Глава 2. Пришел, чтобы отдать. Часть 2
Они проснулись от громкого вопля горя Билли. Его кролик умер. Никто не знал, как. Все подозрительно косились на Тома, который старательно игнорировал их всех, радуясь, что Гарри наконец выписался из лазарета и мог вернуться к нему.
— Ненормально для таких молодых парней, как ты, так быстро выздоравливать после такого падения, — прокомментировала сиделка, снимая его бинты. Том сохранил эту информацию, слегка расстроенный комментарием «такого падения» (но он не отреагировал, ведь Гарри снова бы забеспокоился), но также взволнованно, вспомнив, что у него никогда не было настоящей гриппа, как у других детей… размышляя, не было ли это еще одной способностью.
Хотя, глубоко задумавшись, он вспомнил боль, которую перенес в подвале. Возможно, это была еще одна способность, в которой Гарри был лучше, как и Том, в том что он мог вызывать вещи, а Гарри нет. Том хотел исследовать дальше, но Гарри больше интересовало наверстывание недельной школьной программы, которую он пропустил из-за травмы.
Том знал, что должен дать Гарри пространство. Произошедшее прошлой ночью было потрясением для них обоих. Том чувствовал, как от Гарри вибрировали противоречивые эмоции. Утром он улыбался, затем был тих во время обеда, сосредоточен во время домашних дел. Отвечал односложно на вопросы Тома. Когда они оставались одни в комнате, Гарри ложился спать лицом к нему, почти так, как будто ему нужно было собственными глазами видеть, что Том все еще здесь. Тому казалось, что Гарри так же нов в этой дружбе, как и он сам. Хотя он отметил, что никто из них не объявлял, что они друзья.
Поначалу Том был настолько сосредоточен на борьбе за то, чтобы позволить Гарри разделить его пространство, на трудности с контролем его, на его абсурдные непредсказуемые реакции… и на те вещи, которые Гарри заставлял его чувствовать, чего никто другой не делал.
Том чувствовал, что их родство было самым сильным благодаря их способностям, и он мог сосредоточиться на этом. Особенно когда Гарри все еще ловил, вызыванные им мелкие предметы в уединении их комнаты, он все еще был поражен.
Том знал, что их связь была хрупкой, но он был полон решимости преодолеть разрыв. Было практично иметь союзника. Особенно такого мальчика, как Гарри, способного к самоисцелению и вызыванию света. Поэтому в течение следующих нескольких дней, хотя это и было неловко, Том пытался вернуть Гарри в их рутину. Держа его близко. Обучая его вещам. Иногда он чувствовал, что меньшего мальчика утешала эта мысль. Это заставляло Тома спонтанно улыбаться в странные моменты, что Гарри тоже хотел, чтобы их связь осталась нерушимой.
Все было хорошо.
Приемные родители Билли Стаббса пришли забрать его в течение следующих трех дней. Том и Гарри должны были вытереть окно верхнего этажа, выходящее на главный вход. Том с влажной тряпкой наполовину вытирал стекло, глядя на двух взрослых, которые вышли из своего черного матового автомобиля. Женщина имела светлые кудри с губной помадой яркого красного цвета. Мужчина был высоким, светловолосым, с хорошо подстриженными усами, обвивающими его губы. Уродливый, подумал Том автоматически. Взрослые, которые решили взять Билли, были уродливы.
Том увидел, как Билли подбежал к своим «родителям» с чемоданом в руке. Взрослые обняли его, их улыбки не сходили с их уродливых лиц.
Том начал энергично протирать тряпкой мутное стекло. Его руки двигались вверх и вниз по определенному коричневому пятну, и оно не двигалось, скопившееся разочарование пузырилось и взрывалось в нем, его руки двигались быстрее, его ногти теперь царапали стекло, его рот раскрылся в рычании.
— Том… оно снаружи, — мягко сказал Гарри. Затем он почувствовал, как маленькая рука легла ему на плечо. Останавливая его.
Том почувствовал, как его лицо покраснело, расстроенный тем, что он такой идиот. Он продолжил в другом уголе, игнорируя обеспокоенные взгляды Гарри.
Позже той ночью, когда Гарри уже спал. Том тихонько подкрался к кровати Гарри, стоя на коленях, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Гарри. Внимательно наблюдая за приоткрытыми губами мальчика, двигавшимися с каждым вдохом, он наблюдал за подъемом и опусканием его груди.
Он закрыл глаза, слушая звук дыхания Гарри. Расстроенный из-за эйфории, которую он чувствовал, преподав урок Билли. Он убедился, что другие мальчики будут держаться от них подальше, но это не устранило чувство безнадежности и слабости, которую он почувствовал при мысли, что всё это может быть напрасно.
Может быть, даже разлучат нас?
Его разум зациклился на сцене, где Билли бежал к своим новым приемным родителям.
Только на этот раз это был Гарри.
***
Это было трудно. Теперь, когда Том ясно видел, насколько реальна возможность того, что Гарри могут забрать, усыновить любой из новых взрослых, которые приходили каждый месяц. Политика приюта заключалась в том, чтобы приглашать взрослых на «встречу» каждый месяц, чтобы увеличить шансы мальчиков на усыновление и жизнь в «надлежащих» домах. Миссис Коул была строга в выборе тех, кто допускался на эти встречи. Они должны были обладать безупречными манерами, начищенными туфлями, заправленными рубашками и ни единого волоска не на месте. Младших всегда забирали быстрее, они были милее, моложе и выглядели здоровее. Старшие знали, насколько важен возраст, потому что после определенного возраста тех, кто оставался, отправляли в школу-интернат Святого Брута, военную школу в которой жизнь, полна режима и дисциплины.
Все хотели быть усыновленными. Даже Том когда то давно, когда он был молод и полон надежд. Пока не понял, что его никогда не выбирали для этих особенных встреч, независимо от того, как хорошо он вел себя в тот месяц или как сильно он начищал свои туфли… Том сидел запертым в своей комнате, в то время как другие группы детей демонстрировались и выбирались.
Сначала он думал, что это была честная ошибка, миссис Коул не любила вмещать большое количество детей в своем приюте. Она всегда беспокоилась о средствах и их утомительном поведении и боялась, что они не вырастут в порядочных взрослых без строгого отцовского авторитета.
Постепенно до него дошло, что миссис Коул считала его… «дьяволом». Тревожным. Она всегда бормотала себе под нос. Как ее сумасшедшая мать, он однажды подслушал. Как будто она чувствовала, что он отличается от других детей, и решила, что лучше держать его взаперти.
Том смирился с этим, считая это ее собственной неудачей в признании его гениальности. Он поклялся показать ей, что ему не нужны взрослые, родители или семьи, чтобы забрать его… он сделает все, что в его силах, чтобы стать сильным и покинуть это жалкое место самостоятельно.
Потом появился Гарри.
Хотя Гарри во многом был похож на него, он также, во многом, отличался от него.
Оставшаяся команда Билли держалась подальше от него, но Том видел, раз или два, выглядывая из-за стены, как Гарри помогал другим мальчикам в их делах, показывая более быстрые и лучшие способы сделать работу (это то, чему Том сам научил Гарри!!) и старшие осторожно не задерживались слишком долго и не смотрели на маленького мальчика, но они иногда проверяли школьную работу Гарри без просьбы… или кивали в знак приветствия, когда видели его. Младшие мальчики были смелее, иногда задавали Гарри вопросы как будто у него был ответ или просили помочь им в их играх например, держать веревку для игры в прыжки… у них были свои способы найти Гарри, они иногда стучась в их дверь, чтобы поговорить с ним.
Что-то в Гарри привлекало, что заставляло людей хотеть быть рядом с ним. То, что они никогда не делали с Томом.
Это заставило все его опасения по поводу того, что Гарри выберут на встречу и, возможно, усыновят, стать реальной угрозой. Пока Гарри не застыл на месте во время первого тура «осмотра» миссис Коул. Все мальчики выстраивались в ряд в коридоре, руки за спиной, в лучшей одежде, ожидая, когда их отпустят или выберут. Том стоял рядом с ним, но держал лицо незаинтересованным, зная, что его никогда не выберут. Его желудок скрутился в узлы, когда он думал о Гарри и о том, как он мог бы убедить его не быть усыновленным.
Миссис Коул встала перед Гарри, ее губы постоянно были скривлены. — Ты выглядишь больным, — прокомментировала она, прежде чем отпустить их обоих. Том почувствовал, как его желудок чуть не упал, а затем ему стало легче, когда они вышли из коридора, бессознательно направляясь в свою комнату с небольшой припрыжкой. Он был готов утешить грустного Гарри, но Гарри тоже отразил его облегчение.
— Я уже был в семье. Это не так уж и хорошо, — токова была его причина. Его глаза были плотно закрыты, и Том был любопытен, но позволил этому пройти, играя в карты с Гарри. Воодушевленный тем, что ему не придется беспокоиться, что Гарри заберут на какое-то время.
Даже воспитатели, казалось, были менее суровы к нему. Говорили «пожалуйста» и «дорогой мальчик», настоящие улыбки, когда Гарри заканчивал свои дела или делал домашнее задание. Гарри, новый мальчик, медленно оборачивал всех вокруг пальца, так, как Том никогда не мог. Это заставляло его голову вращаться в попытке выяснить.
Потом все стало кристально ясно.
Это имело какое-то отношение к способностям Гарри. Это просто должно было быть так. Потому что почему еще Том чувствовал влечение к Гарри? Нуждаясь в нем рядом, Том постоянно беспокоился, когда он исчезал из поля зрения, это было своего рода внешнее влияние.
— Почему ты не научишь меня, как ты заставляешь старших мальчиков делать твое домашнее задание? — спросил он в десятый раз, после их игры в карты и короткой пробежки Гарри. Гарри любил природу, всегда хотел бежать, и бежать, и бежать, как дикий шимпанзе.
— Я все время говорю тебе, что я ничего не делаю, они просто подходят и говорят мне во время подготовки. — Гарри сел рядом с Томом, пытаясь успокоить свое пыхтящее дыхание. Дыхание успокоилось, Гарри провел рукой по своим волосам. — Ты не против, правда?
Том вытянул прядь непослушных черных волос Гарри, заставив его злобно посмотреть на Тома с обиженным «Ай!». — Если ты спрашиваешь, ревную ли я, то ответ нет. Так лучше, они не причинят нам вреда сейчас, и мы сможем просить их об услугах в будущем. — Его все равно не интересовали другие люди.
Гарри фыркнул, потирая голову, нахмурившись. — Использовать преимущества кажется неправильным.
Наивный Гарри. — Это стратегически, — поправил он, позволяя нескольким прядям черных волос упасть на тонкую траву. Становилось холоднее.
— Может быть, если бы ты улыбался немного больше и расслабился, они бы проверили и твое домашнее задание.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Ты серьезно не знаешь? Они боятся тебя, думают, ты съешь их на завтрак или что-то в этом роде.
Нос Тома сморщился. — Зачем мне есть вонючих мальчишек, когда у меня есть мои хорошие старые, подаренные мне припасы, которых дают мне три раза в день? — Волосы Гарри были как его характер, постоянно в движении. Пульсировали. Живые. Отвлекали. Том любил наблюдать, как разные пряди волос завиваются то в одну, то в другую сторону, как после того, как их расчесали утром, они снова подпрыгивают к полудню. Так же они отражаются под солнечным светом. Том подогнул колени к подбородку, занимаясь тем, что выдергивал траву под своей туфлей. Честно говоря, мысль о волосах Гарри была гораздо важнее, чем страх людей перед ним.
Он прочистил горло. — Хорошо, пусть боятся.
Гарри фыркнул, и к недоумению Тома, подарил ему небольшую ухмылку. — Когда-нибудь они поймут.
Как будто Том этого хотел.
***
Прошло почти два года, Гарри наконец вырос таким же высоким и «здоровым» на вид, как и другие дети. Том теперь чувствовал себя комфортно в их прочном распорядке. Довольный тем, что Гарри есть в его жизни.
Гарри все еще был трудным, спорящим на каждом шагу. Том научился говорить на его «языке», используя тона и слова, которые нравились Гарри, чтобы добиться от него чего-то с меньшими хлопотами. Том также научился прощать Гарри за его простой взгляд на мир. Ему нравилось учить и исправлять его. Например, как найти тайник со сладостями, спрятанный воспитателями. Какие лестницы меньше скрипят для ночных вылазок и как брать вещи, не спрашивая.
— Разве это не воровство? — раздраженно проговорил Гарри однажды, когда Том показал ему свои «сокровища, которые ему удалось вызвать из окон других мальчиков».
— Это не воровство, если они бросили их. Их вина, что они не позаботились об этом, — Том осторожно провел пальцем по каждому сокровищу в коробке, восхищаясь его красотой. Он всегда заботился о своих вещах. Всегда.
Гарри все еще чувствовал себя неудобно по этому поводу, но оставил это. Для Гарри, до тех пор, пока все, что делал Том, было «безвредным» в его понимании, это не стоило споров.
У Гарри, как обнаружил Том, были определенные правила, которые он сам себе установил. Это были не те правила, что были у Тома, например, идеально причесываться или приходить вовремя… и то, и другое давалось Гарри с трудом без его настойчивости. Гарри выполнял дополнительные поручения для других мальчиков, приглашал других играть с ними, если у них была новая игрушка, он он никогда не подбрасывал змей.
— Им нравится, когда проводишь пальцем над их головой, вот так, — Гарри продемонстрировал одно из своих глупых правил и идеалов.
Это была определенная способность приближать к себе людей.
Поначалу Том пытался копировать, но сдался и сосредоточился на сильном гуле тепла в позвоночнике. Начиная с тараканов в ванной, почти каждый день он брал одного и внимательно смотрел на него, пытаясь заставить его двигаться по своей воле.
Ничего не произошло. Сначала Тому казалось, что мечта о способности контролировать других людей несбыточная, возможно, он сам придал ей недостижимое свойство? Затем однажды, после четырех месяцев раздавленных и неудачных экспериментов, один из пойманных тараканов пошевелился по плотному кругу, как он и хотел.
Воодушевленный своим открытием, он практиковался каждый раз, когда принимал душ. Это требовало больших усилий и концентрации. Но он упорствовал. Через год он мог выстроить по крайней мере десять тараканов в любой желаемой форме. А позже, сознательно скрываясь, он практиковался на более крупных животных, таких как птицы, белки или крысы возле кухни.
Это никогда не были змеи, не было смысла волновать Гарри.
Гарри все еще баловал Тома своими другими экспериментами, но он не жаждал, открыть или освоить что-то новое, как он.
— Я могу разговаривать со змеями и иногда лечиваться. Мне кажется, этого достаточно, — ответил Гарри, когда Том пытался научить его призывать что-то свое. Вещи шаталось. Гарри мог это сделать, он просто был доволен тем, что Том делал это один.
Это приводило Тома в ярость, потому что как они могли выжить и покинуть приют, если не станут сильнее, чем сейчас?
Правда, с момента приезда Гарри, кроме инцидента с Билли Стаббсом, с ними ничего плохого не случилось. Помимо пропущенных встреч по усыновлению, миссис Коул, которая не оставляла их без ужина, на них редко кричали, и не было угрозы «Подвала».
Том почти мог расслабиться. Почти.
***
Каждое лето приют брал детей куда-нибудь, чтобы «познакомиться» с внешним миром, например, на карнавалы или в музеи. Это всегда было долгожданным событием, лучшие воспоминания детства Тома, когда он покидал ненавистное черное здание. Гарри тоже наслаждался этим, загоревшись на их первой поездке в театр под открытым небом. Рассказывая об этом месяцы спустя.
В этом году они должны были отправиться на пляж. Это удвоило волнение Гарри, который никогда раньше не был на пляже. Даже Том мог позволить себе небольшую улыбку, так как сам никогда не был на пляже. Взволнованный чтением и исследованием пляжей, морей и побережий, чтобы получить максимум пользы от этого опыта.
В день поездки Гарри нервничал со своим маленьким рюкзаком с простыми сэндвичами, он внимательно слушал, когда воспитательница позовет их уходить, что бы поправляя туфли в четвертый раз. Том принес свою тайную копилку денег (Гарри настаивал, что это воровство), желая потратить их на что-нибудь приятное для своего соседа по комнате.
Том не знал, когда день рождения Гарри, да и Гарри тоже. Поэтому Том решил подарить Гарри что-то, чтобы отметить дату его прибытия. 31 июля. Эта дата много значила для Тома, отличаясь от его даты на семь месяцев. И это также делало Тома старшим, над чем Гарри смеялся, но принимал.
Гарри был тем, кто начал эту идею празднования. Рождество было ужасным делом для них, им приходилось репетировать неделями заранее, чтобы петь ужасные пьесы в местной церкви и помогать кормить бездомных едой, которую они сами предпочли бы съесть. Средства были на исходе, поэтому единственными подарками, которые они получали на Рождество, были практичные вещи, такие как джемперы и шерстяные свитера. Младшим детям могли понравиться одна-две подаренные игрушки, но в целом ничего особенного.
Том мимоходом сказал Гарри, что его день рождения в конце декабря, даже не осознавая, что Гарри запомнил, и мальчик пошел на все, чтобы прокрасться на кухню и приготовить Тому пышный омлет с черным перцем, образующим улыбающееся лицо.
— Я раньше много готовил. И у меня нет денег… — сказал Гарри утром 31 декабря. Было холодно, и Гарри был почти синий, замерзая под своей трехслойной пижамой. Они пропустили его день рождения в первый год вместе, только потому, что Том забыл о нем (слишком занятый своими экспериментами), он честно не ожидал, что Гарри подарит ему что-нибудь на его девятый день рождения.
Никто не праздновал дни рождения в приюте.
Том сидел неподвижно на своей кровати, глядя на тарелку на коленях, глаза еще мутные от слишком раннего пробуждения. Он ничего не сказал, только механически сделал первый кусок.
Он был маслянистым и все еще теплым, и Том почувствовал, как внутри все нагрелись. Это было то определенное чувство, как будто его способность вот-вот вырвется, но оно было в его глазах. Слезы. Это заставило его запаниковать и резко вдохнуть. Непривычный к новому ощущению. Он быстро моргнул, заставляя себя вернуться под контроль.
Гарри стоял на коленях рядом с его кроватью. Он проснулся рано. Было ужасно холодно. Том научился ценить систему их отношений. Гарри делал вещи для Тома, а он делал вещи в качестве возмещения Гарри. Но иногда он искренне задавался вопросом, зачем он так сильно старается?
— Съедобно, — прокомментировал он неловко. Не зная, что еще сказать.
Казалось, это был правильный ответ, так как Гарри широко улыбнулся, и Тому показалось, что Гарри дарит ему что-то еще.
Вот почему Том хотел отплатить за этот жест, купив что-нибудь интересное и полезное для Гарри во время их поездки. Он почувствовал тяжесть монет в кармане и последовал за Гарри наружу, чтобы встать в очередь с другими детьми. Их плечи соприкасались. Воспитательницы предупреждали их всех стоять смирно и вести себя хорошо. Гарри схватил его за руку, чтобы провести Тома к одному из мест с лучшим видом из окна. Его маленькая рука легко лежала на полдюйма на коленях Тома.
Автобус тронулся. Гарри смотрел в окно, впитывая вид. Тайком бросая взгляд на их руки и мальчика рядом с ним. Сердце Тома билось от звона его монет.
http://bllate.org/book/17818/1693653
