На этот вопрос он совершенно не ожидал услышать ответ.
Хеджун был твердо уверен, что Доджин вообще не знает подобных чувств, а если бы и знал, то проигнорировал бы и прошел мимо. Однако люди — слишком многогранные существа, поэтому приходилось учитывать исключения. Ему было безумно любопытно, но в то же время эта тема относилась к тем, правильный ответ на которые он ни за что не хотел бы знать, окажись тот отличным от его собственных мыслей.
— Вы за всю жизнь хоть кого-то искренне любили?
— Нет.
Ответ сорвался с его губ без малейшего промедления. Хеджун, который до этого гадал, какой же будет реплика, растерялся и переспросил:
— ...Почему?
— Зачем делать то, что всё равно остынет? Ведь в итоге тебя всё равно бросят и уйдут. У меня нет времени тратить его на подобную ерунду.
— Я ещё с прошлого раза заметил: почему вы так болезненно реагируете на то, что вас бросают?
— Мне кажется, это уже не наводящий вопрос. Возьмите талончик заново.
«Какая точность».
Сделав глоток воды, Хеджун с сожалением отступил. Как бы то ни было, своей цели он достиг.
Если бы Са Доджин при ответе проявил хоть каплю нерешительности или внутренних колебаний, Хеджун рисковал получить рану, которую тот ему даже не наносил. К счастью, этого не произошло. Обдумывая этот слишком уж лаконичный ответ, парень сам того не замечая слегка улыбнулся. И едва осознал это, как тут же заледенел. Надо было хотя бы отвернуться и улыбнуться, но он не смог скрыть эмоции, хотя мужчина сидел прямо перед ним.
Так и есть. Он почувствовал, как Доджин опешил от такой картины. Не смея больше смотреть на него, Хеджун зафиксировал взгляд на столе и попытался перейти в контратаку:
— Не насмехайтесь надо мной. А то могу и укусить.
Доджин на секунду задумался, а затем, ведомый какой-то своей мыслью, подался корпусом вперёд. Это движение было решительным, словно нарушение правил с пересечением центральной линии на строгом спортивном поле. Его следующий голос прозвучал крайне двусмысленно. В нём сквозила интимная интонация, словно кто-то медленно развязывал завязки на одежде:
— И куда же ты собрался меня укусить?
Лицо Хеджуна мгновенно вспыхнуло, и только тогда он снова уставился на сидевшего напротив Доджина.
— Будем считать это сексуальным домогательством за вопрос.
Качнув головой в знак отрицания, Доджин вернулся в прежнее ровное положение и заговорил уже гораздо более спокойным тоном. Похоже, именно эта тема интересовала его по-настоящему.
Тот факт, что это было домогательством, он оспаривать не стал.
— Ты плакал когда-нибудь после того, как стал взрослым?
— А почему вы об этом спрашиваете?
— Если нет, я сам заставлю тебя плакать.
— Мечтать не вредно.
— Отвечая встречным вопросом, ты упустил момент, когда нужно было пить. Отвечай.
Правила здесь работали исключительно так, как того хотелось Са Доджину.
Хеджун не собирался ничего скрывать, поэтому просто захлопал глазами. Он вытащил из головы все имеющиеся воспоминания, разложил их перед собой и принялся открывать крышки одно за другим.
Он словно иголкой прокалывал воздушные шары, уничтожая моменты, когда вполне имел право разрыдаться.
Когда умерла мать, он не плакал. Даже когда ему сказали, что из-за полного отсутствия зацепок придётся проводить вскрытие и без того изувеченного тела, он тоже не проронил ни слезы. Вот только в день похорон шёл дождь, и под этим предлогом он всё же поплакал. А ещё он разрыдался, когда отец, до этого живший как живой труп, наконец сказал ему идти спать в свою комнату. Это был последний раз.
Когда из-за обострившейся депрессии отца он остался совсем один на выпускном в старшей школе; когда ему пришлось отказаться от своей первоначальной мечты и поступить в полицейскую академию; в день, когда его официально назначили на должность; в момент, когда он впервые защёлкнул наручники на запястьях преступника; и даже когда он, получив тяжёлое ранение во время расследования, в одиночку возвращался домой из больницы — слёзы не шли.
Он усердно пытался убедить себя в обратном, обманывая собственное сердце, но, оглядываясь назад, понимал: его жизнь до сих пор трудно было назвать нормальной. В ней вечно что-то шло наперекосяк, и повсюду подстерегали проблемы. Было настолько одиноко и тяжело, что он не мог позволить себе даже заплакать вслух — ровно в той степени, в какой этот тупик казался непреодолимым. Однако, помня об отце, который пообещал жить дальше ради звуков его дыхания, Хеджун всегда дышал бодро и ровно, пусть даже делать выдох порой бывало невыносимо трудно.
— Если подумать, то после того, как я повзрослел, я действительно ни разу не плакал. На это просто не было времени.
— Скорее, у тебя не было для этого душевных сил. Ты ведь каждый раз поднимаешься наверх, когда тебе хочется поплакать?
Его палец, указавший прямо в пустоту, был идеально ровным.
Са Доджин оказался прав.
— Ну... Наверное, так оно и было...
Когда он замялся, не договорив, Доджин осторожно продолжил, словно прощупывая почву:
— Почему бы просто не бросить всё? Так ведь намного проще.
— А вы, начальник, живёте проще — и от этого счастливы?
— ...
— Не цепляться ни за что вокруг, верить только в себя... Сперва я и сам пытался так делать, но это оказалось слишком одиноко. Мне просто не хотелось остаться одному. Я не «не бросаю», я просто не могу бросить. Потому что я трус.
Доджин замер с таким видом, словно у него перехватило дыхание, и ничего не ответил. Поэтому Хеджун сам заполнил возникшую пустоту:
— Похоже, я далеко не такой сильный, как вы.
В конце фразы послышался лёгкий, едва уловимый вздох.
Ему показалось, что ещё немного — и он выложит Са Доджину слишком много лишнего. Его собственная душа от этой исповеди, может, и облегчилась бы, но душу начальника эти откровения лишь обременят. Пора было заканчивать. Хеджун намеренно придал голосу бодрые нотки и объявил о завершении этой занятной игры:
— Этот допрос начинает нагонять тоску, так что давайте завязывать с ролью свидетеля. Пусть и у вас, и у меня будет строго по одному последнему вопросу. Я начну первым. Если честно, меня это настолько сильно мучает, что я из-за этого несколько дней спать не мог. Понимаю, что тема сложная, но мне бы очень хотелось услышать ответ.
— Слишком долгая прелюдия. Я послушаю, а там посмотрим. Задавай.
Хеджун опустил локти на стол, устроил подбородок на ладонях и, слегка наклонив голову, пристально посмотрел на собеседника. В мягких бликах оранжевого освещения его тёмные зрачки мерцали и слегка подрагивали.
Его губы плавно разомкнулись:
— В тот день... почему вы взяли меня за руку?
Он выразился туманно, сказав просто «в тот день», но они оба безошибочно поняли, о каком именно моменте шла речь. Доджин несколько раз легко постучал длинными пальцами по столешнице. Судя по всему, вопрос, который парень преподнёс как невероятно сложный, не произвёл на него сильного впечатления. На лице Доджина отразилось выражение в духе: «И зачем было спрашивать об этом с таким серьёзным видом?» Его реплика прозвучала как встречный вопрос, но это, без сомнения, и был ответ:
— Разве тебе не следовало сперва спросить, почему у меня тогда встал?
Побелевший от испуга Хеджун мгновенно выпрямился в струну и, как уже делал до этого, воровато огляделся по сторонам. За это время на противоположной стороне палатки заполнилось несколько столиков, но непосредственно вокруг них по-прежнему никого не было. Переведя дух, он осторожно заговорил:
— Ну, на это-то я ответ знаю. А вот с рукопожатием у меня пазл никак не складывается.
В расслабленном взгляде Доджина внезапно промелькнуло нетерпение:
— Знаешь, говоришь?
— Вам, должно быть, просто приносило кайф и удовольствие издеваться надо мной. Разве не так?
Мужчина сидел неподвижно, держа спину идеально ровно, и сверлил Хеджуна тяжёлым взглядом. В его глазах читалось глубокое любопытство, словно он разглядывал какое-то диковинное существо. Этот взгляд был настолько осязаемым и плотным, что Хеджуну на мгновение показалось, будто его тело сейчас вспыхнет. Было такое чувство, будто в каждую пору его кожи со всех сторон безжалостно вонзаются острые иглы.
Сколько прошло времени?
Доджин сам налил алкоголь в пустой бокал, осушил его одним махом и разомкнул покрасневшие губы, давая понять, что пришёл черёд его финального вопроса.
Его голос прозвучал пугающе мягко и обволакивающе:
— Поцелуемся?
— Да.
— ...
Дзынь!
Ответив на автомате и тут же испугавшись собственной прыти, Хеджун неловко дёрнул рукой и задел тарелку. Посуда с грохотом рухнула на пол и принялась шумно вращаться, точно волчок.
Заметив, что на этот звук уже спешит официант, Хеджун махнул ему рукой, показывая, что всё в порядке, и сам наклонился, чтобы поднять тарелку. Скрывшись под железным столом, он сердито наморщил нос, мысленно костеря себя за глупость. Голова шла кругом от мысли, какую непростительную оплошность он только что совершил. Медленно выпрямив спину, он напустил на себя максимально невозмутимый вид и поспешил исправить ответ:
— Нет. Я не хочу.
— Ты ведь сказал, что не хочешь идти домой, руководитель Нам.
— Да, в общем-то. Но, думаю, мне уже пора потихоньку...
— Если я прямо сейчас предложу тебе поехать в отель вместе, что ты ответишь?
У Хеджуна помутилось в глазах, и он на мгновение забыл, как дышать. Доджин, словно догадавшись об этом, протянул руку, крепко обхватил его за кадык и принялся массировать, будто заставляя сделать вдох. Несколько раз кашлянув, Хеджун в полном оцепенении растерянно уставился на него. Он приоткрывал рот, чувствуя, что нужно хоть что-то сказать, но из-за того, что мысли путались, несколько раз закрывал его обратно.
«Неужели его заинтересовало моё тело?»
Это не казалось чем-то абсолютно невозможным.
Существуют стадии, через которые проходит человек, сталкиваясь с чем-то негативным. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. И, наконец, принятие. То, что Доджин какое-то время вёл себя странно и придирчиво, скорее всего, было стадиями отрицания и гнева, а последовавшее за этим относительное дружелюбие — чем-то вроде торга. Хеджун не знал, была ли у него депрессия или он её пропустил, но его нынешние слова определённо говорили о стадии принятия.
— Я боюсь превратно истолковать ваши намерения, поэтому хочу уточнить... Вы сейчас меня соблазняете?
— Ты толкуешь всё совершенно верно.
— Вы хотите переспать со мной?
— Формулировка «надо попробовать, чтобы прийти к окончательному выводу» будет ближе к истине.
Слегка приоткрытый рот Хеджуна никак не закрывался. Неужели ему лишь казалось, будто взгляд Са Доджина пытается заглянуть куда-то вглубь него? Как бы то ни было, от смущения парень поспешно захлопнул рот и накрыл ладонью шею в том месте, где только что касалась чужая кожа. Он даже не был уверен, правильно ли расслышал его слова. И совершенно не представлял, как нужно отвечать, если всё это происходит наяву.
Он безумно этого хотел, но в то же время не хотел. Ему не хватало смелости. Са Доджин был слишком опасным человеком, чтобы соглашаться на его предложение ради одной ночи. Они оба мужчины, работают в одном управлении, к тому же вращаются в одной сфере и обречены постоянно видеться в будущем. Да и их нынешние отношения, хоть и стали чуть лучше, всё равно были далеки от идеала — и всё это застревало в горле острой костью.
Но больше всего он боялся, что в этих отношениях, к которым Доджин отнесётся как к лёгкому развлечению, сам он застрянет в одиночестве до полной потери пульса...
Доджин, словно заметив его внутреннюю борьбу, добавил самым будничным тоном:
— Относись к этому проще. Я ведь не жить вместе тебе предлагаю, а просто перепихнуться один раз.
— Проще...
Сам он меньше всего на свете умел относиться к вещам проще.
Пока парень мысленно повторял услышанные слова, Доджин поднялся с места и направился к кассе. Судя по всему, собирался расплатиться. Хеджун проводил его взглядом и открыл ещё не распечатанную бутылку соджу. Он понимал, что игра окончена, но сейчас ему позарез нужен был алкоголь. Ему жизненно необходимо было залить в горло обжигающую жидкость.
Наклонив бутылку, он щедро плеснул соджу в бокал с пивом. Парень уже собирался залпом осушить наполнившийся до краёв бокал, как вернувшийся Доджин отобрал его и выплеснул содержимое прямо на пол. Хеджун возмутился:
— Зачем вы его вылили?
— Слушай меня внимательно. Отныне я буду делать всё исключительно так, как хочется мне.
— Можно подумать, раньше вы поступали как-то иначе.
— Если тебе не нравится — скажи «нет». И в ту же секунду всё прекратится.
Глаза Хеджуна испуганно забегали.
По сути, Доджин сейчас озвучил своего рода стоп-слово. Предоставить ему право остановить процесс — значило передать финальный ключ в его собственные руки. На первый взгляд казалось, будто парень сам управляет ситуацией, но на деле всё по-прежнему оставалось под контролем Доджина.
Почувствовал ли он его колебания? А может, просто зрит в самый корень. Сразу видно бывшего адвоката: его манера поровну делить ответственность была до крайности хитрой и расчётливой.
Тишина затягивалась. Хеджун смирно держал руки на бёдрах. Доджин, считав сигналы его тела, крепко обхватил его застывшие плечи. В момент, когда их взгляды пересеклись по диагонали, мужчина вложил в этот захват всю свою силу. Он принудительно поднял растерянного Хеджуна со стула.
— Выходи.
Схватив Хеджуна за горячую от алкоголя ладонь, он уверенно потащил его за собой прочь из заведения.
***
Они дошли до дверей номера.
Это был тот самый отель, куда они давным-давно приезжали вместе с Са Доджином для задержания преступника. То, что из огромного множества гостиниц именно эта оказалась ближе всех, походило на какую-то злую шутку судьбы. Более того, Доджин, руководствуясь одному ему известными мыслями, потребовал заселить их именно в ту комнату, где они когда-то сидели в засаде.
На этаже люксовых номеров, где комнат было совсем немного, стояла суровая, почти пугающая тишина. Впрочем, возможно, здесь было просто чисто и спокойно, а гнетущее ощущение создавалось лишь из-за его собственного настроя.
Пока они добирались сюда, между ними не прозвучало ни слова. Странным было лишь то, что Доджин всю дорогу продолжал крепко держать его за руку. Они сами открыли дверь и вошли внутрь. За их спинами щёлкнул замок, и комнату залил полумрак.
Хеджун, который до этого смирно шёл за Доджином, впервые перехватил инициативу и ухватился рукой за край его пиджака, останавливая его. Мужчина, собиравшийся его поцеловать, замер.
— Тебе страшно?
Судя по тому, что он не спросил, против ли парень, Доджин прекрасно раскусил: дело вовсе не в нежелании. Оказавшись в затруднительном положении, Хеджун отвёл глаза. Он добирался сюда на одном дыхании, и теперь ему позарез требовалось время. Казалось, стоит сделать шаг дальше и своими глазами увидеть обстановку спальни, как пути назад уже не будет.
«Действительно ли это правильный выбор?»
Са Доджин принадлежал к исключительно опасному типу людей. Этот человек, полный тайн, только внешне казался расслабленным, но внутри всё было иначе. Его хвалёное хладнокровие работало лишь до тех пор, пока ему было плевать на происходящее, но стоило ему обратить на что-то внимание, как всё менялось. Циничный, но неистовый.
Это было понятно по одному только его неотрывному, гипнотизирующему взгляду, которым он каждый раз буравил его до победного конца. Он был дотошным, чутким и придирчивым. Человек совершенно не его полёта, парень просто не сможет его потянуть.
И ведь на самом деле Доджин вовсе не был мягким.
То, что он проявлял эту редкую мягкость исключительно к нему, пугало Хеджуна ещё сильнее.
Насколько сильно он окажется ранен, когда этот день закончится?
— Если мы сделаем это, кем мы станем друг другу? — Хеджун с трудом озвучил вопрос, бивший в самую суть.
Доджин ответил чётко и без прикрас:
— Станем теми, кто переспал.
— То есть... просто партнёрами по сексу?
— А ты хочешь заняться со мной чем-то ещё, кроме секса?
Румянец на светлой коже Хеджуна стал почти розовым. Стоило его ушам впитать этот вопрос, как бледные щёки в реальном времени залила густая краска. Чувствуя, как горит всё лицо, парень тем не менее твёрдо взял себя в руки. В любое другое время он бы уклонился от ответа, но сейчас в нём бродил алкоголь, к тому же он уже стоял в гостиничном номере ради секса с мужчиной. В такой ситуации малодушничать было глупо.
— А если мне потом захочется ещё, что мне тогда делать?
— Как что. Переспим ещё раз. Остальное обсудим внутри.
— Подождите.
Из-за того, что его то и дело неожиданно тормозили, в голосе Доджина промелькнуло нетерпение:
— Что ещё?
— У вас... вообще точно встанет?
Мужчина, уже собиравшийся наконец пройти в спальню, посмотрел сперва на свой пах, а затем на Хеджуна. Он нахмурился с таким видом, будто только что услышал нечто абсурдное — вроде пылающей зимы или сковавших лето заморозков.
Его ухоженные губы разомкнулись, и сорвался леденящий голос:
— Что я сейчас услышал?
— Я просто подумал, вдруг тогда всё произошло чисто случайно. Если мы зайдём в комнату, разденемся догола, а у вас ничего не выйдет, куда мне девать этот позор? Вы мне тогда моральный ущерб возмещать будете?
— В этом нет никакой необходимости.
— А мне необходимо. Нам вообще-то каждый день видеться по работе.
Доджин на секунду задумался, просчитывая, как именно преподнести всё Хеджуну, чтобы тот окончательно уяснил суть. Ответ нашёлся на удивление быстро. Для убеждения детектива не было ничего лучше вещественных доказательств. В данном случае самым верным решением было заставить его прочувствовать всё собственным телом.
Выпустив запястье Хеджуна, которое он до этого крепко держал, Доджин притянул его к себе за талию левой рукой. Этого показалось мало, и он вплотную вжал парня в себя бёдрами.
— На-начальник Са... Ниже... мы соприкасаемся.
— И что с того? Ты ведь сам пошёл за мной, чтобы тебя трахнули.
— ...
— Сейчас я докажу, почему твои сомнения бесполезны. Ну же.
Испуганные глаза Хеджуна опустились вниз. Из-за того, что они стояли вплотную, разглядеть очертания было трудно.
Считав его любопытство, Доджин потёрся своей ногой о его бедро. Хеджун отчётливо и ясно ощутил внушительный объём плотно упакованного члена. В прошлый раз, в комнате допроса, парень слишком сильно растерялся и находился в экстремальной ситуации, поэтому не успел осознать масштабы, но он оказался невероятно длинным и массивным. В голове промелькнуло сомнение, способно ли человеческое тело вообще безболезненно вместить в себя такое. Полагаясь на интуицию, он выдвинул одну гипотезу:
— Это... он уже встал?
Доджин ничего не ответил. Он лишь пристально посмотрел на него с немым укором, словно поражаясь, как можно не отличать эрекцию от спокойного состояния.
«Если он ещё даже не встал, то как у него могут быть такие длина и диаметр?»
Потеряв дар речи от растерянности, Хеджун робко опустил ладони на плечи Доджина и тревожно забегал глазами. Пользуясь заминкой, мужчина перешёл к более откровенным ласкам. Его большой палец коснулся нижней губы Хеджуна, а затем с силой надавил на неё. Не давая ему закрыть рот, Доджин наклонился и вплотную выдохнул воздух прямо в щель между губами. Их дыхание смешалось на кратком расстоянии, где кожа ещё не соприкасалась.
Какая-то необъяснимая дерзость овладела Хеджуном в этот миг. Крепко вцепившись пальцами в воротник его пиджака, он изо всех сил потянул визави на себя, заставляя наклониться ещё ниже. Стоило их лицам сблизиться, как парень кончиком языка мазнул по его губам. Почувствовав это влажное, мягкое прикосновение, Доджин, чьи глаза уже потемнели от острого вожделения, перехватил одну из рук Хеджуна, покоившихся на его широких плечах, и глубоко засунул его указательный палец себе в рот.
— Начальник Са, ах...
Влажный язык облизал тонкую кожу, обтягивающую изящную кость. Доджин неотрывно гипнотизировал взглядом расширившиеся зрачки Хеджуна и сделал несколько пошлых, сосущих движений.
Звуки влажного трения плоти о плоть отчётливо зазвучали в полумраке комнаты, накаляя воздух.
В конце концов он с силой прижался к нему пахом.
К огромному удивлению Хеджуна, член Доджина, который до этого лишь слегка реагировал, начал стремительно увеличиваться в размерах. Парень левой стороной бедра ощутил всю цепочку этих изменений: как ствол медленно наливается стальной жёсткостью и разбухает в тесном пространстве, отчего брюки натягиваются до предела.
— ...!
Мгновенно затвердевший член мужчины увеличился до таких объёмов, что Хеджун даже побоялся представить этот масштаб в уме. У парня занемели руки и ноги, а затылок сковало напряжением.
Появилось отчётливое чувство, будто вся кровь разом отлила к паху. Словно не замечая этого, Доджин просунул уже свой большой палец в рот Хеджуну, дразня ровные зубы и язык. Его взгляд спрашивал: «Ну что, теперь веришь?» В следующий миг он полностью накрыл своими губами его приоткрытый рот и грубо, ненасытно впился в него, буквально засасывая нижнюю губу.
— Хмм...
Прижавшийся к бедру вставший член Са Доджина едва заметно дёрнулся.
Мужчина накрыл короткий стон Хеджуна своим на удивление низким, хриплым голосом:
— Ну что, убедился?
— ...Да.
Тогда он снова крепко сжал влажную ладонь Хеджуна и увлёк его за собой в спальню.
http://bllate.org/book/17759/1875870
