Глава 49.
Мэр Бельфорте с раздражённым видом, подняв одну руку, призвал зал суда к тишине и раздражённо пробормотал:
— Надо же было из-за такого дела суд собирать... Проще было бы сразу казнить и дело с концом...
Эти слова, сказанные мэром вполголоса, донеслись до меня, сидевшего в первом ряду. Густые брови Тристана, сидевшего рядом, дрогнули. Почувствовав, что лицо Тристана изменилось, мэр покосился на него, следя за его реакцией.
Накануне суда мы с Тристаном наведались в кабинет мэра Бельфорте. Тристан сообщил, что он Великий Герцог Хезекии, и попросил разрешения присутствовать на суде над Маттиасом.
Мэр, казалось, не поверил словам мужчины в потрёпанном плаще. Однако, поскольку Бельфорте — столица Империи, здесь было довольно много людей, знавших лицо Великого Герцога Хезекии, и, когда его личность подтвердилась, мэр, не в силах скрыть своего изумления, был вынужден нехотя дать разрешение.
Я мог представить себе чувства мэра. Ему, должно быть, было непонятно, почему Великий Герцог Хезекии интересуется судом над каким-то захолустным, к тому же, видимо, сумасшедшим крестьянином.
К тому же, в присутствии Великого Герцога он не мог бы спокойно выносить приговор. Даже сейчас, когда суд уже начался, лицо мэра было откровенно недовольным. Было очевидно его внутреннее желание поскорее избавиться от этого надоедливого процесса и уйти.
«Мэр Бельфорте, значит, из фракции Эверетта. Тристану, наверное, тоже не по себе».
Я пристально посмотрел на него, а затем повернул голову к скамье подсудимых. На скамье подсудимых сидел тот самый мужчина, который несколько дней назад демонстрировал безумное поведение, — Маттиас.
Маттиас, с всклокоченными волосами, в безобразно мятой рубашке, всё так же нахлобучив на голову покорёженный цилиндр, являл собой жалкое зрелище. Однако, несмотря на это, ощущение от него было совсем иным, чем при встрече в лачуге. Наверное, из-за его ясного взгляда, прямо устремлённого в зал суда, и из-за его гордой осанки.
У Маттиаса, обвиняемого по этому делу, не было официального защитника. Потому что у жителей деревни, которые могли бы считаться его покровителями, не было никакой возможности нанять адвоката. Вскоре мэр Бельфорте с глухим стуком ударил деревянным молотком по мраморной трибуне и громко произнёс:
— Слушание дела по обвинению подсудимого Маттиаса в государственной измене объявляется открытым.
В зале суда мгновенно воцарилась тишина. Я, нервно сглотнув, снова посмотрел на скамью подсудимых.
— Подсудимый Маттиас...
Мэр, глубоко сидевший в судейском кресле, с раздражённым выражением лица стал перебирать бумаги, лежавшие перед ним. Трудно разбираемым голосом он бездушно зачитывал статьи обвинения.
— Данное судебное разбирательство возбуждено в связи с неоднократными высказываниями и действиями, противоречащими имперскому порядку и авторитету императорской власти. Это явно свидетельствует о государственной измене. В соответствии с этим...
Мэр долго перечислял прегрешения Маттиаса одно за другим. А затем, отложив документы, с кислым видом, словно делая одолжение, жестом указал на скамью подсудимых.
— Подсудимый, признаёте ли вы все эти факты?
Маттиас ничего не ответил. Его тонкие губы были плотно сжаты, но пепельные глаза беспорядочно колебались. Казалось, он и растерян, и подавлен. Однако того безумия, что было заметно при нашей прошлой встрече, не было видно.
Я молча смотрел на отчаянное выражение, которое временами проступало на его грубом лице.
Когда молчание затянулось, мэр ударил по столу и прикрикнул:
— Подсудимый! Вас спрашивают, признаёте ли вы предъявленные обвинения!
Гул со скамей для публики становился всё громче. Обвинять в государственной измене человека только за то, что он поднимал шум, без каких-либо веских доказательств... Какими бы невежественными ни были простолюдины, они не могли смириться с таким судом.
Даже сам мэр вряд ли искренне считал Маттиаса предателем.
Маттиас был бедным простолюдином, у которого не было не только возможности собрать личную армию и устроить мятеж, но и средств, чтобы самому стать солдатом. Разве мог кто-то, у кого, похоже, не было ни одного последователя, осмелиться мечтать о свержении Империи?
«Наверное, ему просто надоело, что такие слухи ходят, вот он и делает это...» — с тяжёлым сердцем подумал я.
Как я слышал, странное поведение Маттиаса было для жителей деревни своего рода развлечением. Каждый раз, когда он устраивал скандал, вокруг собиралась толпа и поднимался гвалт. Кому-то такая картина могла показаться распространением неспокойных настроений в деревне.
И если такое повторялось, рано или поздно об этом могли донести и до императорского дворца. Если мэр был на стороне Эверетта, то он, вероятно, считал это довольно щекотливым делом. Поэтому он и пытался заткнуть рот Маттиасу, пока дело не разрослось ещё больше.
То, что Маттиас на самом деле был невиновен, не имело значения. В конце концов, речь шла всего лишь о расправе над одним невежественным крестьянином.
Однако для Маттиаса это была единственная жизнь. Я не мог допустить, чтобы его казнили, как было в оригинале. Никто другой не мог помочь этому человеку. Поэтому всё зависело от меня.
Я глубоко вздохнул, чтобы снять напряжение. Рядом Тристан взял меня за руку. Когда я обернулся, синие глаза смотрели на меня. Этот взгляд был спокойным и безмятежным, как глубокое озеро.
Моё сердце постепенно успокаивалось, и к кончикам пальцев возвращалось тепло. Я легонько кивнул Тристану. В уголках его губ появилась мягкая улыбка. И тогда я поднялся со своего места.
— Подсудимый Маттиас. Я спрашиваю вас в последний раз. Признаёте ли вы факт государственной измены...
— Минуту.
Я тихо поднял руку, прерывая мэра. Мэр с недовольным видом прищурился на меня. На его лице явственно читалось желание тотчас приказать вывести меня вон.
Хорошо, что я заранее сообщил о своём статусе Великой Герцогини, иначе, вмешайся я без предупреждения, меня бы не только не стали слушать, но и, вероятно, ложно обвинили бы как сообщника предателя. Я спокойно заговорил:
— Я Руэллин дель Элсворт фон Хезекия. Хочу выступить с возражением по всем пунктам обвинения, выдвинутого судом.
—...Что же Великая Герцогиня Хезекии желает сказать по обвинениям против какого-то предателя?
— Я буду говорить не как Великая Герцогиня Хезекии, а как защитник подсудимого Маттиаса.
—...Продолжайте.
Я заранее сообщил мэру Бельфорте, что буду защищать Маттиаса. Поэтому он не стал мне препятствовать, но и недовольства своего не скрывал.
Однако зрители, не ожидавшие такого поворота, и сам подсудимый Маттиас выглядели удивлёнными и растерянными. Крестьяне зашептались, решив, что раз вмешался сам Великая Герцогиня, то дело, должно быть, примет иной оборот. В глазах Маттиаса тоже на мгновение промелькнула надежда, но, посчитав, что это всё равно не поможет, она вскоре угасла, и его взгляд снова помрачнел.
Я тихо продолжил:
— Ваша честь, подсудимый в настоящее время страдает серьёзным психическим расстройством. Поэтому я прошу принять во внимание, что Маттиас не способен отвечать за свои слова и поступки.
— Психическое расстройство, говорите... Почему это все защитники преступников всегда твердят одно и то же?
Мэр глубоко вздохнул. Это была реакция, полная усталости.
— Если так говорит Великая Герцогиня, допустим, что так оно и есть... Однако нельзя просто так, безосновательно настаивая на этом, закрыть дело по столь серьёзному обвинению, как государственная измена.
Низкий, скрипучий голос лениво, но въедливо вопросил:
— Есть ли у вас вообще доказательства, что этот тип сумасшедший? Если доказательств нет...
— Разумеется, есть.
Видимо, полагая, что я уж точно не смогу представить чётких доказательств психической болезни, мэр вдруг замер с окаменевшим лицом.
— ...Говорите же.
Я медленно перевёл дух и заговорил:
— Маттиас — шляпник. Он родился в этой деревне и всю свою жизнь, за исключением тех случаев, когда он уходил в море, чтобы наняться матросом, занимался изготовлением цилиндров.
— И какое это имеет отношение к доказательству его душевной болезни?
— Имеет. Ибо ваша честь, конечно же, и сам прекрасно знает, что при обработке фетра, используемого для изготовления шляп, применяется ртуть.
— Ну, кто же этого не знает? — Мэр ответил пренебрежительным тоном.
Я слегка улыбнулся и кивнул головой.
http://bllate.org/book/17784/1677604
