Расположенная на востоке деревня называлась Синфуюй[1], вот только «счастье» в название не отвело беду.
Небольшой отряд въехал в деревню, расположенную на двух берегах реки и занимающую часть крутого холма, поросшего деревьями. Необычайная тишина накрыла Синфуюй, отчего копыта лошадей особо громко стучали по выложенной мелким речным камнем дороге.
Берега реки вздымались над водой порой на половину, а то и на целый чжан, кое-где виднелись переброшены мосты, похожие на спину дракона. Черная черепица крыш блестела на солнце, а на деревянных стенах полопалась красная краска, напоминая вздыбившуюся чешую рыбы.
Все окна были плотно закрыты ставнями, а под крышами покачивались фонарики. Где-то на ступенях дремали коты, а мимо несколько раз пробегали собаки, держа в зубах обглоданную кость.
На речке покачивались привязанные лодки, где-то даже стояла джонка с опущенными парусами.
Воздух в деревне пропах сладким цветочным ароматом, от которого слегка кружилась голова, однако ни один цветок на глаза не попался. Где-то Фан Лао уже слышал этот аромат, и от внезапного осознания чуть не остановил коня.
- Мой принц, помнишь, мы наведывались к Кань Жуну? – мысленно спросил заклинатель, и ехавший рядом Цин Вэнь кивнул. – В его кабинете стоял такой же аромат. Это были не благовония!
- Хочешь сказать, Кань Жун может быть болен тем же, чем и жители этой деревни? – в голосе принца послышался испуг.
- Да, но он как-то сдерживает болезнь… вот только насколько долго у него хватит сил? Не вернемся ли мы уже в зараженную столицу?
Цин Вэнь промолчал, стиснув пальцами поводья.
- Впервые вижу, чтобы здесь было так пусто, - прошептала Чань Ю, спешившись с лошади.
- Ты часто здесь бываешь? – поинтересовался Цин Вэнь.
- Не очень, но здесь всегда шумно.
- Как много людей проживает в этом месте? – спросил Фан Лао.
- Почти сотня семей. В Синфуюе уже несколько столетий занимаются ловлей рыбы и крабов, плетением сетей и созданию рыболовных снастей, а из-за того, что деревня вблизи к Вэйдахаю, разбойников здесь не бывает!
Ехавший на одной лошади с Фан Лао Чоно странно заозирался, раздувая ноздри и шумно вдыхая запах.
- Ты что-то почувствовал?
- Да.
Спрыгнув с лошади, мальчишка зашагал вперед. Чань Ю приказала троим кочевникам ожидать их и присматривать за лошадьми.
Чоно шел впереди, подобно собаке-ищейке нюхая воздух и оглядываясь по сторонам. Фан Лао тоже принюхался, почувствовав странный запах помимо настойчивого цветного аромата, пропитавшего здесь все.
- Вы чувствуете, чем пахнет? – поинтересовался он у Цин Вэня и Чань Ю.
Одновременно втянув воздух в ноздри, мужчина и девушка недоуменно покачали головами.
- Я чувствую только запах цветов, от которого чихать хочется.
- И чем же пахнет, Лао-эр? – спросил принц.
- Болезнью.
Впереди раздался тихий звон, и повернув за угол, они увидели небольшую процессию в белом, несущую гроб. Впереди, одетый в белоснежную кашаю со множеством украшений на груди, шел монах, постукивая чаньчжаном[2] с колечками, издающими тот самый звон. Его голова была обрита налысо, меж бровей алела алая точка, а свободной рукой он перебирал четки. Монах читал под нос сутру, однако, почувствовав пристальный взгляд, остановился и взглянул на одетых в кочевников людей. Фан Лао невольно расправил плечи при виде знакомого лица. Он уже видел этого человека в доме Хэнь Жаонина.
- Прошу прощения, что отвлекли вас, - слегка натянуто улыбнулся Фан Лао, совершив поклон. – Мы из Вэйдахая, и прибыли сюда, увидев в воде трупы. Можете рассказать, что здесь произошло?
Монах не был старым, впрочем и молодым его сложно назвать. Черные глаза смотрели ясно, а лицо казалось до того приятно глазу, что даже Чоно растерялся, не зная, как ему реагировать на незнакомца.
- Я провожу церемонию для упокоения души. Прошу, не могли бы вы подождать? – вежливо попросил монах.
Кажется, он не узнал ни Фан Лао, ни Цин Вэня.
Отвернувшись, монах вновь принялся читать молитву, проводив процессию до гробового дома, внутри которого стояло так много гробов, что и не сосчитать!
- Неужели эпидемия? – прошептал Цин Вэнь.
- Вполне возможно, - тихо ответил Фан Лао.
Закончив читать сутру, монах вышел к ним и с улыбкой произнес:
- Прошу, идите за мной.
Он проводил их в небольшой дом на берегу реки. Стоило Фан Лао войти, как он сразу уловил аромат благовоний и заметил стоявшую в уголке статую Будды с широкой улыбкой.
Налив всем чай в глиняные чаши, монах представился:
- Я странствующий монах по имени Мунхэ. Утром я вошел в эту деревню и обнаружил, что большая часть жителей оказалась заражена странным поветрием. К сожалению, часть трупов уже успели бросить в реку надеясь так избавиться от заражения, но это не помогло. Повезло, что я владею некоторыми знаниями и могу предотвратить распространение поветрия.
- Мунхэ? – мысленно переспросил Цин Вэнь у Фан Лао. – Разве не о нем говорил Е Линбо, когда мы расследовали дело министра Ди?
- Да, это он, - ответил Фан Лао.
- Кажется, он тебя не узнал.
Заклинатель не ответил принцу, вместо этого поинтересовавшись у монаха:
- Так вы знаете печати заклинателей?
- Разве что самую малость, - смутился Мунхэ. – Мой прадед по материнской линии был заклинателем, и от него мне досталось несколько записей. Я не могу и половину притворить в жизнь, моей внутренней ци просто не хватит, однако я чувствую, что в вас ее достаточно.
- Я лишь человек, рожденный с предрасположенностью к светлой ци, - сдержанно улыбнулся Фан Лао, не выдавая себя. – Мой отец являлся заклинателем, возможно, мне передалось это от него.
- Неужели? Я редко когда встречал людей, которые, как и я, связаны с заклинательством…
Цин Вэнь и Чоно, не сговариваясь, мрачно переглянулись, и последний стиснул пальцы на рукояти кинжала. Ничего ему не говоря, принц придержал руку мальчишки. Не хватало еще зарезать монаха и навлечь на себя гнев Небес!
Чань Ю громко прочистила горло.
- Может, мы вернемся к заражению?
Мунхэ охнул и послушно кивнул:
- Верно, прошу меня простить. Жители сказали, что заболевать начали пару дней назад – тело раздирал зуд, отчего они беспрерывно чесались, а после на коже стали появляться странные наросты. Одни умирали сразу же, другие выяснили, что им помогают благовония – они на некоторое время сдерживают зуд, однако после из наростов прорастают цветы. Признаться честно, я впервые сталкиваюсь с таким поветрием, хотя много путешествую. Пока что мне трудно даже сказать, откуда пришла эта болезнь и мог ли ее кто-то наслать.
- От обычной болезни цветы на теле не вырастают, - заметил Цин Вэнь. – Могло ли это быть проделкой темного духа или демона?
- Не исключаю и этого.
- Я слышал об этой болезни из записей отца, - подал голос Фан Лао, привлекая внимание. – Причины его возникновения весьма необычны – это проклятие, наложенное на человека или местность. В первом случае нужно найти зараженного и убрать с его тела «метку», во втором же найти артефакт, на который было наложенное проклятие.
- И как узнать, какой у нас случай? – насторожилась Чань Ю.
Фан Лао ненадолго задумался, и комната погрузилась в тишину. Взгляды всех собравшихся были устремлены на заклинателя, а тот в свою очередь задумчиво смотрел на статую Будды. От ее блаженной улыбки становилось не по себе.
- Вы уже успели осмотреть город? – вдруг спросил Фан Лао у Мунхэ.
- Да, у меня было время, чтобы прогуляться по нему и осмотреть заболевших, - послушно кивнул тот.
- Вы находили что-то странное? Может быть, вещь, которая сразу бросилась вам в глаза?
Спутники заклинателя с удивлением взглянули на него, а монах задумался, перебирая в пальцах четки. Фан Лао терпеливо ждал, и наконец Мунхэ кивнул.
- Да, вспомнил. Когда я шел по улицам, то слышал странный звон. Он исходил из старой кумирни, однако внутри я нашел только колокольчик. Стоило мне его взять, как звон утих.
Взяв сумку, монах достал оттуда старый медный колокольчик. Узоры на нем давно стерлись, а язычка не было.
- Как же он мог звенеть? – удивилась Чань Ю.
- Не думаю, что это обычный колокольчик, - негромко ответил Цин Вэнь.
- Ты прав, - согласился Фан Лао, забрав у Мунхэ вещицу и сжав ее в ладони. – Это артефакт, принадлежавший раньше темному заклинателю, и до сих пор сеющий зло.
- Это он вызвал болезнь?
- Нет, но усилил ее. Посмотрим, на что способен этот колокольчик.
Фан Лао качнул им, и комнату огласил чистый звон, столь громкий, что все от неожиданности схватились за голову и вскочили на ноги.
Перед глазами у Цин Вэня задвоилось, и он зажмурился. Постепенно звон утихал, становясь далеким и призрачным, однако так и не прекратился. Не выдержав, принц открыл глаза. Он стоял посреди пустой улицы Синфуюя, смотря, как небо наливается красным, а солнце чернеет. Подувший холодный ветер принес с собой запах крови и разложения, заставив кожу покрыться мурашками.
- Лао-эр, ты меня слышишь? – мысленно произнес Цин Вэнь, однако ответа не последовало.
Не слышит.
Выругавшись, Цин Вэнь зашагал по пустынным улицам Синфуюя, прикрывая лицо рукой и морщась от запаха. Это место иллюзия? Сон? Реальность? Что произошло после того, как Фан Лао зазвонил в колокольчик? Цин Вэнь даже на всякий случай ущипнул себя, однако боль оказалась реальной.
Сквозь запах разложения вдруг пробился легкий, едва ощутимый аромат вишни. От неожиданности Цин Вэнь замер, и сердце сбилось.
Медленно обернувшись, он уставился на другой конец улицы, где стоял человек. Одежды цвета нежного персика трепетали на ветру, волосы украшали золотые заколки и розовые цветы, а лицо отчего-то казалось размытым, словно чей-то рукав стер свежую краску на бумаге.
- Кто ты? – спросил Цин Вэнь, и голос странно осип. – Я тебя знаю?
Незнакомец не ответил, развернувшись и неторопливо зашагав вперед. Сердце болезненно сжалось, и Цин Вэнь поспешил за ним, минуя одну улицу за другой, но странный человек всегда был на два чжана впереди.
- Постой! – выкрикнул принц.
Человек наконец остановился, и Цин Вэнь тоже. Тяжело дыша, он сделал два небольших шага, наконец поняв, что незнакомец – мужчина.
- Кто ты?
Что-то подсказывало Цин Вэню, что он знает ответ на этот вопрос, однако не может его вспомнить.
Мужчина медленно повернулся, и на какое-то мгновение его лицо стало четким: выразительные глаза с длинными ресницами, приподнимающиеся вверх на кончиках брови, нежные губы, прямой нос. Его красота была нежной, как цветок мэйхуа, согревая подобно теплому вину или лучам солнца, выглянувшего из-за туч.
Незнакомец поднял глаза, и Цин Вэня обдало холодом, а сердце резко упало вниз.
Глаза мужчины оказались голубыми.
Бедствие.
Цин Вэнь отступил назад. Бедствие вдруг улыбнулось, и из его глаз потекли алые слезы, кровью срываясь с подбородка и капая на землю. Оно шагнуло навстречу принцу, протянув белые руки, испещренные черными венами.
Река взволновалась, выйдя из берегов и алым потоком хлынув на улицы. Цин Вэнь чувствовал, как та обволакивает его щиколотки и поднимается выше.
Раздался стук, словно кто-то стучал по деревяшкам, и ставни в окнах с грохотом треснули. Из них показались десятки черных рук, на которых росли шипы и некрасивые, изодранные цветы.
Ледяные ладони коснулись лица принца, и тот застыл, тяжело дыша и смотря на нависшее над ним Бедствие. То склонилось над ним так близко, что их носы почти соприкасались друг с другом. В нос ударил запах крови, разложения и сырой земли. Словно Бедствие восстало из могилы и пришло за ним!
Пальцы мужчины сомкнулись на шее Цин Вэня, а тот не мог даже поднять руку, чтобы отпрянуть! Все, что ему оставалось – беззвучно открывать рот и смотреть в мертвые глаза Бедствия.
Висевший на поясе мешочек, в котором лежал припрятанный принцем медальон, вдруг задрожал, и из него вырвалась металлическая пластинка. Цин Вэня тут же отбросило мощным потоком воздуха, и он с трудом удержался на ногах, мутным взглядом смотря на возникший перед собой образ генерала в доспехах с алым плащом и гуань дао в руке. Он возвышался над Бедствием подобно нерушимой скале, однако почему-то не спешил атаковать.
Тихий перезвон огласил наступившую тишину, и небо треснуло, разлетевшись на алые осколки. Яркий свет ослепил Цин Вэня, и он поспешил отвернуться и закрыть глаза. Когда же он вновь открыл их, то стоял на пустой улице, которую ярко освещало солнце. Река не выходила из берегов, а ставни все также висели на окнах, разве что в паре чжанов от принца лежал медальон. Спрятав его, Цин Вэнь мысленно произнес:
- Лао-эр?
- Да, мой принц.
Стоило услышать знакомый голос, как Цин Вэнь устало оперся плечом об ближайшую стену дома, накрыв подрагивающей ладонью лицо.
- Где ты?
- На правом берегу. Что-то случилось?
- Я видел Бедствие, - признался Цин Вэнь.
- Я не чувствую мощную темную ци поблизости, - удивленно заметил Фан Лао. – Возможно, дело в колокольчике. Он погрузил нас в короткое воспоминание из прошлого.
Принц замер, услышав его слова.
Воспоминание из прошлого? Но каким образом?! Цин Вэнь не встречал в прошлом Бедствие, только если… колокольчик не воздействовал на медальон с осколком души. Если это и правда так, то понятно, почему он отреагировал на Бедствие и явил того генерала.
- Ты цел?
- Мой принц, разве кто-то может мне навредить? – послышалась улыбка в ответе Фан Лао. – Отыщи Чоно, не хочу, чтобы наш волчонок заразился.
Вздохнув, Цин Вэнь неторопливо отправился на поиски мальчишки, замечая взгляды, которыми провожали его запершиеся в домах люди. То и дело что где-то хлопала дверь и закрывались ставни, а до четкого слуха доходили шепотки.
Пройдя мимо закутка, Цин Вэнь замер и повернулся к нему, увидев забившуюся среди ящиков фигурку ребенка. Заметив взлохмаченные волосы, которые сам не так давно расчесывал, принц подошел к мальчишке и позвал:
- Чоно.
Вздрогнув, он медленно поднял испуганные глаза, некоторое время смотря на мужчину перед собой. От Цин Вэня не укрылось его тяжелое дыхание и пот на лице, крупными каплями скатывающийся вниз. Видимо, у Чоно тоже было весьма неприятное видение.
- Цин… Вэнь… - тяжело сглотнув, прошептал он.
- Да, это я.
Присев напротив, принц протянул руку. Некоторое время мальчишка, не мигая, смотрел на нее, прежде чем нерешительно схватиться за ладонь и крепко сжать ее.
- Кошмара больше нет. Идем, Фан Лао нас ждет.
Услышав про заклинателя, Чоно моргнул, поднявшись и нерешительно зашагав за принцем. Казалось, он смутился из-за собственного страха, и теперь сжимал кулаки до белых костяшек.
- Я тоже испугался, - негромко произнес Цин Вэнь. – Это нормально – бояться, и здесь нет ничего постыдного. Все боятся.
- И Фан Лао?
- Да, даже он.
Хоть Цин Вэнь так сказал, но не был уверен, что заклинатель правда чего-то боится.
Чоно хотел еще что-то сказать, но резко замер, уставившись куда-то за его спину. Проследив за его взглядом, Цин Вэнь и сам остановился, смотря на показавшихся из домов зараженных, покрытых цветками и листьями.
Загородив собой Чоно, Цин Вэнь сжал ладонь на рукояти меча, всем своим видом показывая, что стоит зараженным сделать еще шаг – и полетят их головы. К счастью, те не до конца сошли с ума и намек поняли, дав им пройти.
Остановившись на мосту, Цин Вэнь огляделся: стоило солнцу зайти за облака, как из домов показались пораженные поветрием люди: взрослые, старик и дети. Они стыдливо закрывали руки и ноги тканью, перематывали ладони и шеи платками, скрывая растения на коже.
Стараясь не смотреть друг на друга, люди неторопливо занимались своими делами – плели сети, вскрывали раковины моллюсков, потрошили рыбу, но стоило солнцу показаться, как трусливо прятались в домах.
- Мой принц, ты нашел Чоно? – раздался голос Фан Лао в голове.
- Да.
- Хорошо. Мы с Мунхэ ждем вас у дома старейшины. Маньвэй вас проводит.
Над головой раздалось карканье, и на перила моста приземлился черный ворон, важно распушив перья. Он проводил их до стоявшего на вершине склона здания, где ждал заклинатель. При виде него Чоно тут же сорвался с места и крепко обнял Фан Лао за талию. От неожиданности тот охнул, мягко похлопав мальчишку по плечу.
- В следующий раз не трогай артефакты, не зная, что от них ждать, - хмуро произнес Цин Вэнь. – А если бы он переместил нас за Стену? Или за Северные горы?
- Но не переместил ведь, - заметил Фан Лао. – Я читал про такие колокольчики: они погружают в иллюзию на некоторое время, вытаскивая наружу все самое темное, что есть в душе.
- Так ты тоже видел иллюзию?
Фан Лао кивнул и сменил тему:
- А где Чань Ю? Я думал, она с вами.
- Мне за еще одним ребенком следить? – фыркнул Цин Вэнь, схватив Чоно за воротник и отцепив его от заклинателя. – Что вы нашли с тем монахом?
Фан Лао жестом позвал за собой, войдя в пропахший лекарственными травами и благовониями дом. На мгновение Цин Вэню показалось, что он оказался в кабинете Кань Жуна, и нехорошее предчувствие сжало сердце.
Пройдя через внутренний двор, Фан Лао открыл двери в спальню старосты, и от удушливого запаха Чоно закашлялся и поспешил отойти подальше. Внутри уже стоял Мунхэ и тихо молился, закрыв глаза и перебирая в руке четки.
На кровати лежал мужчина – он не был глубоким старцем, однако его волосы отливали сединой, глаза глубоко запали, а от тела шел запах гниения. Его руки покрывали шрамы: от бугорков остались рваные раны, перевязанные тканью и не прекращающиеся кровоточить.
- Мы не понимаем, что он говорит, - признался Фан Лао. – Видимо, он родом из кочевых народов.
Мужчина, казалось, пребывал в бреду, что-то неясно бормоча и не обращая внимания на окруживших его кровать незнакомцев.
Цин Вэнь не хотел подходить к нему слишком близко, однако готов был потерпеть ради просьбы Фан Лао. Не обращая внимания на что-то читающего под нос Мунхэ, принц наклонился над старейшиной и негромко произнес:
- Мы пришли вам помочь. Что здесь произошло?
Услышав знакомый язык, старейшина с трудом приоткрыл мутные глаза, посмотрев куда-то сквозь Цин Вэня.
- П-поветрие… - хрипло произнес он с неприятным булькающим звуком. – Цветы… везде цветы…
- Откуда пришло это поветрие?
- Демон… он принес его…
Невольно Цин Вэнь вспомнил того мужчину с голубыми глазами, которого встретил в кошмаре. Нет, это было воспоминание о Бедствии, жившем несколько сотен лет назад. Он не мог принести в это место поветрие.
- Он тут? В Синфуюе?
Старейшина неопределенно мотнул головой.
- Как он выглядит? Птица? Рыба? Животное? Человек?
- Да… да… - захрипел на последнем слове мужчина, судорожно сжимая пальцами одеяло.
- Это женщина? – не услышав ответа, Цин Вэнь заключил: - Значит, мужчина. Он…
- Белый… - переведя мутные глаза на принца, перебил его старейшина. – Весь белый.
Он закашлял кровью, и Цин Вэнь поспешил отпрянуть, зажав ладонью нос и чувствуя, как глаза слезятся от благовоний.
- Что он сказал? – поинтересовался Фан Лао.
Цин Вэнь мотнул головой, предлагая выйти во двор. Вслед за ними, закончив читать очередную сутру, вышел и Мунхэ, однако не успел ничего сказать, как к его шее оказался подставлен меч.
- Мой принц! – удивился Фан Лао.
Чоно настороженно замер, хмурясь и не сводя пристального взгляда с холодного лица Цин Вэня.
- Могу я узнать, что же такое сказал старейшина? – спокойно спросил Мунхэ, не обращая внимания на приставленное к коже лезвие.
- Рассказал, что мужчина в белых одеждах принес в это место поветрие.
- А, вот оно что, - все также спокойно произнес монах. – И вы подумали на меня…
- Странно думать на другого, если в белом среди нас только один человек, - заметил Цин Вэнь, и его рука слегка дрогнула.
Лезвие порезало кожу Мунхэ на шее, только вот кровь из раны не полилась. Словно ее вообще не было у монаха.
[1] Синфуюй (幸福鱼) – досл. Счастливая рыба.
[2] Чаньчжан (禅杖) – буддийский посох.
http://bllate.org/book/17755/1661345
