Он сидел, оцепенев. Вина больше не осталось, но в груди зияла пустота, сердце безостановочно падало вниз, и ему отчаянно хотелось чем-нибудь заполнить эту бездну!
— Она не отвечает мне.
— Не хочет меня видеть.
— Прячется от меня.
С того самого дня в кофейне Ду Тэнфэн каждый день дежурил у подъезда Цинъэ, но так ни разу её и не увидел. Лишь теперь он до конца осознал: Цинъэ избегает его.
Хуо Ланьчжи захлопал в ладоши:
— А ты разве не прятался от неё раньше? Вот и получай теперь — сначала ты, потом она!
— О чём ты думал, когда причинял ей боль?!
Хуо Ланьчжи всё больше разгорячался, на шее вздулись жилы. Он всегда ненавидел, как Ду Тэнфэн издевался над Цинъэ.
Вэнь Цзы, боясь, что Хуо Ланьчжи в ярости набросится на Ду Тэнфэна — а тот, конечно, легко его одолеет, — поскорее увёл друга:
— Пошли, пошли, покурим.
В кабинке воцарилась тишина.
Вэй Хэн смотрел на Ду Тэнфэна с тревожным страхом: хорошо, что он сам в прошлом не был таким прямолинейным, как этот болван, иначе, глядишь, сейчас сидел бы в точно такой же беде!
— Цинъэ…
Ду Тэнфэн откинулся на спинку кресла и тихо произнёс имя возлюбленной.
Вэй Хэн не выдержал и набрал номер Цинъэ:
— Цинъэ, у Тэнфэна сегодня много выпито, не могла бы ты…
Цинъэ молча выслушала и, извинившись, положила трубку.
…
Цинъэ отложила телефон и задумчиво уставилась на ноты.
Слова Вэй Хэна на мгновение вывели её из равновесия. С тех пор как она вернулась, невозможно было остаться совершенно безучастной. Ведь она пять лет любила этого человека.
Особенно после того, как он сбросил свою холодную броню и показал ей настоящего, уязвимого себя. Его любовь, его боль, его раскаяние — всё это она теперь каким-то чудом понимала.
Но её сердце будто покрылось тонкой плёнкой. Она спокойно наблюдала за всем этим, но внутри оставалась ледяной пустыней.
Она не знала, как реагировать на эту внезапную, бурную и всепоглощающую страсть, и потому предпочла просто избегать встреч.
Цинъэ немного посидела в задумчивости, затем поднялась и пошла в кабинет. Присев на корточки, она вытащила из самого нижнего ящика книжного шкафа старый блокнот.
Это был её дневник, в котором хранилась вся её искренняя, юная любовь.
«Сегодня Тэнфэн-гэгэ вернулся из-за границы и привёз мне шоколад. Тамошний шоколад такой вкусный! Говорят, шоколад — символ любви. Неужели Тэнфэн-гэгэ… испытывает ко мне чувства?»
«Так давно не видела Тэнфэна-гэгэ… Мне так грустно. Как бы мне быть поближе к нему?»
«Тэнфэн-гэгэ подписал меня! Я так счастлива! Теперь, наверное, буду видеть его каждый день!»
Цинъэ провела пальцем по наивным, детским чернильным строкам, резко встала и направилась на кухню, чтобы сжечь дневник.
В этот момент зазвонил телефон. Цинъэ быстренько побежала в комнату и, увидев на экране имя Янь Сиси, тут же ответила.
— Цинъэ, завтра Вэй Хэн занят, не могла бы ты сходить со мной на УЗИ?
Цинъэ обрадовалась:
— Конечно, без проблем!
…
На следующее утро Цинъэ заехала за Янь Сиси. Та уже на сносях — живот такой огромный, что у Цинъэ от одного взгляда замирало сердце.
Раньше Янь Сиси была похожа на роскошный цветок — благоухающий, изысканный. А теперь, став матерью, она стала ещё мягче и нежнее.
Пока стояли в очереди на осмотр, Янь Сиси улыбнулась:
— А ты сама когда хочешь стать мамой?
С тех пор как забеременела, она постоянно замечала вокруг одних беременных. И, раз уж у неё появилась единственная подруга в этом мире, ей очень хотелось, чтобы их дети дружили.
Этот вопрос застал Цинъэ врасплох.
Мама?
Какое незнакомое слово.
Её отношения с матерью всегда были сдержанными и формальными. Ссора окончательно вспыхнула, когда Цинъэ поступила не на финансовый факультет, как хотела мать, а на музыкальный. После этого они почти перестали общаться. Когда Цинъэ уезжала учиться за границу, мать даже не попыталась её удержать и ничего не спросила.
Будто и не рожала тебя вовсе.
А вернувшись домой, Цинъэ узнала от двоюродного брата Линь Чжи, что родители уехали в отпуск и не стали возвращаться раньше ради её приезда.
Из-за этих отношений с матерью Цинъэ теперь сомневалась: а сможет ли она вообще быть хорошей мамой? Если всё повторится… может, лучше вообще не заводить детей?
— Ещё очень рано, у меня даже парня нет, — вернулась она к реальности и осторожно потрогала огромный живот подруги.
Только она прикоснулась — под ладонью что-то выпятилось, будто малыш дал ей пять.
— Ай! — тихонько вскрикнула Цинъэ, широко раскрыв глаза. — Он со мной поздоровался!
— Конечно! Ты же его крёстная мама, — напомнила Янь Сиси. Цинъэ ещё тогда, узнав о беременности подруги, прыгала от радости, требуя себе почётное звание.
УЗИ прошло успешно. Врач посоветовал Янь Сиси в последние две недели есть поменьше — ребёнок сейчас особенно активно растёт, и если наберёт слишком большой вес, роды будут тяжёлыми.
Вернувшись домой, Янь Сиси сразу почувствовала восхитительный аромат тушёной карасиной рыбы.
Вэй Хэн стоял на кухне в фартуке и сосредоточенно следовал рецепту. Тушёная карась — любимое блюдо Янь Сиси. Её отец готовил его с детства, но здесь, вдали от дома, она давно не пробовала этого вкуса.
Беременность разбудила в ней не столько тягу к рыбе, сколько тоску по родителям. Несколько раз ночью она просыпалась в слезах. Вэй Хэн ничего не сказал, но на следующий день ушёл на кухню и, перепортив дюжину рыб, наконец воссоздал тот самый, родной вкус.
Аромат щекотал нос. Янь Сиси прислонилась к дверному косяку и смотрела на высокую, погружённую в работу фигуру мужчины. Глаза её наполнились теплом.
— Вернулась? — Вэй Хэн обернулся и нежно улыбнулся. — Ну как? Что сказала Цинъэ?
Автор примечает:
Цинъэ: Держусь от него подальше.
Пёсик тут же подбежал, схватил её за рукав и не отпускает: Не дам тебе уйти!
Сегодняшняя встреча была поручением: Вэй Хэн просил Янь Сиси осторожно выяснить, есть ли у Ду Тэнфэна хоть какой-то шанс.
Янь Сиси пожала плечами и с сожалением покачала головой.
Значит, шансов нет.
Вэй Хэн вздохнул, ничего не сказал. Через мгновение вдруг вспомнил:
— А, точно! Они втроём тянули жребий, кто станет крёстным отцом. Выпало Хуо Ланьчжи. Передай, пожалуйста.
Янь Сиси промолчала, мысленно зажгла свечку за Ду Тэнфэна: даже в этом он не успел занять очередь.
— Да ладно, это же просто титул, — добавил Вэй Хэн. Эти трое щенков чересчур увлеклись: тянуть жребий на право быть крёстным! Но дочка и правда чертовски обаятельна — пусть радуются, раз так хотят.
Янь Сиси молчала, но в душе уже рисовала картину: крёстная мать — Цинъэ, крёстный отец — Хуо Ланьчжи… Как же это удобно получилось. Интересно, какова будет реакция Ду Тэнфэна, когда узнает?
Судя по всему, впереди — заранее заказанный адский круг.
…
После УЗИ Цинъэ поспешила в Национальную консерваторию. С тех пор как она стала закрытой ученицей старейшины Ли, Симу был вне себя от радости и теперь ежедневно звонил, чтобы похвастаться своим старшим братским статусом.
Последние дни она проводила в музыкальном классе, оттачивая игру. Хотя ученики старейшины Ли автоматически становились его ассистентами и подписывали контракт с консерваторией на временную преподавательскую должность, формальности всё равно нужно было соблюсти: декан и несколько старших преподавателей кафедры струнных должны были провести собеседование и выставить оценку. Чтобы остаться, требовалось набрать не менее 95 баллов.
Когда Цинъэ узнала об этом, она дрожала от возбуждения. Должность преподавателя в Национальной консерватории! Пусть и по контракту, а не на постоянной основе…
Цинъэ долго думала и решила сначала уладить всё в «Люйгуан», чтобы окончательно порвать с индустрией. Студия ей больше не нужна.
В один из свободных дней она поехала в «Люйгуан».
Едва переступив порог, она почувствовала странность: будто за ней кто-то тайком наблюдает.
Честно говоря, это место вызывало у неё лишь неприязнь, даже тенью не хотелось сюда возвращаться. До отъезда за границу она приходила сюда дважды: первый раз — после ссоры с Ду Тэнфэном, второй — когда её подсыпали. Оба раза оставили после себя крайне неприятные воспоминания.
Отзыв: ужасный опыт!
Цинъэ на этот раз проявила осмотрительность — взрослые люди должны помнить и обиды, и ошибки. Подойдя к стойке ресепшн, она сказала:
— Здравствуйте, я хотела бы встретиться с Ду Тэнфэном.
Администраторша как раз разбирала список посетителей и, услышав такие слова, машинально нахмурилась. Опять какая-то безызвестная актриса или блогерша пытается прорваться к боссу.
— У вас есть запись? — спросила она, поднимая голову. Профессиональная улыбка была безупречна, но в глазах читалось откровенное презрение.
Запись? Цинъэ растерялась. Нет, записи нет.
Видимо, поездка зря.
Она покачала головой и уже собиралась достать телефон, чтобы решить, кому позвонить.
— Вы же Цинъэ! — вдруг воскликнула администраторша, увидев её лицо. Глаза её засияли, будто перед ней стояла спасительница. — Проходите, проходите скорее! Без записи, конечно!
Цинъэ: …?
На её лице читался полный недоумённый вопрос.
Она даже инстинктивно отступила на шаг — что за странное поведение?
— Простите, я, наверное, слишком резко отреагировала, — поспешила оправдаться девушка. — Это же вы! Пожалуйста, поднимайтесь, вас ждут!
«Эта маленькая госпожа — наша надежда!»
Весь офис знал: год назад, после отъезда Цинъэ за границу, босс в ярости разнёс свой кабинет! Даже многолетний помощник Ван был уволен без объяснения причин.
Целый год босс был холоднее арктического льда. А несколько дней назад вдруг расцвёл, как весной. Помощник Лю рассказал: Цинъэ вернулась! Все в компании перевели дух — наконец-то наступили светлые времена!
Но прошло всего пару тёплых дней — и снова над офисом нависла ледяная туча. Босс стал придирчивым, мелкие ошибки, на которые раньше закрывали глаза, теперь выливались в выговоры и штрафы.
Похоже, путь к сердцу босса оказался тернист.
Но раз Цинъэ пришла — значит, сегодня она спасёт их всех!
Слава богу!
Администраторша с благодарностью и слезами на глазах смотрела, как Цинъэ заходит в лифт. Она ещё не знала, что эта «спасительница» — на самом деле предвестница беды…
Цинъэ глубоко вздохнула. Кабинет Ду Тэнфэна внушал ей ужас. С каждым этажом, на который поднимался лифт, груз на груди становился всё тяжелее.
«Последний раз. Больше никогда не приду!» — мысленно сжала кулачки Цинъэ, подбадривая себя.
Помощник Лю, увидев её, вскочил с места — перед ним сиял луч надежды! Он больше всего боялся ледяного настроения босса: тот мог одним холодным взглядом заставить волосы на теле встать дыбом!
— Госпожа Цинъэ, прошу вас, входите! — голос его дрожал от волнения.
Цинъэ: ???
Почему сменился помощник? Раньше был Ван…
Почему все так рады её видеть?
Что вообще происходит?
Но это её не касалось. Цинъэ кивнула и, подойдя к двери, слегка замерла, но всё же постучала.
Ду Тэнфэн нахмурился, раздражённый тем, что его отвлекают. Кто осмелился нарушить его утренний график?
Но, подняв глаза, он замер. Лёд на лице мгновенно растаял, уголки губ дрогнули в улыбке, в глазах вспыхнула искренняя радость:
— Ты пришла.
Цинъэ кивнула, спокойно:
— Занят, Ду? Мне нужно кое-что обсудить.
Она прошла к зоне для гостей и села. Та Цинъэ, что приходила сюда год назад, исчезла. Теперь она не будет стоять растерянно, ожидая, пока он соизволит бросить ей крохи внимания.
— Принеси апельсиновый сок, — тихо сказал Ду Тэнфэн в интерком.
Цинъэ посмотрела на ярко-жёлтый напиток и вдруг горько усмехнулась.
Что он себе думает? Что она снова сможет спокойно есть и пить в его присутствии?
Повторить тот же кошмар?
Ду Тэнфэн мгновенно понял, откуда взялась эта насмешка. Его лицо побледнело, черты стали ещё жёстче.
— Я пришла, чтобы расторгнуть контракт и закрыть студию. Как вам удобнее оформить расторжение?
http://bllate.org/book/1780/194981
Готово:
