Выйдя из Архива, Му Дяньмо оглянулся на бесшумно закрывшуюся дверь. Уголки его губ чуть дрогнули в легкой полуулыбке. Он оттолкнулся от пола и растворился в воздухе, оставив после себя лишь тишину старого деревянного особняка.
Ветхая книга осталась лежать на черном столе, вдыхая знакомый аромат туши, витающий в воздухе. «Эх, когда же я смогу выйти и поиграть с Мо-мо?» — с грустью подумал голос.
Вернувшись в пустой офис Седьмого отдела, Му Дяньмо снова принял свой истинный облик старой кисти и аккуратно повесился на подставку. Ему нужно было всё как следует обдумать. Первое и главное: Книга врать не умеет. Раз она сказала, что Чжао Цюань не умер, значит, так оно и есть. Но почему тогда Чжао Ижэнь, Чжао Чун и весь Отдел Шаньхай были уверены в его смерти?
Второе: Чжао Ижэнь вызвала их в Пекин под предлогом того, что нашла в вещах «покойного» отца улику по делу двадцатилетней давности. Если Чжао Ижэнь — единственная дочь Чжао Цюаня, знала ли она, что отец инсценировал свою смерть? Если знала, значит, она была соучастницей этого заговора. Если не знала с самого начала, но узнала позже? А если она до сих пор не в курсе, зачем Чжао Цюань обманул собственную дочь?
Му Дяньмо вспомнил официальную версию смерти Чжао Цюаня. Двадцать пять лет назад, находясь в горах Наньци, он якобы наткнулся на группу Небесных Демонов. Чтобы спасти тысячи жителей близлежащих поселений, он пожертвовал собой, приняв неравный бой. Его смерть описывали как героическую и ужасающую. Сам Му Дяньмо на месте происшествия не был, но выжившие после той битвы еще долго вздрагивали при упоминании его имени — настолько страшным было зрелище.
Значит, технически, факт «смерти» был зафиксирован.
Тогда Чжао Ижэнь было двадцать пять, она уже несколько лет работала в Отделе и зарекомендовала себя как жесткий и эффективный руководитель. После гибели отца она без проблем заняла его кресло. Борьбы за пост начальника Отдела Шаньхай никогда не было: для духов эта должность была сродни завхозу — много бумажной волокиты и никаких привилегий. Все мечтали попасть в Седьмой отдел, желательно на место командира: Плох тот дух, что не мечтает стать начальником Седьмого отдела.
Получается, Чжао Ижэнь заняла пост именно благодаря «смерти» отца. А теперь выясняется, что он жив.
Му Дяньмо мысленно потер руки. Обожал он сложные многоходовки! Это будило в нем спортивный интерес. Соскочив с подставки, он принялся писать прямо в воздухе, структурируя полученную информацию. Закончив, он выудил откуда-то лист бумаги, и парящие в воздухе чернильные иероглифы послушно впечатались в него.
Свернув лист трубочкой, Му Дяньмо дыхнул на него и подбросил:
— Лети к боссу.
Бумажный цилиндрик сделал круг почета и растворился.
Вечер. Циньлин.
Закат окрасил небо в багровые тона. Очертания бескрайних гор напоминали изысканную картину тушью. Птицы возвращались в гнезда, и лишь пернатые обитатели гор Сюнъэр ютились по кустам в отдалении, не решаясь вернуться домой, пока этот жуткий Великий Дух не покинет их территорию.
Отряд Цан Ли продвигался сквозь чащу. Птенец сидел у Цан Ли на руках и с восторгом крутил головой, смешно подергивая двумя куцыми хвостовыми перышками. Настроение у малыша было отличное.
Ху Сань шел рядом. Видимо, почувствовав себя в своей тарелке (или просто поняв, что Владыка Драконов не собирается его есть), он перестал изображать цивилизованного духа и скинул рубашку, демонстрируя рельефный, накачанный торс. Расслабившись, он начал воспринимать Цан Ли как своего братана. И хотя Лин Ню, шедший позади, сверлил его спину таким яростным взглядом, что мог бы прожечь дыру, Ху Сань этого в упор не замечал, продолжая весело балагурить.
Ознакомив гостей с неоспоримыми преимуществами хождения топлес, Ху Сань перевел взгляд на птенца, которого босс всё время нес на руках:
— Владыка Драконов, а почему господин Павлин сам не ходит? — Наконец-то он озвучил вопрос, мучивший его всю дорогу.
Цан Ли посмотрел на пушистое облачко в своих руках. Облачко посмотрело на него в ответ невинными глазками. Цан Ли задумался: отвечать или нет?
Что он должен был сказать? «Знаешь, мой птенец обожает симулировать паралич лапок, лишь бы я носил его на руках»? Конечно, для Цан Ли это была милая причуда, добавляющая перчинку в их отношения. Но он должен был заботиться о репутации своего партнера! Вдруг Янь-янь вырастет, вспомнит свою птичью молодость и со стыда потребует развода? Цан Ли был не дурак. Любую угрозу семейному счастью он давил на корню!
Поняв, что ответа не будет (Ху Сань решил, что босс и сам не знает), тигр-переросток задал новый вопрос, который интересовал его не меньше:
— А господин Павлин умеет летать? Я бы с удовольствием посмотрел! Это, должно быть, очень красиво!
Ху Сань всегда завидовал тем, у кого есть крылья. Ходить по земле — это скучно, а вот летать в небе — это класс! Для любого наземного зверя птицы всегда были объектом зависти.
Цан Ли мысленно вздохнул. Как ответить на этот вопрос? Ведь его маленькое божество даже на лапках стоять «не может», какие уж тут полеты?
Лин Ню, прекрасно слышавший вопросы начальника (и мысленно прикончивший его уже раз десять), тоже навострил уши. Ему, как наземному копытному, тоже было интересно. Но Цан Ли упорно хранил молчание, и Лин Ню разочарованно вздохнул. Видимо, это какая-то государственная тайна.
Горы Сюнъэр находились к юго-западу от Сяошаня, а чуть южнее пролегало старое русло реки Бахэ. Река давно изменила течение и пересохла, оставив после себя лишь каменистое дно. Углубившись в горы, Цан Ли интуитивно почувствовал, что Шэнь Жэнь привел их в правильное место.
Внезапно воздух перед ним пошел рябью. Цан Ли протянул руку, и в нее упал бумажный цилиндрик, пахнущий тушью, — явный диссонанс с окружающей дикой природой.
— Сообщение от Му Дяньмо? — Шэнь Жэнь вытянул шею. Цан Ли кивнул, посадил птенца на плечо и развернул послание. Там было много текста. Пробежав его глазами, Цан Ли молча передал листок Шэнь Жэню и Цинь Чжэну.
Шэнь Жэнь прочитал дважды, и его глаза загорелись азартом:
— Босс! Я чувствую себя настоящим детективом! Это так захватывающе! — Он прижал руки к сердцу, изображая восторг.
Цан Ли мысленно закатил глаза. Он в который раз усомнился в своей адекватности при приеме сотрудников на работу. С каких пор этот старый корень увлекся детективами? Он перевел взгляд на Цинь Чжэна. Тот, дочитав досье, поднял глаза на босса и рубленым тоном заявил:
— Могу пойти и убить его.
Цан Ли: ... «Кого я понабрал? Один мнит себя Холмсом, второй — маньяк-убийца».
Ху Саня разрывало любопытство, но он помнил золотое правило начальника филиала (хоть Лин Ню и считал его тупым): меньше знаешь — крепче спишь. Ему еще банду... то есть, отдел кормить.
Пройдя еще немного, Цан Ли вдруг спросил:
— Далеко отсюда до Пустой Горы?
Лин Ню, понимая, что вопрос не случаен и как-то связан с посланием, ответил:
— Пустая Гора раньше называлась Балин, видимо, из-за близости к реке Бахэ. Помню, лет сорок назад там за ночь засохли все деревья, а животные слегли от неизвестной болезни. Мы с ребятами пошли проверить и обомлели.
От воспоминаний его передернуло:
— Весь Балин кишел тлей. Это был какой-то кошмар. Они были повсюду! Одни размером с ладонь, другие мельче сосновой иголки. Панцири — как камень, я рогами пробить не мог! Они залезали животным в нос и пожирали их изнутри, вгрызались в корни деревьев, высушивая их за считанные минуты.
Мы не знали, что делать, и доложили в штаб. Вскоре прибыли люди оттуда. Сказали, что эту дрянь можно уничтожить только особым огнем, который сожжет их панцири. Мы так боялись, что тля расползется по всему Циньлину, что сразу согласились. Не знаю, что за горючее они использовали, но гора сгорела дотла вместе с насекомыми.
После этого гора и получила название Пустая. Сейчас там кое-где пробиваются чахлые кустики и сорняки, но выглядит она всё равно жутковато.
Цан Ли слушал молча, его лицо ничего не выражало. Вскоре они остановились. Цан Ли снял птенца с плеча и поднял его на уровень своих глаз. Птенец решил, что это новая игра «в гляделки», и охотно включился.
— Сокровище мое, посмотри, куда нам идти дальше? — спросил Цан Ли.
Птенец повертел головой, принюхался и вдруг радостно указал крылышком на юг. «Там пахнет вкуснятиной! Погнали, Большой Дракон!»
Цан Ли поцеловал его в пушистую макушку и направился на юг. Вскоре они вышли к краю отвесной скалы. Внизу, в глубоком ущелье, виднелись густые заросли кустарника. Высота была приличной.
— Босс, нам вниз? — Шэнь Жэнь опасливо заглянул за край. Это было явно выше того оврага, где он вырос.
— Прыгаем, — коротко скомандовал Цан Ли и, не раздумывая, шагнул в пропасть, прижимая к себе птенца.
Птенец обожал такие развлечения! Он радостно пискнул: «Пи-и-ить!» — и его крик эхом разнесся над ущельем, распугав остатки зазевавшихся птиц.
Шэнь Жэнь, проявив чудеса реакции, успел заснять этот момент на телефон, наложил драматичный фильтр и скинул видео в рабочий чат.
Групповой чат: «Шаньхай — мой дом»
Я растущий дикий женьшень: [Видео]
Я карп, охраняющий дом: А-а-а-а! Что происходит?! Босс с Сяо Янем решили совершить двойное самоубийство?! Сбросьте координаты! Прыжок со скалы в Циньлине во имя любви! Как это романтично! Я лечу к вам, чтобы засвидетельствовать это чудо!
Повелитель Драконов во плоти, страшно?!: Заткнись и прыгай (Шэнь Жэню). На дне что-то есть.
http://bllate.org/book/17666/1743891
