Запах крови, который невозможно было ни с чем спутать, ударил в нос. К горлу подкатила тошнота. Сюй Босун инстинктивно потянулся к выключателю. Щелк. Ничего. Свет не загорелся. Особняк по-прежнему утопал в непроглядной тьме. Замерев с протянутой рукой, он судорожно похлопал себя по карманам в поисках телефона, чтобы подсветить экран, и только тут вспомнил: телефон остался в машине!
Его дыхание казалось оглушительно громким в этой звенящей тишине. Тьма вокруг словно ожила; ему чудилось, что из нее на него смотрят чьи-то невидимые глаза. Забыв о том, что может разбудить деда, он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но горло перехватило спазмом. Лишь с третьей попытки ему удалось выдавить хриплый крик:
— Дедушка! Кто-нибудь есть?!
Сомнений не было: это запах свежей крови. Чья она и что здесь произошло — оставалось загадкой. Мозг цеплялся за соломинку: а вдруг это просто галлюцинация? Паранойя?
Нет, не паранойя... Он попятился. Сердце колотилось так, что готово было проломить ребра, легкие горели от прерывистого дыхания. Животный инстинкт вопил об опасности. Это было похоже на то леденящее чувство, когда он заблудился в диком лесу и понял, что за ним наблюдает хищник. Но сейчас страх был в сотни раз сильнее! Мысли путались, превращаясь в панический ком. Неважно, галлюцинации это или нет, неважно, кто прячется в темноте — надо уносить отсюда ноги!
Он бросился назад. С глухим стуком его лопатки врезались в дверное полотно. Не обращая внимания на боль, прострелившую спину, он нащупал холодную металлическую ручку. Холод металла слегка отрезвил его. Он рванул ручку на себя... Заперто!
Глаза Сюй Босуна расширились от ужаса. Секундная заминка — и он вцепился в ручку обеими руками, дергая и крутя ее с отчаянной силой. Безрезультатно. Дверь была заперта наглухо.
«Этого не может быть! Я же просто захлопнул ее, когда вошел! Я не поворачивал замок!» Металл ручки стал липким и теплым от ледяного пота, струившегося по ладоням. Сюй Босун задержал дыхание, затем медленно выдохнул. «Спокойно. Не паниковать. Только не паниковать.»
Дрожащими пальцами он полез в карман куртки и вытащил многофункциональный армейский нож. Зажав его в кулаке, он почувствовал, как крошечная толика уверенности возвращается к нему. Оружие хоть немного, но успокаивало. В голове кружился вихрь обрывочных мыслей. Интуиция кричала: это не просто совпадение! Вырубилось электричество, пустой дом, запах крови, намертво заклинившая дверь... А ведь он шумел! Почему никто не вышел на шум?! Он до боли сжал в ладони рукоятку ножа, вглядываясь в темноту.
«Кто это? Политические конкуренты отца подослали убийц? Или кто-то мстит за старые обиды? А что с дедушкой?!»
Страх парализовывал. Всплывали детские воспоминания: уроки отца по выживанию при похищении, улыбка деда, перекошенные от отчаяния лица незнакомых людей...
Тик-так. Тик-так. В мертвой тишине гостиной гулко отдавался бой напольных часов. Сюй Босун застыл у двери, не решаясь сделать ни шагу вглубь дома. Кроме стука собственного сердца и хриплого дыхания, он слышал только этот монотонный тик-так. И вдруг из недр часового механизма донесся странный звук: Клик. Словно сработал невидимый рычаг. Воздух в комнате мгновенно стал густым, как кисель. Сюй Босун напрягся всем телом; рукоятка ножа врезалась в ладонь.
Во тьме раздался тихий, шелестящий звук, будто по полу ползла гигантская змея. Сюй Босун сглотнул подступивший к горлу ком. Что-то холодное коснулось его лодыжки, а затем молниеносно обвилось вокруг ног, намертво приковав его к месту. Что это?! Он до боли вытаращил глаза, пытаясь пробить взглядом темноту, но видел лишь чернильную мглу. Путы на ногах сжимались всё сильнее. Он слышал, как трещит ткань брюк и натягивается кожа — казалось, еще чуть-чуть, и брызнет кровь. Он хотел закричать, выплеснуть весь этот липкий, сводящий с ума ужас, но горло словно зацементировали. Ни звука.
И в этой абсолютной, сводящей с ума тишине раздался влажный, чавкающий звук: Хлюп!
Что-то с силой вонзилось в его плоть. Боли он почти не почувствовал — ужас парализовал все рецепторы. Было лишь смутное, тягучее ощущение, что из него что-то вытягивают. Жизнь по капле уходила из тела, оставляя после себя лишь окоченение и слабость. Его накрыла волна ледяного холода, и в этом обжигающем морозе сознание Сюй Босуна окончательно угасло.
Когда Сюй Шибан пришел в себя, он почувствовал, как по венам пульсирует невероятная мощь. Привычная слабость, вызванная хроническим «голоданием», исчезла без следа. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: мертвенная бледность уступила место здоровому румянцу. И, надо признать, этот «прием пищи» оказался гораздо более сытным и приятным, чем в прошлый раз.
Стоя в центре гостиной, он привычным жестом вынул белоснежный платок и промокнул губы. Настроение после удачной трапезы всегда было приподнятым. Чуньси в этот раз расстарался: «ингредиент» оказался отменного качества, гораздо лучше предыдущих.
Тьма не была ему помехой. Отлично ориентируясь в пространстве, Сюй Шибан подошел к стене и щелкнул потайным тумблером. У входной двери загорелся тусклый бра, а в замке тихо клацнул язычок — дверь разблокировалась. В тусклом свете он разглядел на полу множество кровавых следов. Судя по хаотичным отпечаткам, «добыча» перед смертью металась в панике.
«Великолепно!»
Больше всего он ценил не само насыщение, а этот сладкий нектар первобытного, животного ужаса, который источала жертва перед смертью. В этот раз он был удовлетворен на все сто. Его кожа разгладилась, морщин стало заметно меньше. По сравнению с тем, как он выглядел пару дней назад, он скинул лет десять.
Неспешным, полным достоинства шагом Сюй Шибан подошел к распростертому на полу телу. Он мысленно сделал пометку: нужно сказать Чуньси, чтобы впредь поставлял «ингредиенты» именно такого качества. Вкус был просто божественным.
Но, не дойдя до трупа пары шагов, он вдруг замер. Что-то было не так. Мозг еще не успел осознать причину, а сердце уже зашлось в бешеном ритме. Сюй Шибан инстинктивно схватился за грудь, скомкав рубашку. Он вгляделся в фигуру, лежащую ничком, и почувствовал необъяснимую, пугающую узнаваемость. Ему вдруг стало трудно дышать.
«Нет... Этого не может быть.»
Деревянными ногами он шагнул вперед. Всего один шаг — и краска снова схлынула с его лица. На запястье мертвеца тускло блеснули часы. Те самые часы, которые он носил много лет, а потом подарил своему внуку, Босуну! Трясущимися руками он перевернул иссохшее, лишенное жизненных соков тело. И на него уставилось искаженное предсмертной агонией, ввалившееся лицо его собственного внука.
Глубокая ночь.
В гостиной особняка Сюй горел лишь одинокий торшер, отбрасывая тусклый, зловещий свет. Кровавые следы на полу были тщательно замыты. Тело Сюй Босуна накрыли белой простыней и оставили лежать там же, где он встретил свою смерть. В остальном гостиная выглядела точно так же, как и в пятнадцатый день любого другого лунного месяца.
Доверенные лица семьи Сюй сидели на диванах, погруженные в гнетущее молчание. Первой не выдержала мать Сюй Босуна. Из ее груди вырвался сдавленный, полный муки вой. Закрыв лицо руками, она вскочила и выбежала из комнаты, не в силах больше находиться рядом с телом сына.
Сюй Чуньси чиркнул зажигалкой. Сизый дым сигареты скрыл выражение его лица. Сюй Шибан, видя, что старший сын не собирается прерывать молчание, заговорил первым. Его голос звучал сухо и жестко:
— Я был в бессознательном состоянии. Я понятия не имел, что это Босун. — Сделав паузу, он вперил в Сюй Чуньси тяжелый, обвиняющий взгляд: — А теперь ответь мне: почему «ингредиент», который ты должен был доставить к девяти часам, так и не появился? И почему вместо него приехал Босун?!
При слове «ингредиент» рука Сюй Чуньси дрогнула. Столбик пепла обломился и упал на дорогой ковер, прожег в шерсти маленькую черную дырку. Чуньси поднес сигарету к губам, но пальцы дрожали так сильно, что ему удалось затянуться лишь со второй попытки. Он сделал глубокую затяжку. Выдыхая дым, он хрипло ответил:
— Вы... вы требовали всё больше людей. Доставать их незаметно стало почти невозможно. — Он судорожно сглотнул, не в силах смотреть на отца, и отвернулся. — Мне пришлось отправить людей в отдаленную горную деревню, чтобы купить «товар» там. Дорога заняла больше времени... Они опоздали на полчаса.
Последние слова дались ему с таким трудом, словно он выхаркивал битое стекло. Полчаса. Каких-то жалких тридцать минут. Когда он, наконец, привез жертву и открыл дверь особняка, первое, что бросилось ему в глаза, — скорченный, иссушенный до костей труп его сына. А рядом стоял отец — румяный, помолодевший и полный сил.
Эта картина навсегда выжглась на его сетчатке. Самый страшный кошмар в его жизни, который теперь будет преследовать его каждую ночь, лишая рассудка и возможности дышать.
— И где тот человек, которого ты привез? — холодно спросил Сюй Шибан.
Сюй Чуньси молча затушил окурок о собственное бедро. Запахло паленой тканью и жженым мясом. Не обращая внимания на боль, он поднял на отца мертвый взгляд и трясущимися руками прикурил новую сигарету.
— Заперт, — глухо ответил он. — Ждет вас.
Сюй Шибан удовлетворенно кивнул. Бросив беглый взгляд на накрытое простыней тело внука, он не стал расспрашивать, что Чуньси собирается делать с трупом. Когда он включил свет и понял, что убил Сюй Босуна, он, конечно, испытал шок. Но первой мыслью было: «Неудивительно, что вкус был таким насыщенным. Жизненная сила молодого кровного родственника — это деликатес». И лишь потом пришел вопрос: какого черта Босун вообще здесь забыл?
После той смертельной болезни, чтобы поддерживать в себе жизнь, он был вынужден каждый месяц поглощать жизненную энергию живых существ. Сначала хватало домашней птицы. Потом он перешел на зверей — желательно диких и полных сил. Но несколько лет назад животная энергия перестала насыщать его. И тогда он попробовал вытянуть жизнь из приговоренного к смертной казни. Эффект был поразительным: он помолодел на несколько лет. С тех пор пути назад не было.
Поначалу было легко: он тайно приказывал привозить смертников из тюрем или ездил туда сам. Но со временем гайки закрутили, и использовать этот канал стало опасно. Тогда он поручил сыну покупать людей на черном рынке. Раса, цвет кожи, возраст — всё это не имело значения. Главное — чтобы человек был живым. Но он никак не ожидал, что этот конвейер даст такой сбой.
В гостиной снова повисла тяжелая тишина. Из глубины дома доносились приглушенные рыдания невестки, действуя на нервы.
Сюй Ботин, до этого молча наблюдавший за дядей, методично уничтожающим сигареты, наконец подал голос:
— Если бы не дедушка, клан Сюй давно бы рухнул. — И, помолчав, добавил: — К тому же, он привлек внимание Седьмого отдела.
«Он» — это, разумеется, Сюй Босун.
Сюй Ботин не стал напоминать, как в прошлом году семья отправила Босуна в горы Яньхуэй забрать кое-какую вещь. Мало того, что тот провалил задание, так еще и умудрился попасть под воздействие смертоносных миазмов. Спасая его шкуру, семья слишком сильно наследила и попала на радары Седьмого отдела.
Если бы Босун не был таким ничтожеством, он бы, возможно, узнал больше о тайнах семьи. И тогда клан Сюй уже давно был бы уничтожен. Сюй Ботин всегда считал, что от этого идиота, который только и умеет, что портить всё, к чему прикасается, больше вреда, чем пользы. Умер — и скатертью дорога. Теперь, по крайней мере, его смерть принесла хоть какую-то пользу деду.
Сюй Чуньси медленно перевел взгляд на племянника. Впервые в жизни в глазах этого слабовольного, вечно со всем соглашающегося человека вспыхнула ледяная, колючая ненависть.
— Как бы там ни было, — процедил он сквозь зубы, — он был твоим братом.
Сюй Ботин лишь усмехнулся, глядя на переполненную окурками пепельницу дяди. Он промолчал.
«Братом? Смешно.»
Тишина сгущалась. В углу всё так же монотонно тикали часы: тик-так, тик-так. Сюй Чуньси вдруг подумал: а знал ли его сын в свои последние мгновения, кто его убивает? Слушал ли он, умирая, этот же самый звук часов? Было ли ему холодно? А если он понял, что его убийца — его собственный дед, которого он так уважал?..
Отшвырнув тлеющий окурок, Сюй Чуньси вцепился пальцами в волосы и с силой рванул их. Боль отрезвила его. Он встал и посмотрел на отца налитыми кровью, полными отчаяния глазами. Впервые он заговорил с ним без привычного подобострастия:
— Я забираю Босуна. — Голос его был ровным, но в нем слышалась сталь.
Сюй Шибан посмотрел на своего старшего сына, который всю жизнь приносил ему лишь разочарования. Изначально он хотел отказать. Выносить труп из особняка было рискованно: если кто-то заметит следы насильственной смерти, Отдел Шаньхай точно явится с вопросами. Но, увидев безумный, красный от лопнувших сосудов взгляд Чуньси, он передумал и устало махнул рукой:
— Забирай.
В конце концов, парень погиб из-за его ошибки.
Сюй Чуньси не стал кланяться или благодарить отца, как делал это раньше. Он просто развернулся и пошел к телу сына. Ему было уже за пятьдесят. Он шел, пошатываясь, словно порыв ветра мог повалить его на пол. Подойдя к телу, он остановился. Дрожа всем телом, он сделал глубокий вдох и медленно, с трудом опустился на колени. Он покачнулся и едва не упал, опершись одной рукой о пол. Его губы беззвучно шевелились, а прерывистое, свистящее дыхание разносилось по тихой комнате. Собравшись с силами, он протянул руки и бережно поднял труп Босуна. Сын оказался невесомым. Под тонким слоем кожи прощупывались только кости.
Кадык Чуньси дернулся раз, другой. Он попытался позвать жену, но из горла вырвался лишь жалкий хрип:
— Шу... юнь! — Тишина.
Он уставился невидящим взглядом в пол и, выждав секунду, закричал что есть мочи:
— Шу-юнь!
Этот крик, полный боли и отчаяния, походил на предсмертный рев раненого зверя. Сюй Шибан, неподвижно сидящий на диване, едва заметно поморщился.
Мать Босуна выбежала из кухни. Увидев мужа, держащего на руках иссохшую мумию их сына, она рухнула на колени и зарыдала в голос, ее глаза были опухшими и красными.
Больше не проронив ни слова, Сюй Чуньси понес сына к выходу. Жена, пошатываясь, поплелась следом. На пороге он вдруг остановился. Не оборачиваясь, он хрипло, но предельно четко произнес:
— Если вы продолжите так жить, рано или поздно правда выплывет наружу. И я буду ждать этого дня.
http://bllate.org/book/17666/1917471
