Мянь Син молча сглотнул, взглянув на две нефритовые подвески перед собой, и вдруг опустил голову, тихо сказав:
— Доложу Наследнику. По моим предположениям, катализатор все еще должен находиться в этой комнате. Как только я внимательно осмотрюсь, я смогу его найти.
— Не нужно сейчас меня обманывать. — Цзян Лоюй вдруг исказился в гримасе улыбки, взял в руки нефритовую подвеску перед собой. Глаза, подобные черной яшме, отражали мягкий зеленый свет, но пальцы не переставали дрожать. — Катализатор — это та самая подвеска, которую я ему подарил, да?
— Доложу Наследнику. — Мянь Син, почувствовав, что его тон изменился, колебался некоторое время, прежде чем соврать, но, встретив взгляд Цзян Лоюя, полный боли и проницательности, и вспомнив то, что он узнал во дворе, стиснул зубы и сказал правду. — Я не смею обманывать Наследника, скорее всего...
— Вот оно что.
Не дожидаясь, пока он закончит, стоящий у стола человек разжал пальцы, позволив подвеске упасть, она покатилась по столу несколько раз, прежде чем с грохотом ударилась о поверхность.
Подвеска до сих пор источала легкий аромат.
— Значит, это я его погубил. — Он пробормотал, его прекрасное лицо исказилось в темноте, тело покачнулось, словно на него давила непосильная ноша. — Значит, это я его погубил...
Не закончив фразу, он словно сошел с ума, смахнул подвеску со стола на пол, затем бросил все фарфоровые тарелки и вазы на пол, стол из сандалового дерева с силой перевернулся. Серия звонких и глухих звуков заставила преклонившего колени человека не сметь даже дышать. Осталось только тихое смешение, но, казалось, в нем были слезы.
— Как смешно...
Мянь Син, наблюдая за всем этим, не мог больше сдерживаться, тут же встал, поддержал пошатывающегося человека, с беспокойством тихо позвав:
— Наследник...
— Я в порядке. — Человек, которого поддержали за руку, тихо и горько усмехнулся, оттолкнул его. Голос звучал как обычно, спокойно, но его силуэт, обращенный к лунному свету за окном, казался невероятно одиноким. — Останься, позаботься о нем, я...
Мянь Син, услышав его указание, инстинктивно хотел спросить, куда он идет, но в глубине души понимал, что не может решать за Цзян Лоюя, поэтому снова замолчал, быстро последовал за ним к двери, наблюдая, как окровавленный силуэт в зеленом постепенно исчезает в темноте. Он не мог не вздохнуть, понимая, что Цзян Лоюй сейчас точно не хочет, чтобы за ним следовали, тем более, что состояние Бай Миньюя ухудшилось, поэтому он вернулся в комнату, чтобы приготовить противоядие.
Во дворе Жунцзинь только к утру следующего дня, под руководством уставшего, но с яркими глазами Мянь Сина, начали организованно готовить противоядие. Служанки убирали двор и грели воду, а другие отправлялись на кухню за завтраком.
Когда все было готово, Мянь Син только собирался попросить служанку заменить его в уходе за Бай Миньюем, а сам хотел проверить, как продвигается приготовление лекарственного порошка, который он поручил приготовить прошлой ночью, как увидел Цзян Лоюя, одетого в новую зеленую одежду и накидку из белого меха, идущего к нему, и поспешил поклониться.
К удивлению, на этот раз Цзян Лоюй, увидев его поклон, не спросил о состоянии человека в комнате, лишь кивнул и, сняв накидку, направился внутрь. Его прекрасное лицо было бесстрастным, холодным, что внушало страх.
Мянь Син, увидев это, сначала слегка опешил, затем нахмурился, его взгляд стал тревожным, и он с беспокойством уставился в направлении, куда ушел Цзян Лоюй.
Чжу Юэ, следовавшая за своим наследником мелкими шажками, с накидкой в руках, подошла к Мянь Сину, легонько тронула его за руку, чтобы он перевел взгляд на нее, и с беспокойством спросила:
— Мянь Син, когда Бай Шуан полностью поправится, ты знаешь?
— Сразу он не поправится. — Мянь Син, услышав ее голос, слегка задумался, затем вернулся к своему обычному состоянию и ответил. — Бай Шуан был сильно отравлен и много крови выпил. Возможно, потребуется полмесяца или месяц, чтобы он смог встать с кровати. А чтобы полностью восстановиться, вероятно, придется ждать до Нового года.
Чжу Юэ, услышав это, кивнула с непониманием, но беспокойство на ее лице только усиливалось, и, после некоторого колебания, она наконец произнесла:
— Мянь Син, после того как наследник вернулся вчера, он не спал всю ночь. Сегодня утром, на рассвете, хотя он знал, что Бай Шуан в таком состоянии, он все равно, как обычно, рано ушел, чтобы поприветствовать принцессу, и мне стало страшно... Я боюсь, что что-то случится.
Мянь Син, встретив ее беспокойный взгляд, вздохнул в душе, не зная, что чувствовать, и лишь тихо успокоил:
— Не будет, ты слишком волнуешься.
Произнося эти слова, он невольно повернул голову, взглянул на плотно закрытую дверь, и пальцы в рукавах постепенно сжались.
На второй день после принятия противоядия Бай Миньюй постепенно пришел в себя, но часто оставался в постели, лицо было бледным, тело укутано в толстое белое одеяло, словно слившись с ним. Цзян Лоюй часто сидел у окна, сопровождая его, пока не стемнело, прежде чем вернуться в свой двор.
Все это время он был необычайно молчалив.
Каждый раз, когда Мянь Син и Чжу Юэ видели его спокойную фигуру через щель в окне, их беспокойство усиливалось. Однако Цзян Лоюй, казалось, внезапно стал невероятно занят: когда он был во дворе Жунцзинь, он проводил время с Бай Миньюем, но, как только возвращался во двор Изумрудных Волн, закрывался в кабинете, писал письма и ждал ответов, а затем выходил из резиденции инкогнито, так что даже такая старшая служанка, как Чжу Юэ, иногда не могла его найти.
Так прошло около полумесяца. Управляющие и няни княжеской резиденции были заняты с утра до вечера, Новый год был уже на носу, Бай Миньюй уже мог сидеть и читать, его лицо постепенно возвращалось к нормальному цвету, и Мянь Син не мог не вздохнуть с облегчением. Однако, увидев приближающийся силуэт в зеленом, он снова невольно нахмурился.
С тех пор как состояние Бай Миньюя улучшилось, Цзян Лоюй также своевременно сокращал время их встреч. С полуторачасового сидения, когда Бай Миньюй был в самом тяжелом состоянии, он перешел к коротким встречам только во время приема пищи, когда они могли немного поговорить, но после нескольких слов Цзян Лоюй находил предлог уйти и возвращался во двор Изумрудных Волн, где его не было видно весь день.
После нескольких таких случаев даже Бай Миньюй, который изо всех сил старался оставаться в сознании, заметил, что Цзян Лоюй ведет себя странно. Однажды, во время встречи, он хотел спросить об этом, но, не успев произнести слова, Цзян Лоюй с легкой улыбкой ушел, после чего не появлялся несколько дней. Это не только беспокоило Мянь Сина и других, но и Бай Миньюя, у которого яд еще не был полностью выведен, в тот же день поднялась температура.
Цзян Лоюй, вернувшийся в резиденцию вечером того дня, узнав об этом, тут же с мрачным лицом отправился во двор Жунцзинь, стиснув зубы, смотрел на полузакрытые глаза Бай Миньюя некоторое время, наконец сдался и сел в ногах кровати, в глазах была видна невыразимая усталость.
После этого он снова стал приходить каждый день, но Бай Миньюй больше не решался спрашивать, боясь, что это снова отпугнет его. Однако, чем больше времени проходило, Мянь Син чувствовал, что мрак в глазах человека в комнате становился все глубже, а холод вокруг него усиливался, словно он был на грани.
Через несколько дней должен был наступить Новый год. Рано утром выпал мелкий снежок, покрывший весь двор белым пухом.
Цзян Лоюй, опустив голову, вошел в коридор, стряхнул с себя снежинки, взял у стоящей рядом Чжу Юэ коробку с едой и вошел в комнату. Сначала он постоял у горящего в комнате жаровни, согрелся, затем опустил глаза, достал из коробки фарфоровую миску, подошел к человеку, сидящему у окна с книгой, и сел рядом.
— Сегодня на маленькой кухне все наладили, мой завтрак был оттуда, теперь все в порядке. — Лицо Цзян Лоюя было спокойным, на губах играла улыбка, но глаза, подобные черной яшме, были мрачны и непроницаемы. Он подул на сладкую похлебку в миске, выражение лица смягчилось. — Я велел им сварить кашу с красными финиками и лотосом, выпей, пока горячая, а мне пора возвращаться...
http://bllate.org/book/17692/1651103
Готово:
