Доджин достал папку с документами и слегка небрежно опустил её на стол. Затем медленно открыл колпачок перьевой ручки.
Пока он это делал, Хеджун тоже протянул руку, чтобы забрать документы. Ладно всё остальное, но терпеть убытки из-за оперативных расходов он не собирался. Ответственность за них пришлось бы нести всей команде, поэтому он просто не мог отступить. Они и так экономили каждую вону из своего и без того небольшого бюджета, а брать деньги в долг под будущие расходы было бы слишком тяжело.
Твёрдо решив, что обязан отстоять этот вопрос во что бы то ни стало, Хеджун только занёс ладонь над папкой, как вдруг:
— Я понял. Но, начальник, насчёт оперативных расходов нашей группы…
Доджин внезапно с силой вонзил перо ручки прямо между указательным и средним пальцами Хеджуна.
Острый наконечник впился в белую бумагу. Сместись он хоть немного — ручка пробила бы не бумагу, а кожу.
Округлив глаза, Хеджун медленно и глубоко вдохнул. Сначала он перевёл взгляд на перьевую ручку между пальцами, затем — на Доджина.
Сердце бешено колотилось, и он ещё раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.
Доджину же, казалось, было совершенно всё равно. Он лишь слегка улыбнулся и непринуждённо произнёс:
— Чернила хорошо идут.
И это было правдой. Чёрные чернила уже растекались между его длинными пальцами.
Сдерживая ярость и едва заметную дрожь ресниц, Хеджун с трудом ответил:
— Буду считать это вашей благодарностью за то, что я хорошо поработал, как собака.
— Почему вы так любите сравнивать себя с собаками? Может, потому что одного вида? Руководитель Нам ведь тоже неплохо лает.
— Да. И если однажды я вас укушу, просто считайте, что это сделала собака.
— Насколько я знаю, собак, которые кусают людей, усыпляют.
— Если меня не трогать, я тоже не кусаюсь.
— О, вам сделали прививку от «агрессии»? Иногда вы даже умеете делать правильные вещи.
Пожалуй, во всём мире не нашлось бы человека, который умел бы так изысканно унижать людей, как Са Доджин.
Хеджун крепко стиснул зубы и сменил тему:
— Я бы попросил вас убрать это. Мне нужно забрать документы.
Доджин не стал возражать и вытащил перо из бумаги.
Хеджун тоже попытался оторвать ладонь от листов. Кожа уже успела вспотеть и неприятно скрипнула. Он осторожно приподнял руку, чтобы не размазать чернила по документам ещё сильнее, но следующее движение Доджина заставило его снова замереть.
На этот раз Доджин перевернул ручку и тупым концом с силой прижал её к тыльной стороне ладони Хеджуна, прямо по выступающим венам.
То, как медленно и плавно Доджин давил на ручку, ощущалось странно… почти интимно.
Это прикосновение не причиняло боли, но слишком сильно раздражало нервы. Оно методично терзало все чувства Хеджуна, словно тонкий звон в ушах, который никак не прекращался.
Этот расчётливый жест напомнил ему тот случай, когда Доджин приставил дуло пистолета к его лбу.
В конце концов Хеджун впился взглядом в Доджина. Он мог бы просто выдернуть руку, но, не понимая до конца истинных мотивов начальника, остался в прежней позе и спросил:
— Что именно вы хотите мне сказать?
— Что вы стоите? Вам же сказали проваливать.
— Да, тогда я пойду.
Пытаясь избавить команду от мелких хлопот, он в итоге нажил себе ещё более крупную неприятность. Сам пострадав из-за того, что попытался исполнить желание самого младшего сотрудника, Хеджун как можно небрежнее попрощался и поспешно, почти бегом, покинул кабинет начальника отдела. Едва закрыв за собой дверь, он неосознанно провёл кончиком пальца по ребру карты, которого только что касались пальцы Доджина. Не в силах унять подступивший гнев, он с ушами, пылавшими цветом недозрелой вишни, зашагал по коридору обратно в офис первой группы.
Доджин, который через окно своего кабинета провожал его взглядом, пока Хеджун не скрылся из виду, слегка приподнял перьевую ручку. Вспоминая робкие, нервные движения чужой руки, поглаживавшей его карту, он плавно провёл пальцами по корпусу ручки, к которому только что прикасалась мягкая кожа подчинённого.
На его лице отразилась сложная, едва уловимая эмоция. Некоторое время он вертел перьевую ручку в руках, после чего с раздражением бросил её в ящик стола.
***
В заведении стоял гул.
В воздухе смешивались шкворчание жарящегося мяса и перестук посуды. За исключением Хеджуна, руководителя группы, все сотрудники первой следственной группы Особого отдела сидели вокруг двух сдвинутых круглых столов.
— Почему руководителя до сих пор нет? Мясо уже полностью прожарилось. Может, позвонить ему?
Стоило Ким Кансану задать этот вопрос, как раздвижная дверь со скрипом отворилась.
Внутрь вошёл Хеджун — тот самый человек, о котором только что говорили. В обеих руках он держал целую кучу объёмных, доверху набитых фирменных пакетов. Самый младший сотрудник мгновенно вскочил со своего места, помог забрать вещи и вернулся к столу. На белых щеках Хеджуна, пытавшегося перевести дух, проступил лёгкий румянец.
— Ну чего вы ждали? Я же просил начинать без меня.
Первая следственная группа представляла собой элитный отряд из пяти человек, включая руководителя — Хеджуна.
Инспектор Ма Чонын была его хубэ по Полицейской академии; инспектор Юн Тэван обладал огромным опытом оперативной работы; инспектор Хван Сиу попал в органы благодаря особым заслугам в дзюдо; и, наконец, самый младший — помощник инспектора Ким Кансан. Всех их связывало одно: каждый в своё время получил от Хеджуна ту или иную помощь. Юн Тэван и Хван Сиу были ниже его по званию, но гораздо старше руководителя группы по возрасту, и тем не менее охотно пошли к нему в команду, чтобы вместе выполнять всю грязную работу.
Несмотря на жест Хеджуна, призывавший скорее приступать к еде, подчинённые даже не притронулись к палочкам. Вместо этого они неотрывно смотрели на принесённые им пакеты.
— Руководитель Нам, что это всё такое? Ты как будто к эвакуации подготовился.
Юн Тэван окинул его недоумённым взглядом. Смущённо улыбнувшись, Хеджун сверился с названиями брендов на пакетах и разложил их перед каждым сотрудником.
Пока Ма Чонын с явным подозрением разглядывала свою ещё не распакованную коробку, Ким Кансан незаметно заглянул в самый большой и тяжёлый пакет, предназначавшийся Юн Тэвану, и восхищённо затрепетал:
— Красный женьшень и массажёр? Идеальный подарок для «отца-голубя»! У нашего руководителя просто невероятное чутьё!
Трое мужчин в полном ступоре уставились на Ким Кансана, но Ма Чонын, для которой подобное, видимо, было привычным делом, резко его оборвала:
— Для «отца-гуся». Ну и тупица. Из-за таких, как ты, нормальных людей вроде нас тоже считают придурками и кроют матом.
— Простите. Для «отца-гуся». Просто язык сорвался.
Она слегка стукнула Ким Кансана тыльной стороной ложки по лбу, после чего повернулась к Хеджуну и продолжила расспросы:
— Руководитель, что всё это значит? Мы все здесь государственные служащие. Подарки из сомнительных источников я не приму.
Хван Сиу, посчитав это замечание вполне уместным, тоже провёл черту:
— Вы что, торговый центр ограбили? Кажется, это шарф для моей жены, но ведь этот бренд — люксовый? Зарплата госслужащего у всех на виду, откуда вдруг такие деньги? Я тоже не могу это взять. Это же прямое нарушение Закона о государственных служащих.
Кое-кто за последнее время заставил Хеджуна зубрить этот самый закон вместе с Законом об исполнении обязанностей сотрудниками полиции от корки до корки. Так что он был прекрасно осведомлён. Разумеется, существовали юридические нормы, запрещавшие дарение между коллегами-чиновниками, однако среди полицейских едва ли нашёлся бы хоть кто-нибудь, кто строго их соблюдал.
Как известно, детективы — люди, которые понимают и принимают ситуацию, только когда им предъявляют вещественные доказательства. Впрочем, сомневаться во всём, даже видя это собственными глазами, было их профессиональным роком. Ничего не поделаешь — Хеджун вытащил из кармана куртки бумажник, а из него достал тонкую пластиковую карту.
— Купил на это.
Юн Тэван, лично проверив имя владельца на лицевой стороне карты, пришёл в ужас:
— Это же карта начальника отдела! Как можно было так использовать то, что дали на совместный ужин? Руководитель Нам, тебя же за такое снова привлекут к дисциплинарной ответственности.
— Я купил с его разрешения. Сказал, что вы все знатно потрудились.
— Но даже так — покупать такие дорогие вещи?
— Если доверил кошке рыбу, начальник должен быть готов к подобным последствиям.
Оправдавшись, он обратился к Ма Чонын — единственной, кто, судя по всему, сразу сообразила, в чём дело, — и дал указание:
— Алкоголь заказали самый дорогой? За сам ужин мы тоже расплатимся этой картой. Заказывайте всё, что хотите, а поскольку мясо здесь безумно вкусное, попросите завернуть с собой, чтобы забрать домой. Не мы же одни хотим есть.
Все по-прежнему лишь ошеломлённо смотрели на него. И только Ма Чонын с ледяным спокойствием нажала на кнопку вызова персонала и сделала дополнительный заказ. Пока инспектор Ма требовала мясо на вынос, алкоголь и прочее, детектив Хван Сиу наполнил стопку Хеджуна.
— Похоже, наш руководитель поймал сильный стресс. В любом случае торговый центр уже закрылся, так что завтра мы всё это вернём обратно. А пока — выпейте стопку. И вообще, в следующий раз просто раздайте всем какие-нибудь витамины.
Хеджун, принимая стопку, решительно покачал головой. О возврате не могло быть и речи. Он ни за что этого не допустил бы. Это была очередная схватка в их затяжном противостоянии, которое шло прямо сейчас и неизвестно было, когда закончится. Если Доджин хоть как-то посмеет зацепиться за этот поступок, Хеджун планировал приплести сюда и кумовство, и дачу взятки, чтобы с поличным подать на Са Доджина официальную жалобу. Если не сделать хотя бы этого, от чувства несправедливости он сегодня ночью точно не уснёт.
— Какой ещё возврат? Скоро сюда придёт сам владелец карты, так что даже не заикайтесь об этом.
Подчинённые разразились смехом, признавая поражение. Хеджун всегда гордился своей гибкостью во многих вопросах, но стоило делу коснуться Са Доджина, как его мышление становилось бесконечно упрямым. Впрочем, реакция противоположной стороны мало чем отличалась, поэтому их битва продолжалась без конца. Все лишь покачали головами и, прекрасно зная, что отговаривать его бесполезно, один за другим сдались и принялись за еду.
Взяв щипцы, детектив Юн Тэван разложил готовое мясо по тарелкам команды. Ким Кансан, который с палочками в руках принимал по кусочку, словно птенец, внезапно замер и уставился на висевший прямо перед ним телевизор. Его удивлённый палец указал точно на экран:
— О? Это же начальник.
В этом заведении было прекрасно всё: и вкус, и щедрость хозяев, и даже парковка. Единственным минусом было то, что из-за близости к зданию управления здесь при каждом визите крутили новостной канал. Хеджун, который как раз обменивался стопками с Хван Сиу, осушил рюмку соджу одним глотком и проворчал:
— Я же просил переключить канал. Сколько раз прихожу, столько и говорю...
Поскольку он думал об этом человеке каждую секунду, голова сама собой повернулась в сторону экрана, вопреки его желанию на него смотреть.
Мужчина с безупречными чертами лица на видео проводил брифинг для прессы. Журналисты обожали использовать эти кадры просто потому, что они удерживали зрителей у экранов. За последние несколько дней Хеджун видел этот ролик в новостях столько раз, что пальцев одной руки не хватило бы сосчитать.
Бегущая строка внизу экрана сообщала, что самый молодой ректор университета, совершивший нападение и подстрекавший к убийству, передан в прокуратуру. Этот человек долгие годы был молодёжным ментором и вёл за собой всю Корею, так что общественный резонанс оказался колоссальным. На протяжении двух месяцев следствия всю страну сотрясали споры о том, действительно ли он является преступником.
Са Доджин выдавал в прессу скандальные подробности дела порционно и в нужный момент — точно ведьма из «Гензеля и Гретель», разбрасывающая сладости. В результате этого медийного всплеска скандал вокруг внебрачного ребёнка известного политика был благополучно похоронен.
«Он ради этого в полицию пошёл?»
Как бы высоко ни летал Са Доджин, он оставался сотрудником полиции. И тем не менее Хеджуна не покидало ощущение, что тот использует расследование не как работу полиции, а как политический инструмент. За его спиной определённо стоял отец — человек, заправляющий корейской политической ареной.
Обладая острой детективной интуицией, все сотрудники первой группы сосредоточили внимание на беззвучном видеоряде. Хеджун не сомневался, что коллеги разделяют его профессиональное возмущение, и направил на них полный надежды взгляд. Однако стоило изображению Доджина исчезнуть с экрана, как слова Ким Кансана выбили из него всю спесь:
— Ва-а, наш начальник действительно чертовски красив. От него так и веет аристократизмом.
Рука Хеджуна, опиравшаяся на стол, соскользнула. Не замечая этого, Ким Кансан снова перевёл взгляд на жаровню и продолжил восхищаться. Инспектор Ма Чонын, которой тоже нравилось лицо Са Доджина, поддержала его:
— Прямо глаза радуются. Зрение моментально проясняется. Больше всего мне нравится этот его взгляд, которым он презирает всё живое. Ну вылитый принц.
— И всё-таки бог несправедлив, верно? Он потрудился на славу только над начальником и нашим руководителем.
— А тебя он лепил, когда засыпал.
— Интересно, о чём он думает, когда каждое утро смотрит на себя в зеркало?
Слушая диалог этой парочки, Хеджун стряхнул кисть и сам налил себе алкоголя. Прихлёбывая горькую жидкость, он самокритично отозвался:
— «Как бы мне сегодня приструнить Нам Хеджуна».
Прекрасно знающие ситуацию подчинённые не посмели рассмеяться и лишь тихонько покашляли. Заметив перед Хеджуном пустую стопку, Юн Тэван наполнил её до краёв и по-взрослому заговорил:
— С начальником Са у нас ведь это уже третье совместное дело? Человек он, конечно, холодный, но чем больше смотришь, тем яснее видишь — работает он потрясающе.
Ким Кансан, который ещё со времён своего первого перевода в Центральное управление открыто заявлял, что уважает Са Доджина, с воодушевлением вклинился в разговор:
— Именно поэтому он в таком возрасте уже получил звание старшего инспектора.
И действительно, в блистательной карьере Са Доджина было более чем достаточно моментов, способных вызвать зависть у рядовых детективов. Вместо того чтобы заступить на службу сразу после окончания Полицейской академии, он получил лицензию адвоката и поступил в органы по специальному набору. А несколько лет назад стал темой для бурных обсуждений, когда получил повышение, отслужив минимальный срок, необходимый для получения звания суперинтенданта.
Когда его только перевели из Главного управления в Центральное, все сомневались, сможет ли изнеженный сынок из элитного района Восьмого округа выдержать жёсткую работу в Особом отделе. Честно говоря, на него смотрели косо, подозревая, что стремительный карьерный рост — лишь заслуга влиятельного отца, тяжеловеса политических кругов, дважды приводившего президентов к власти, а слухи об исключительной компетентности сына сильно преувеличены. Однако Доджину хватило всего одного месяца, чтобы лично доказать свои следственные способности и вдребезги разбить все эти опасения.
Гордясь им так, словно это были его собственные достижения, Ким Кансан повернулся к Хеджуну и Ма Чонын и продолжил расспросы:
— Вы двое окончили то же учебное заведение, что и начальник отдела. Разве нет каких-нибудь историй из прошлого? Расскажите что-нибудь интересное. Хочу похвастаться перед коллегами своего года выпуска.
http://bllate.org/book/17759/1870295
