в старосты баллотироваться, а не на задней парте штаны протирать».
Парень обернулся и посмотрел на Лу Цзинчэна. Тот с крайне суровым видом сидел на своем месте и выразительно тыкал пальцем в сторону собственного уха. Е Цинъяну ничего не оставалось, кроме как подчиниться требованиям этой капризной «цапли», и он аккуратно вытащил наушник.
Чжан Е, заметив это движение, удивленно моргнул:
— Эй, ты чего? Что-то случилось?
«Да как тебе сказать, дружище… У нас тут, оказывается, межклассовая вражда и коварные заговоры. Мы с тобой из разных фракций, так что совместный просмотр комедий приравнивается к государственной измене!»
— Да что-то в сон клонить начало, хочу немного вздремнуть, — вслух соврал Е Цинъян.
— А, без проблем, отдыхай! Я постараюсь ржать как можно тише, чтобы тебя не разбудить, — максимально понимающе отозвался Чжан Е.
Глядя на его открытое, искреннее и улыбающееся лицо, Е Цинъян искренне не понимал логики Лу Цзинчэна. Этот парень выглядел настолько дружелюбным и безобидным, что записать его в категорию «смертельных врагов» мог только человек с очень богатой фантазией. Эх, бог весть, какие тараканы сейчас бродят в голове у их школьного кумира, раз он устраивает драму на ровном месте.
Е Цинъян вернул наушник владельцу и быстро отстучал Лу Цзинчэну ответ:
[Снял.]
Чжан Е, увидев, что сосед снова активно переписывается в мессенджере, внезапно вспомнил об одной важной детали. Он развернул свой телефон экраном к парню и заговорщицки предложил:
— Слушай, а давай обменяемся контактами в WeChat?
Е Цинъян удивленно приподнял бровь: ???
Чжан Е бросил короткий, осторожный взгляд на дремавшую впереди учительницу Чэн Янь и, наклонившись к самому уху соседа, зашептал:
— У наших классов одни и те же преподаватели по основным предметам. Если мы добавим друг друга, сможем оперативно обмениваться разведданными по поводу контрольных и настроения учителей. Ну же, отличный план!
Е Цинъян с легкой усмешкой окинул его взглядом. Надо признать, этот Чжан Е оказался парнем весьма сообразительным, хватким и легким на подъем.
— Давай, сканируй скорее, пока классная не проснулась, — подначивал тот.
Видя такой искренний, неподдельный энтузиазм, Е Цинъян не стал ломаться, достал QR-код и добавил его в друзья.
— Отлично! Отныне мы с тобой официальные стратегические партнеры по обмену информацией! — Чжан Е от избытка чувств крепко и горячо пожал ему руку.
Е Цинъян с самым невозмутимым видом ответил на рукопожатие:
— Партия и народ доверяют тебе, товарищ.
— Я оправдаю это высокое доверие партии и народа, не сомневайся! — подыграл Чжан Е, расплывшись в белозубой улыбке.
В это время на заднем сиденье Лу Цзинчэн превратился в ледяную статую: ……
Кто-нибудь, объясните ему, какого черта?! С какого перепугу Е Цинъян и этот заезжий гастролер из параллельного вдруг устроили сцену «прощания на вокзале», со слезами на глазах пожимая друг другу руки?!
Ладно они до этого сидели, практически соприкасаясь головами и шушукаясь на весь автобус, но рукопожатия-то зачем?!
Сам Лу Цзинчэн еще ни разу в жизни не держал Е Цинъяна за руку!!!
Какое право имеет этот проходимец делать это?! Неужели правы народные поговорки, и заезжие монахи действительно лучше знают, как читать молитвы?!
Но ведь Е Цинъян без памяти влюблен именно в него, Лу Цзинчэна! Он же буквально вчера клялся, что в его жизни есть только один кумир!
Почему тогда он позволяет себе проявлять такую вопиющую, интимную близость по отношению к совершенно постороннему парню?! Неужели все представители нетрадиционной ориентации настолько легкомысленны, ветрены и склонны к изменам?! Никаких рамок приличия и верности!
Лу Цзинчэн чувствовал, что его голова сейчас просто взорвется от переполнившей его ярости. Он резким, рваным движением выудил из кармана пачку влажных антибактериальных салфеток, вытянул одну и с силой протянул её сидящей впереди однокласснице. Его голос звучал как раскат грома посреди ясного неба, он буквально процедил сквозь плотно сжатые зубы:
— Передай. Е. Цинъяну.
Девочка испуганно округлила глаза, совершенно не понимая причин такой внезапной вспышки гнева у школьного принца, но спорить не решилась и послушно передала салфетку по цепочке вперед.
Когда Е Цинъяну в руки прилетела влажная салфетка, переданная с задних рядов, он впал в глубокое замешательство. На его лице отразилось полное, абсолютное недоумение. Парень инстинктивно обернулся назад и тут же натолкнулся на бешеный, испепеляющий взгляд Лу Цзинчэна, который готов был разорвать его на куски прямо здесь.
Е Цинъян сглотнул и поспешно отвернулся: «Э-э… Я же вроде никак не мог обидеть это капризное божество, верно?»
Он молча опустил голову, открыл WeChat и обнаружил там новое сообщение от Лу Цзинчэна. Текст состоял всего из двух коротких, но невероятно экспрессивных слов, подкрепленных целой батареей восклицательных знаков:
[РУКИ ВЫТРИ!!!!!]
http://bllate.org/book/17838/1707147
