Глава 46.
Я поспешно заговорил:
— Кстати, что насчёт той награды, которую я оставил про запас после разгрома пиратов?
[Но наградой за разгром пиратов было «Безопасное Плавание»...]
Похоже, система с каждым разом всё больше не хотела работать. Особенно когда я просил проверить оригинал, она всячески мялась и уклонялась. Казалось, чем больше я менял будущее, тем больше ей приходилось обновляться, и это её раздражало.
— Хватит болтать ерунду, проверь оригинал. Поищи по ключевому слову «создатель морских карт» и покажи первое упоминание.
Но выбора не было. Если бы я полагался только на систему и следовал её событиям, то не то что избежал бы Смертельной Концовки, а прямо к ней бы и мчался. Система, возможно, не была плохой, но и особой компетентностью не отличалась, поэтому мне приходилось самому искать свой путь.
[...Идёт поиск информации...]
И всё же, глядя на систему, которая со скрежетом искала текст в оригинале, я почувствовал лёгкий укол совести. Это напоминало офисного работника, вынужденного каждый вечер работать сверхурочно из-за требовательного клиента.
Вспомнилась и прошлая жизнь, когда писатель, то и дело менявший сценарий и раздававший отрывки прямо перед съёмкой, постоянно задерживал процесс и заставлял работать по ночам.
— Извини. Но давай постараемся ради светлого будущего, система. Мы же в одной лодке.
[...]
Я извинился и подбодрил её неловким голосом, но система не реагировала. Похоже, она решила просто игнорировать мои слова.
Мне стало неудобно разговаривать с самим собой, и я замолчал.
Сколько же я так ждал? Наконец система начала выводить в воздухе содержимое текста.
❖ ❖ ❖
Тристан и я в сопровождении рыцарей направились в маленькую деревушку недалеко от порта Бельфорте. Мы отправились на поиски создателя морских карт. Однако, видимо, из-за того, что я плохо объяснил, у Тристана всё это время был такой вид, будто его что-то беспокоит.
Путь до деревни по грунтовой дороге оказался довольно долгим. Какое-то время мы молча спешили, пока не достигли околицы нужной деревни. Вдалеке показались несколько крестьянских домов, окружённых старыми лачугами и невзрачными каменными оградами.
Как только мы вошли в деревню, на нас устремились любопытные взгляды жителей. То ли встретить дворян было для них редкостью, то ли ещё что, но возвращавшиеся с полей крестьянки поспешно уступали дорогу и с испуганными лицами низко кланялись. Тристан, немного осмотрев деревню, покосился на меня и спросил:
— Так это та самая деревня, где, как ты говорил, живёт создатель новой морской карты? Откуда ты знаешь?
— ...
Как мне это объяснить? Я всё ещё не мог придумать отговорку и погрузился в раздумья.
На самом деле, я был довольно известным актёром в Корее XXI века, и мне поступило предложение сыграть именно вашу роль в этой истории. Но когда я очнулся, то оказался не Тристаном, а, как назло, в теле Руэллина...
Кто бы поверил в такое? Даже я не смог бы так нагло это утверждать.
Ещё сложнее, чем говорить о вселении, было сказать, что мне предложили роль Тристана.
Да как можно было покуситься на такую внешность? Продюсеры, конечно, перегнули палку. Я не настолько плох собой, но... У нас с Тристаном разные жанры, разные.
В общем, раз я не мог рассказать правду, я прокашлялся и кое-как отговорился:
— Ну... Это человек, которого я знал в детстве.
Бровь Тристана слегка приподнялась:
— В детстве ты был знаком с кем-то, кто живёт в таком месте?
— Ну, до усыновления я ведь и сам был простолюдином.
— ...Усыновления?
Я бездумно сболтнул и тут же спохватился.
Тристан резко остановился. Даже у рыцарей, следовавших за нами, от удивления изменились лица.
А, это что, было секретом?
Я догадывался, что настоящий Руэллин скрывал факт усыновления от жителей Хезекии. Но я не придавал этому значения и совершенно забыл. Впрочем, с гордостью Руэллина, ему, наверное, было трудно в этом признаться.
Но раз уж всё выплыло наружу, что поделать? Тем более не было смысла скрывать это и дальше. Я пожал плечами и как ни в чём не бывало ответил:
— Да, меня усыновил виконт Элсворт. Кажется, в восемь лет... Хотя точно не помню.
Тристан посмотрел на меня со сложным выражением лица. Решив, что, возможно, нужно объяснить подробнее, я добавил всё, что пришло в голову:
— Вряд ли я был внебрачным сыном или родственником виконта Элсворта. Судя по тому, что я мельком слышал, им нужен был омега, и они искали его среди простолюдинов в своих землях. Ведь у виконта не было потомков-омег, пригодных для политического брака.
Я указал пальцем на своё лицо и усмехнулся. Конечно, не до уровня Тристана, но разве моё лицо не достаточно приличное?
— Наверное, выбрали и привезли ребёнка с более-менее сносной внешностью в раннем возрасте. Как и ожидалось, я проявился как омега, но, как назло, оказался рецессивным, так что надо мной изрядно издевались.
Я, как бы говоря «ничего страшного», пожал плечами и улыбнулся. Нет, честно говоря, мне было всё равно. В конце концов, это была не моя жизнь.
Однако лицо Тристана становилось всё более сложным. У него был такой взгляд, который заставлял меня нервничать.
Что это с ним?
❖ ❖ ❖
Значит, его вырастили так, чтобы виконт Элсворт мог всецело его использовать.
Руэллин выглядел так, будто ему всё равно. Но его безмятежная улыбка почему-то казалась печальной, и на сердце у Тристана вдруг стало тяжело. Следовавшие за ними рыцари тоже выглядели растерянными.
Ему пришла в голову мысль, что, возможно, всё это время все они ошибались насчёт Руэллина. Они верили, что Руэллин, влюблённый в Эверетта, сам вызвался быть шпионом. Однако...
«С некоторых пор он не проявляет и тени подобных чувств».
Перед глазами Тристана встала картина того, как Руэллин разрывал письма виконта Элсворта у него на глазах. Возможно, даже его влюблённость в Эверетта была с самого начала спланирована и организована виконтом. Тристан осторожно начал:
— Тогда, до того как ты приехал в Хезекию, сближение с Эвереттом...
Но Руэллин, словно не желая даже слышать об этом, замахал руками, обрывая его.
— Нет, этот... Нет, пожалуйста, даже не упоминайте этого принца. Разве вы не видели его физиономию? Это лицо человека, который ударит в спину тем сильнее, чем ближе вы к нему.
В этот миг Тристан потерял дар речи и ошеломлённо уставился на Руэллина. Вместо Тристана, стоявшего без слов, Герхард наклонил голову и спросил:
— Что такое «физиономия», Великая Герцогиня?
— А, это...— Руэллин отвёл взгляд и замолчал.
В груди у Тристана похолодело. Выражение лица Руэллина, который изо всех сил старался улыбаться, почему-то казалось горьким. Казалось, он больше не хочет ворошить болезненные воспоминания. Тристан сразу понял, что Руэллин пытается уйти от ответа.
Не желая ставить его в неловкое положение, он поспешил сменить тему.
— Так ты говоришь, что человек, нарисовавший новую морскую карту, живёт в этой деревне?
Рыцари, заметив неловкую атмосферу, тоже перестали задавать вопросы.
Продвинувшись вглубь деревни, мы увидели лабиринт узких грязных улочек и беспорядочно разбросанных ветхих домов. На лицах деревенских жителей, искоса поглядывавших на процессию Тристана, застыли следы долгой нищеты и усталости от тяжёлой жизни.
Среди пыльных переулков носились дети в поношенной одежде. Возможно, когда-то и Руэллин, как эти дети, ходил в старой одежде, голодал и с трудом выживал день за днём.
Когда Тристан заговорил о другом, лицо Руэллина наконец просветлело, и он радостно улыбнулся.
— Да, верно! А... Кажется, вон тот дом.
Руэллин указал на маленькую, убогую лачугу в углу деревни. Крыша от времени прогнила и просела, а стены густо заросли мхом.
Тристан смотрел на профиль Руэллина, и в его сердце защемило. Казалось, Великая Герцогиня Хезекии слишком хорошо знаком с этой нищей, убогой деревней. Словно это был знакомый пейзаж, запечатлённый в давних воспоминаниях.
«Неужели он жил в этой деревне до усыновления?»
Учитывая гордость Руэллина, решиться встретиться лицом к лицу со своим тёмным прошлым, да ещё и привести с собой Тристана и рыцарей, было, вероятно, нелегко. Но ради Хезекии Руэллин добровольно вернулся в это место.
Тристану было тяжело видеть Руэллина, который делал вид, что всё в порядке, и светился. Где-то глубоко внутри заныло, и Тристан, едва заметно сдвинув брови, последовал за Руэллином.
http://bllate.org/book/17784/1677601
