Действие экстры происходит после 49 главы.
Прижав к груди ногу и опустив на колено голову, Фан Лао рассматривал в руке веер. Он то раскрывал его, являя нежно-фиолетовую ткань с белой вышивкой, то с тихим шуршанием закрывал. Сквозь узоры на дереве пробивались лучи поднимающегося из-за горизонта солнца.
Сколько времени Фан Лао так просидел? Шичэнь? Два? Всю ночь? Или весь день? Он не особо помнил, поглощенный мыслями об этом веере, который забрал из той жизни, где его знали как «заклинателя».
- Редко когда ты пребываешь в таком состоянии, - раздался голос позади.
Закрыв веер, Фан Лао взглянул на подошедшего мудреца Ао, вставшего рядом с ним на городской стене. Жунгуан позади еще не до конца проснулся, редкие люди – в основном лавочники – открывали ставни и зажигали свет в домах, готовясь встретить первых посетителей. Впереди же распростерлась равнина с возвышающимися на востоке высокими зелеными горами, а на севере заснеженными, утопающими в облаках.
- Разве? – безразлично спросил Фан Лао.
- Не припомню, чтобы ты забирал вещи на память. Убил всего лишь второго императора, а словно стал мягче.
Фан Лао столь резко развернул веер, что спугнул сидевших на зубьях стены воробьев. Лишь Маньвэй в образе ворона не вздрогнул, смотря черными глазами куда-то вперед.
- Или дело не в императорах? – сощурив светлые глаза, с хитрой улыбкой спросил мудрец Ао. – Ты все еще думаешь о том, что случилось в Цинхэ? Ты оставил в живых того, кто видел твое настоящее лицо, твою сущность, а ведь раньше такого не случалось. Видимо, от человека в тебе больше, чем от Бедствия.
- Кажется, ты этому рад, - заметил Фан Лао, взглянув на него своими разноцветными глазами.
- Ты пошел в мать, так разве я не могу этому не радоваться?
Фан Лао был иного мнения, но решил промолчать.
- Куда дальше направишься? И как скоро? – спросил мудрец Ао, погладив ворона по подбородку. Тот не смел отпрянуть, однако и выглядел так, словно с трудом сдерживался, чтобы не цапнуть его за палец.
- Я обещал новому императору Хуашань навестить его после свадьбы, а после направлюсь в Лаху, - не стал скрывать Фан Лао.
- Лаху, значит… - тихо произнес мудрец Ао, и зрачки в его глазах засветились белым. – Помнится, их император пронзил шею Фан Миня стрелой.
- Тогда его постигнет такая же судьба.
Довольно взглянув на сына, мудрец Ао перевел разговор:
- Не забывай, что оставшиеся два императора лишь наша с тобой месть, вся главная угроза идет из-за Северных гор. Я собираюсь наведаться туда в ближайшее время и выяснить, в каком состоянии находятся крепости рода Цин.
- Без крыльев ты будешь добираться до туда месяц, - заметил Фан Лао.
- Ничего, я давно привык обходиться без них. Либо же ты можешь одолжить мне Маньвэя.
Ворон возмущенно каркнул и распушил перья, настороженно смотря на мудреца Ао, который не сдержал смеха. Поняв, что тот лишь шутит, Маньвэй подсобрался и шагнул поближе к хозяину.
Спрятав веер в рукав, Фан Лао спросил:
- Ты сделал мне маску?
Мудрец Ао протянул ему белую маску с алым узором хуадянь на лбу, которую все это время держал в руке. Взяв ее, Фан Лао с негодованием произнес:
- Почему прошлая разбилась?
- Потому что не выдержала божественного оружия. Он уже знает, куда бить, чтобы раскрыть твою личность, так что будь осторожней. Эти маски долго изготавливать, - предупредил мудрец Ао.
Помедлив, Фан Лао приложил маску к лицу, и та стала его второй кожей – тонкой, практически неощутимой, принимая нужные очертания, которые прятали его истинный облик ото всех.
- Надеюсь, мы еще встретимся перед тем, как ты отправишься в Лаху, - произнес на прощание мудрец Ао, - если же нет… ты знаешь, что я всегда приду на твой зов.
- Надеюсь, мне никогда не придется тебя звать.
Поднявшись на ноги, Фан Лао развернул за спиной два мощных черных крыла. Закрыв глаза, он шагнул вперед и упал, в последний миг поймав ветер и взлетев так высоко, что мог коснуться пальцами редких белых облаков. Маньвэй, недовольно каркнув, поспешил за ним, летя чуть в стороне.
Этого Фан Лао и не хватало за все время в Юйгу. Свободы. Он мог парить в небесах с утра и до самой ночи, преодолевать многие ли за несколько кэ и охранять то, что принадлежало ему. Вот только из всех разумных существ только Маньвэй мог составить ему компанию и подхватить, если усталость одолевала тело.
Спустя шичэнь они миновали Великую Стену. Тело Фан Лао покрылось черными перьями, и он обратился в ворона с голубым глазом. Так, вместе с Маньвэем, не привлекая внимания, они к утру следующего дня добрались до Хуашань. Зеленые деревья покрывали крутые горы, а туман скрывал тонкие, словно нити, реки, пронизывающие страну.
От Хуашань веяло чем-то родным, знакомым. Фан Лао прожил здесь вместе с отцом, а после и мудрецом Ао несколько лет. Где-то на вершине одной из гор стояла его небольшая хижина, где он обучался мастерству заклинательства и как подавить свою истинную сущность. Стоило остаться здесь ненадолго, прежде чем направляться в Лаху.
Столица Хуашань – Чуаньчэн – расположилась на зеленых горах вдоль множества мелких рек, которые обвивали их. Большие суда не могли здесь пройти, так что зачастую для передвижения использовали небольшие лодки без парусов и круглые мосты, соединяющие два берега.
Сам же дворец императора – Хуагун – возвышался на вершине горы перед круглым озером, похожим на зеркало, в котором ярко сверкали солнечные лучи, слепя глаза.
Спокойное, тихое место, не знающее голода и болезней и чем-то напоминающее былую Цзянь. Только это, да любовь отца к Хуашань не позволили Фан Лао уничтожить эту страну. Впрочем, был и еще один человек.
Пролетев над домами, Фан Лао скользнул за стену императорской резиденции. Это место уже давно проснулось: служанки выполняли поручения, евнухи относили письма или чинно прогуливались по двору, свысока наблюдая за другими. Все было ровно также, как в Цинхэ, разве что люди незнакомые.
Подавив воспоминания, Фан Лао устремился дальше, обогнув дворец и оказавшись в небольшом саду с пышно цветущими гортензиями. В стоявшей здесь беседке сидел человек, читая книгу и попивая чай из пиалы. На его плечи был накинут халат с узорами цвета цин, а волосы забраны на затылке нефритовой заколкой.
Фан Лао шагнул на землю человеком, неторопливо направившись к беседке. Он не скрывался, и вскоре мужчина услышал его, обернувшись и улыбнувшись:
- Ах, Цян Лан! Тебе стоило предупредить о своем приходе.
- Прошу простить, император Хуа, - с почтением поклонился заклинатель.
Мягко улыбнувшись ему, Хуа Цзин жестом пригласил войти в беседку.
- Я уж думал, мы не скоро встретимся. Прошу, мой старый друг, составь мне компанию и расскажи, где ты был все это время.
Сев напротив молодого императора Хуашань, Фан Лао налил себе чай и сделал глоток, чувствуя, как вся усталость уходит, а тело наполняется новыми силами.
В этом месте его знали как Цян Лана, одного из детей обнищавшего рода Цян, а также ученика самого Тяньцай-цзюня. Цян Лан вел скромную жизнь и в одно время даже числился при дворе Хуагуна как придворный художник. Так уж вышло, что единственный сын бывшего императора Хуашань увлекался творчеством, особенно живописью, и совсем скоро молодые люди нашли общий язык.
- Каждый раз мне кажется, что у тебя есть крылья, - признался Хуа Цзин. – Сегодня ты там, завтра здесь. Я даже завидую тебе, Ланлан.
- Было бы чему, - грустно усмехнулся Фан Лао. – Как поживает его величество?
- Как и всегда – мирно и тихо, после смерти отца все быстро вернулось к своей изначальной сути, - даже с какой-то грустью и разочарованием признался Хуа Цзин. – Ты знаешь – я женился.
- О, и кто же она?
- Девушка из знатной семьи, почтительная и кроткая, порой она настолько тихая, что я забываю о ее существовании. Однако она так восхитительно играет на гуцине! Я как-нибудь упрошу ее сыграть для нас, Ланлан, ты не пожалеешь.
Фан Лао улыбнулся и кивнул.
Помнится, только отец называл его «Ланлан», а еще этот человек – светлый и добрый, но при этом отчасти наивный. Он видел красоту в даже самых незначительных вещах, и ему повезло, что от Юйгу Хуашань отделяли горы Лунбэй, иначе жизнь здесь была бы не так проста.
- А что насчет тебя, Ланлан? Ты так и не женился? – спросил Хуа Цзин.
- Я… женился, - ответил Фан Лао и сам удивился тому, что сказал.
- Правда? И кто же она?! – удивленно воскликнул император Хуашань, и его глаза загорелись. – Наверняка это дева из потомственной семьи ученных, сведущая в науках и стихах, а своим видом затмевающая богинь!
Заклинатель негромко кашлянул, чувствуя, как горит ухо с сережкой. Тот образ, который представил перед собой Хуа Цзин, лишь немного соответствовал правде…
Немного? Или все же полностью?
- И где же ты оставил ее, Ланлан? Почему не представил ее мне?
- У нас возникли... разногласья, - с неохотой признался тот.
- Боюсь представить, что же произошло! Я даже не припомню, чтобы ты когда-то злился.
Фан Лао вместо ответа сделал глоток чая. Кому точно не стоит знать его истинное лицо, так это Хуа Цзину.
- Я слышал, что произошло с Цинхэ, - сменил тему император, и его взгляд наполнился печалью. – Говорят, Великое Бедствие Пустоши прорвалось через Стену и привело с собой армию мертвецов.
- Я тоже слышал об этом. Еще один император мертв.
- Даже не знаю, ждет ли и меня та же судьба? – тяжело вздохнул Хуа Цзин.
- Не думаю. Кажется, четыре императора совершили нечто ужасное, раз их одного за другим настигает погибель.
- Возможно, ты прав, Ланлан, - тихо произнес император, долив себе чай. – Это произошло так далеко, что мои люди даже не беспокоятся, думая, что горы Лунбао защитят их. Но смогу ли защитить свой народ я? Да и от кого? От самого Бедствия! Боюсь, без помощи мудрецов я бесполезен.
- Они не позволят Бедствию слишком долго гулять на свободе.
- Но смогут ли они без богов уничтожить его?
Хуа Цзин поджал губы, и Фан Лао почувствовал едва ощутимый укол вины. Он заставил старого друга переживать и волноваться о том, что даже не касалось Хуа Цзина. Этого стоило ожидать, но видеть оказалось труднее.
Звук шагов отвлек от мыслей. К беседке, не поднимая головы, мелким шагом подошел старый евнух и поклонился:
- Ваше величество, время чаепития закончилось, прошу, займитесь государственными делами.
- Боюсь, на этом наша встреча закончилась, Ланлан, - с грустью произнес Хуа Цзин. – Могу я узнать, как надолго ты останешься в Чуаньчэне?
- Я задержусь здесь до следующей весны, - ответил Фан Лао, и император с облегчением улыбнулся.
- Прекрасно, прекрасно! Тогда ты обязательно должен рассказать мне о том, где был все это время и с кем успел повидаться. И конечно же поведать о своей жене!
Хуа Цзин покинул беседку в приподнятом настроении, скрывшись вместе с евнухом во дворце.
На ограду приземлился Маньвэй, с вопросом в глазах взглянув на Фан Лао, который отставил пустую пиалу.
- Мне некуда торопиться, - напомнил заклинатель ворону. – Я лучше пережду некоторое время в Хуашань, чем сразу отправлюсь в Лаху.
Маньвэй склонил голову, переступив с лапы на лапу. Поняв, что он хочет сказать, Фан Лао коснулся виска и поджал губы. Он не успел убрать мысленную связь с Цин Вэнем, и все, что ему оставалось сделать, заглушить ее и молчать. Молчать так долго, насколько возможно, лишь бы не давать надежду когда-то встретиться.
Их жизни больше не пересекутся.
Покинув Хуагун, Фан Лао поднялся на одну из горных вершин, где расположился небольшой домик с колодцем и пребывающим в беспорядке огородом. При виде сорняков Маньвэй в ужасе закаркал, обратившись в дракона чуть меньше чжана в длину и начав кропотливо очищать грядки. Давно смирившись со странностями старой ящерицы, Фан Лао вошел в дом, снял маску и устало опустился в кресло. Помедлив, он вновь достал веер и бесцельно уставился на него.
Кажется, прошел уже месяц с падения Цинхэ. В последние дни его все не покидала мысль вернуться туда и взглянуть на то, что уцелело. На то, остались ли там тела, которые он мог бы призвать. Учитывая, сколько темной ци пропитало этот город благодаря ему, мертвецы должны получиться особенно сильными.
Отложив веер, Фан Лао надел маску и поднялся. Выйдя во двор, он бросил Маньвэю:
- Я вернусь утром.
Дракон даже не взглянул на него, носом уткнувшись в землю и недовольно махая хвостом. Все время сдержанный Маньвэй, вечно следующий за хозяином, лишь в двух случаях мог его ослушаться – когда дело касалось возни на грядках и одного человека, которому он позволял себя гладить.
Обернувшись вороном, Фан Лао покинул Хуашань, летя остаток дня и лишь к ночи оказавшись над сожженной столицей Юйгу. Огонь практически полностью уничтожил Хэгун и дома рядом с ним, оставив лишь несколько на окраине и черные от копоти стены, что раньше охраняли столицу.
Стоило заклинателю человеком спрыгнуть на землю, как он с удивлением понял, что не чувствует темной ци! Она рассеялась, не оставшись ни в земле, ни в воде, ни даже в пепле. Неужели кто-то нашел способ очистить ее? Но заклинателей не осталось в живых, как и богов.
Помедлив, Фан Лао зашагал вперед, вглядываясь в землю в надежде отыскать хотя бы кости, но и их не было. Странно, в этом месте должно находиться столько трупов и темной ци, но нет ни того, ни другого.
На берегу сидело несколько рыбаков в грязной одежде. Они перебирали сети и о чем-то тихо разговаривали, не сразу заметив приближающегося Фан Лао.
- Прошу простить, но не скажите, где я оказался? – приветствовал их заклинатель. – Мой путь пролегает в Цинхэ, но я совсем запутался.
- Цинхэ? Так ты уже в ней, - сплюнув на землю серую слюну, прохрипел один из рыбаков.
- Что же с ней случилось? – как можно естественней удивился Фан Лао.
- Дракон, громадный, извергающий из себя пламя, вот что случилось, - ответил другой рыбак, почесав по щеке, которую покрывал плохо заживающий шрам от огня. – Его пламя сожгло Цинхэ за какой-то шичэнь… все, на кого оно перекидывалось, сгорал в муках.
- Как ужасно… но где же тела? Неужели пламя ничего от них не оставило?
- Тела? – вмешался третий, показав свои покрытые волдырями ладони. – Все тела мы сожгли по велению того Цинского шаньюя! Все до единого, даже кости!
- Сожгли? – переспросил Фан Лао.
На мгновение его голова закружилась, и он прикрыл глаза. Неверие сменилось нарастающим гневом, отчего левый глаз неприятно заболел.
Цин Вэнь. Кто же еще, как не он, мог отдать этот приказ? Сжечь все трупы, чтобы рассеять темную ци и не дать Фан Лао поднять армию мертвецов! Он явно знал, что делает.
- Вот уж не думал, что мой «муженек» решится перейти мне дорогу, - пробормотал заклинатель, покинув рыбаков. – Думаешь, у меня не найдется еще мертвецов? Ты не сможешь избавиться от них всех.
Стоит Фан Лао только захотеть, и он пробудет такое количество трупов, что они покроют одну из империй. Но… он все еще наполовину человек и неполноценное Бедствие. Без таких артефактов, как кольцо Шуйлун, он не сможет контролировать свою многотысячную мертвую армию. Нужно найти оставшихся двух генералов Юэло и пробудить их, пока Цин Вэнь не добрался до них первым.
- Не думай, что сможешь остановить меня, мой принц, - впервые разрушил тишину их мысленной связи Фан Лао.
- Тогда постарайся спрятаться лучше, моя жена, - раздался ответ, - ибо я найду тебя даже под землей.
http://bllate.org/book/17755/1661359
