Цан Ли и его команду привели к месту назначения. Перед ними предстал ряд совершенно новых деревянных хижин, от которых исходил свежий, приятный аромат древесины. Шэнь Жэнь полной грудью вдохнул этот запах, чувствуя, как его душа очищается. «Человеческий мир слишком долго отравлял меня! Вот она — настоящая, первозданная жизнь! Никакой одежды, только единение с природой!»
Стоявший рядом Ху Сань отчаянно подмигивал Цзинь Сысы, намекая, чтобы тот пошел и открыл дверь для гостей. Но сигнал явно не доходил: Цзинь Сысы тупо пялился на начальника.
«У Короля нервный тик? Глаз дергается... Выглядит жутковато!» — сочувственно думал паренек.
Поняв, что от подчиненного толку нет, Ху Сань неловко улыбнулся гостям, поднялся по трем деревянным ступенькам и потянулся к двери. Однако он не рассчитал силу. Стоило ему толкнуть створки, как раздался громкий треск, и обе деревянные двери с грохотом рухнули внутрь хижины, подняв облако пыли.
Ху Сань в шоке уставился на свои руки. «Эй! Я же еле коснулся! Что за труха?!» Он растерянно моргнул, посмотрел на валяющиеся двери, и тут перед его мысленным взором возникло вытянутое, разъяренное лицо Лин Ню. Ху Сань содрогнулся всем телом. «Конец мне. Она точно порвет на мне эту шкуру! А я ведь собирался в ней жениться!»
Ли Юй и остальные, стоявшие у крыльца, тоже обалдели от такого поворота. Цан Ли, невозмутимо прикрыв птенцу глаза ладонью, ласково прошептал:
— Малыш, не смотри. Мы такому учиться не будем.
«А то научится еще, и потом будет двери с петель сносить пачками».
Му Дяньмо, переглянувшись с боссом, обратился к горе-начальнику:
— Начальник Ху, может, мы сперва осмотрим место происшествия? Оценим обстановку?
Едва он это произнес, как Ху Сань, стоявший к ним спиной, резко обернулся. В его глазах стояли слезы благодарности, такой искренней, что Му Дяньмо даже стало не по себе. Под этим пылким взглядом он слегка запнулся:
— Эм... мы можем выдвигаться... прямо сейчас? — Он указал на поверженные двери. — А это... как раз можно починить в наше отсутствие.
Ху Сань тяжелым шагом спустился с крыльца, в два счета оказался перед Му Дяньмо и схватил его за руки. Его огромные мозолистые лапищи сжались мертвой хваткой. Широко улыбаясь, он мысленно перебирал десятки вариантов пламенной благодарности, но, вспомнив о своей драгоценной шкуре, заставил себя проглотить их все.
Его улыбка уже начала деревенеть, как вдруг он скосил глаза на запястье. Точно, шпаргалка! Обрадованный Ху Сань с чувством зачитал:
— Безмерно благодарен! Спасибо за ваше понимание!
Му Дяньмо: ... «Да не за что, правда! Только руки мне отпусти, а то переломаешь!»
Лин Ню, прятавшаяся в кустах неподалеку, была готова разрыдаться от облегчения. Когда двери рухнули, она даже дышать перестала от ужаса. Увидев, что Ху Сань вспомнил про шпаргалку, она мысленно вознесла хвалу всем богам. Слава небесам, он не выдал отсебятину в духе: «Братуха, век не забуду! Погнали с нами на горячие источники! Там вода — сказка: сначала ноги попаришь, потом сам искупнешься! И комары после нее не кусают!»
А она была уверена на сто процентов, что именно это он и хотел сказать, когда схватил столичного гостя за руки! Ох, чего ей стоило поддерживать имидж филиала Циньлин... Всё на ее хрупких плечах!
Покидая филиал, Ху Сань оставил Цзинь Сысы искать мастеров для починки дверей, решив лично сопровождать гостей.
Выйдя за ворота, они свернули на совершенно незнакомую тропу. Птенец, удобно устроившись на руках Цан Ли, крутил головой во все стороны. Его огромные глазки жадно впитывали каждую деталь. Даже пролетающая мимо бабочка могла заворожить его на несколько минут.
Цан Ли мысленно вздохнул с легким уколом ревности: «А ведь раньше Янь-янь смотрел только на меня... Постоянно фотографировал на телефон... Неужели он меня и правда разлюбил?»
Шли они долго, то поднимаясь на холмы, то спускаясь в низины. Му Дяньмо, глядя на широченную, как гора, спину Ху Саня, идущего впереди, наконец спросил:
— Начальник Ху, а куда мы, собственно, идем?
Окрыленный недавней «рыцарской помощью» Му Дяньмо, Ху Сань обернулся и одарил его лучезарной улыбкой. Его зубы сверкали белизной, словно он чистил их родниковой водой:
— Мы идем к Богу Оленей.
— ...
Плетущийся позади Ли Юй закатил глаза. «Твои горы и наши горы — это, видимо, разные вещи. Куда уж дальше-то идти, мы и так в глуши!» Он посмотрел на блаженствующего Шэнь Жэня, потом на невозмутимых босса и Цинь Чжэна. Похоже, он был единственным (к тому же водоплавающим), кому горная местность была не по нутру. «Тут кислорода перебор, у меня от него голова кружится!»
— Лу Шэнь? Это тот, кто первый обнаружил пропажу людей, о котором упоминалось в отчетах штаба? — Му Дяньмо быстро прокрутил в голове файлы по делу об «Инциденте с Ночной Кошкой». Это имя фигурировало в обоих случаях.
— О, вы про него слышали? — обрадовался Ху Сань, почувствовав расположение к этому столичному гостю с косичкой, и охотно пустился в объяснения: — Да, это дорога к дому Бога Оленей, она довольно ухабистая. Он парень мировой, только вот с причудами. Говорит, мы воняем, потому что ноги не моем и шкуры носим, поэтому наотрез отказывается жить с нами. Так и сидит один в лесу. А я в детстве обожал к нему во двор бегать играть.
Му Дяньмо не нашелся, что ответить. Но, если честно, он прекрасно понимал этого Лу Шэня. Жить по соседству с такой оравой дикарей — испытание не для слабонервных.
Шэнь Жэнь, послушав их разговор, поотстал и поравнялся с Цан Ли. Босс в этот момент сидел на корточках: птенец заметил на листе гусеницу и теперь, стоя на одной лапке, пытался второй потрогать неведомого зверя. Но координация его подводила, и он несколько раз промахнулся.
Шэнь Жэнь, глядя, как босс умиляется этой сцене, понял, что Цан Ли намеренно не помогает малышу, наслаждаясь его неловкими попытками. Шэнь Жэнь тоже присел на корточки, стараясь не смотреть на пушистое чудо:
— Босс, а кто такой этот Лу Шэнь?
Цан Ли, не отрывая влюбленного взгляда от птенца, ответил:
— Лу Шэнь? А, помню его. Он Хранитель Барьера всего хребта Циньлин. Живет в самой чаще и не выходил оттуда уже пару тысяч лет.
Едва он договорил, как коготки птенца наконец достигли цели. Ощутив мягкую, склизкую текстуру гусеницы, птенец в ужасе завопил «Пи-и-и!» и стрелой метнулся в объятия Цан Ли, дрожа от страха. Гусеница, видимо, тоже испытала шок всей своей жизни и мгновенно растворилась в листве.
Цан Ли не сдержал смеха. Он подхватил испуганного малыша, нежно поглаживая его:
— Всё-всё, мое сокровище, не бойся, мы ее прогнали!
Птенец зарылся пушистой головкой ему в ладонь и успокоился только тогда, когда Цан Ли поцеловал его. Вздохнув с облегчением, он удовлетворенно затих.
Шэнь Жэнь закатил глаза к небу: «И зачем я только подошел?! Сам виноват, что опять получил порцию этой сахарной ваты в лицо!»
Преодолев еще несколько перевалов, они наконец добрались до места. Посреди леса весело журчал прозрачный ручей. Окатанные водой камни на дне блестели в лучах солнца. По берегам росли исполинские деревья с переплетенными корнями и густые кустарники. Из-за отсутствия птиц здесь царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мелодичным пением ручья.
Под сенью одного из деревьев стояла старая деревянная хижина. Время не пощадило ее: крыша поросла мхом, из щелей пробивались полевые цветы, покачивающиеся на ветру, а в углу приютилась стайка крошечных грибов, придавая дому сказочный вид.
Увидев домик, птенец восторженно распахнул глазки и потянулся к нему всем телом. Но, наученный горьким опытом, Цан Ли держал его крепко и не дал вырваться. Поняв, что попытка провалилась, птенец склонил головку, его серебристо-красные глазки наполнились влагой, и он умоляюще посмотрел на Цан Ли:
— Пи-и-ить! — «Ну пусти-и-и!»
Эта осада длилась ровно две секунды. Цан Ли капитулировал.
Ли Юй, наблюдая, как босс бежит к хижине с птенцом на руках, возвел взгляд к горе: «Эх, босс, никакого авторитета в семье! Говорю же, держаться надо за Кун Яня — за ним будущее!»
Подойдя ближе, они заметили, что хижина построена с удивительным изяществом. Хоть в ней и не было лишних украшений, сама фактура старого дерева смотрелась благородно. Единственное, что портило картину — кривая, несуразная дверь, которая совершенно не вписывалась в общий стиль. Впрочем, о вкусах хозяев не спорят.
Ху Сань легко взбежал по ступенькам и занес руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась сама. На пороге стоял хозяин.
— Ху Цзы, — раздался холодный, отстраненный голос, — решил мне еще одну дверь вынести?
Услышав обращение «Ху Цзы» (Тигренок), Ли Юй и Шэнь Жэнь переглянулись, еле сдерживая смех. Какое милое, домашнее прозвище! Особенно в сочетании с брутальной внешностью Начальника Ху — потрясающий контраст!
Ху Сань смущенно почесал в затылке:
— Я вообще-то постучать хотел. Силу не рассчитал, каюсь. Но я же всё починил! Ну да, вышло кривовато, хе-хе... — Он бросил смущенный взгляд на плоды своих трудов.
Человек в дверях проигнорировал его оправдания:
— Отойди. Ты же с гостями.
Ху Сань послушно отступил в сторону, позволяя хозяину выйти на крыльцо.
— Добро пожаловать. Я Лу Шэнь, — представился молодой мужчина. На его лбу красовались два изящных белоснежных оленьих рога. Лицо его было подобно светлой луне, а глаза сияли как звезды. Одет он был в простое ханьфу цвета грозового неба, перехваченное лунно-белым поясом. Он стоял неподвижно, но казалось, что он неотделим от этих гор, излучая ауру неземного спокойствия и возвышенности.
Рядом с ним Ху Сань в своей тигровой шкуре, подпоясанный веревкой и обутый в рваные сандалии, выглядел... в общем, контраст был разительным.
Ли Юй смотрел на Лу Шэня не отрываясь и завороженно бормотал:
— Вот он... идеал! Эта холодная, недосягаемая аура...
Шэнь Жэнь хмыкнул:
— Которую тебе никогда не постичь.
— ... «Зачем так жестоко бить по больному?!»
«Но он и правда как глоток свежего воздуха в этом зоопарке!» — подумал Ли Юй. — «Прямо как луна в ночном небе! И красивее Цзю Цина!»
Му Дяньмо, услышав бормотание Ли Юя, покачал головой. «С таким словарным запасом... стыдно признаться, что мы работаем вместе».
Пока они обменивались приветствиями, Ху Сань заискивающе обратился к хозяину хижины:
— Бог Оленей, Владыка Драконов прибыл расследовать дело «Ночной Кошки». Я привел их к вам, чтобы узнать подробности.
Лу Шэнь, спрятав руки в рукава, окинул его ледяным взглядом. Ху Сань сник под этим взглядом. Он перевел умоляющий взор с Цан Ли на невозмутимого Лу Шэня и жалобно выдавил:
— Дедушка Олень, ну не отказывайте в помощи! — «Мы же договаривались, что при гостях вы будете сохранять мое лицо! Я же как-никак начальник филиала! ...Ну ладно, статус у меня тут чисто номинальный, меня никто в грош не ставит. А уж перед вами, видевшим, как я голышом по горам носился, мне и вовсе выпендриваться не стоит. Вы же наше главное божество!»
«Но я всё-таки Тигр! Я Король этих гор!»
Лу Шэнь, услышав обращение «Дедушка Олень», удовлетворенно кивнул, отказавшись от пафосного «Бога Оленей». Он сошел с крыльца, вежливо кивнул Цан Ли и его команде, и его голос, подобный шелесту ветра, произнес:
— Минутку. Я покажу вам кое-кого.
Он достал деревянный свисток и дунул в него. Протяжный, мелодичный звук разнесся над горами. Вскоре из чащи донесся стук копыт. Обладая превосходным зрением, гости увидели мчащегося к ним пятнистого оленя. На его спине сидел маленький мальчик и восторженно махал рукой Лу Шэню.
Лу Шэнь ответил ему легким взмахом руки; на его губах заиграла едва заметная, теплая улыбка. Провожая взглядом приближающегося ребенка, Лу Шэнь неспешно заговорил:
— Как вы знаете, первый «Инцидент с Ночной Кошкой» произошел на хребте Фуню. Это я обнаружил пропажу людей. В этот раз беда случилась в глубине горы Сяошань, в деревне под названием Деревня Стражей. Все жители там носят фамилию Шоу. И этот мальчик... единственный выживший в той деревне.
http://bllate.org/book/17666/1742177
