Когда Ли Юй, еле волоча ноги (а точнее, свое изможденное рыбье тело), вылез из моря, он почувствовал такой прилив нежности даже к Шэнь Жэню, что готов был со слезами на глазах броситься ему на шею. Однако Шэнь Жэнь, завидев бегущего к нему карпа, поспешно отскочил назад, зажав нос:
— А-а-а, не подходи ко мне! От тебя так разит рыбой, меня сейчас стошнит! — гнусаво завопил он.
Ли Юй: ...
Его сердце было разбито. Не желая верить в такую жестокость, он поднял руку и тщательно принюхался. «По-моему, очень даже неплохо пахнет! Морская свежесть, всё такое... Этот старый корень просто придирается!»
Но до его разбитого вдребезги сердца никому не было дела. Под брезгливыми взглядами окружающих Ли Юя всё-таки заставили принять ванну. Он мылся раз за разом, и к четвертому заходу ему казалось, что он вот-вот сотрет с себя всю чешую. Лежа в ванной и глядя в потолок, он предавался скорби. «Ох, чует мое сердце, еще очень не скоро я захочу плавать или вообще подходить к воде. Единственное, что никогда не предаст в этом мире — это еда».
К моменту отправления Ли Юй уже приготовился к очередной безнадежной битве в «камень-ножницы-бумага», смирившись с судьбой бесплатного транспорта. Но тут Цинь Чжэн молча бросил на него взгляд, поднял руку, и меч «Несокрушимый» послушно взмыл в воздух. Окутанный вспышкой энергии, он увеличился в размерах, превратившись в исполинский клинок пяти метров в ширину и пятнадцати в длину. Ничего не сказав, Цинь Чжэн первым ступил на этот импровизированный «корабль».
Ли Юй застыл, хлопая глазами. «Неужели все эти тысячи лет я был слеп и не замечал, что моя настоящая любовь всё время была рядом?! О боги, я сейчас расплачусь от счастья!»
Тем временем птенец проявил огромный интерес к летающему мечу. Его крошечные крылышки, правда, пока несли исключительно декоративную функцию, но любопытство было не удержать. Он начал скакать по макушке Цан Ли, звонко пища «Пи-и-ить!», словно торопя: «Давай скорее пойдем посмотрим!»
Чувствуя, как мягкие коготки подпрыгивают на его голове, Цан Ли в панике снял малыша оттуда, пробормотав:
— Мое маленькое божество, осторожнее!
Но стоило ему заглянуть в кристально чистые серебристо-красные глазки, как все слова вылетели у него из головы. «Мой птенчик такой очаровательный, ему всё можно!»
Он не удержался и с наслаждением чмокнул его. Птенец, отвечая на ласку, склонил пушистую головку и радостно пискнул: «Пи-и-ить!»
Эта сцена взаимных нежностей, в которую оба ушли с головой, заставила остальных зрителей морщиться и обмахиваться руками:
— Ох, этот приторный запах романтики! Глаза режет!
Все расселись на огромном мече, и спустя пару секунд он вертикально взмыл в небо. Земные постройки стремительно уменьшались, а вокруг начали собираться пушистые белые облака. В одно мгновение мир вокруг стал бескрайним и величественным.
На этот раз птенец вел себя на удивление смирно, уютно устроившись за пазухой у Цан Ли. Лишь его круглые глазки-бусинки то и дело поблескивали, с любопытством оглядывая всё вокруг.
Шэнь Жэнь, смастерив себе из корешков удобное кресло со спинкой, вальяжно откинулся в нем. Бросив взгляд на птенца, задремавшего на груди Цан Ли, он ткнул в бок Му Дяньмо, сидевшего прямо на «полу» меча:
— Как думаешь, когда к Янь-яню вернется память о том времени, когда он был человеком?
«А то босса даже как-то жалко...»
Му Дяньмо, витавший в своих мыслях, вздрогнул. Проследив за взглядом Шэнь Жэня, он наклонился ближе и прошептал:
— Трудно сказать. Но босс же говорил, что у Янь-яня сохранились воспоминания с тех времен, когда он был яйцом в землях павлинов. А раз босс таскал его с собой тридцать тысяч лет, привязанность у них должна быть крепкая. Так что они вряд ли станут друг другу чужими.
«Иначе босс бы просто не пережил того, что его маленький павлинчик его больше не любит. Он бы сошел с ума».
Шэнь Жэнь подпер подбородок рукой и вздохнул:
— Эх, наблюдать за тем, как босс нянчится со своим птенчиком, даже как-то трогательно. Хотя он нас всё время этой романтикой по глазам бьет, но я уже смирился.
Ли Юй, решивший утешить свою раненую душу (и тело), втихаря достал припрятанный элитный рыбий корм. Он смаковал каждый кусочек, поедая его с благоговением. Услышав слова Шэнь Жэня, он тщательно прожевал, проглотил и только потом изрек:
— Да где тут трогательность? По мне, так босс просто наслаждается процессом воспитания "юной жены"! — И выразительно закатил глаза.
Шэнь Жэнь: ... «Воспитание "юной жены"?! Что за бред?»
Но, покосившись на босса, который смотрел на спящего птенца глазами, полными вселенской нежности, а потом вспомнив розовое кружевное платьице...
«Пожалуй, Ли Юй прав. Боссу явно доставляет удовольствие этот процесс... А я-то еще думал, что мне его жаль! Видимо, у меня помутнение рассудка было!»
Меч летел медленно, поэтому им потребовалось немало времени, чтобы добраться до гор Циньлин. Сквозь разрывы в облаках виднелись извилистые горные хребты, пересекающие землю с севера на юг, покрытые густыми, сочными зелеными лесами, простирающимися на тысячи миль.
Шэнь Жэнь выпустил один зеленый листочек, чтобы «продегустировать» воздух, и блаженно зажмурился:
— Ох, как же мне, как растению, нравится этот чистый, природный воздух!
В этот момент птенец, спавший половину дороги, внезапно проснулся. Он выскочил из воротника Цан Ли и плюхнулся прямо ему на ладонь. Вытянув шею, он во все глаза уставился на пейзаж внизу, не мигая.
Цан Ли умилялся его серьезному виду и уже собирался как-то пошутить, но вдруг почувствовал, что птенец обмяк в его руке. Сердце дракона екнуло. Глазки малыша мгновенно закрылись, пушистые перышки поникли, а два хвостовых пера приподнялись и начали слабо светиться.
— Янь-янь! — в панике выдохнул Цан Ли. Его аура мгновенно вырвалась из-под контроля, и мощная энергетическая волна разошлась во все стороны, заставив огромный меч под ногами покачнуться.
Му Дяньмо и остальные в ужасе обернулись. Птенец на ладони Цан Ли лежал без сознания, а сам босс выглядел так, будто готов прямо сейчас развязать войну на уничтожение — его аура была пропитана жаждой крови.
Цан Ли мысленно приказывал себе успокоиться. «Без паники. Всё будет хорошо». В следующее мгновение его глаза вспыхнули янтарным светом, а зрачки сузились в вертикальные щели. Мир преобразился, открыв ему скрытые потоки энергии. Он увидел, как от бескрайних гор и лесов поднимаются бесчисленные потоки зеленой жизненной энергии — ци, которые неиссякаемым потоком устремляются к птенцу, окутывая его плотным коконом. И малыш жадно впитывал эту энергию.
«Слава богам, он в порядке». Цан Ли с облегчением выдохнул. Драконья чешуя, проступившая было на его руках от выброса эмоций, начала медленно исчезать. Но что его действительно удивило — среди этих потоков жизненной ци прослеживались тончайшие, но отчетливые нити ауры Драконьих Вен.
Шэнь Жэнь, чей листочек всё еще был выставлен наружу, мелко задрожал от изумления:
— Ничего себе концентрация жизненной силы! — Но уже через пару секунд он торопливо втянул листик обратно.
«Жизненная сила — это, конечно, вкусно, но с моим уровнем культивации передозировка грозит тем, что я просто лопну».
Му Дяньмо, тоже наблюдавший за птенцом, задумчиво произнес:
— Горы Циньлин издревле считаются Драконьими Венами Китая. С ними всегда было связано множество мистических историй...
Не успел он договорить, как поднялся штормовой ветер и загрохотал гром. Казалось, сами горы внизу взревели. Леса заколыхались, как океан в бурю, и в небо ударил колоссальный столп энергии, устремившийся прямо к ним.
Даже Ли Юй невооруженным глазом видел, как бледно-зеленый водоворот энергии, несущий в себе невероятную мощь, беспрепятственно мчится им навстречу. Зрелище было настолько устрашающим, что Ли Юй чуть не выронил свой драгоценный корм. Он в панике посмотрел на Цан Ли и увидел, что босс, хотя и выглядит обеспокоенным, не принимает защитную стойку. «Фух, значит, опасности нет!» Ли Юй облегченно выдохнул и принялся активно жевать, чтобы поскорее проглотить еду.
Энергетический смерч надвигался с пугающей скоростью. Цан Ли не пытался его блокировать: своим драконьим зрением он отчетливо видел, что этот вихрь жизненной силы и ауры Драконьих Вен неразрывно связан с птенцом на его ладони. Инстинкты кричали ему защитить малыша, но он заставил себя не вмешиваться.
Когда смерч подобрался вплотную, шквальный ветер чуть не снес их с меча. И в этот момент птенец, всё это время лежавший с закрытыми глазами, внезапно засиял мягким белым светом. Он оторвался от ладони Цан Ли и, словно повинуясь невидимому зову, полетел навстречу бушующему вихрю.
Раздался пронзительный птичий крик, и чудовищный смерч словно натолкнулся на невидимую стену, застыл в воздухе. Затем последовал глухой хлопок, и энергетический вихрь разлетелся на тысячи осколков. Эти осколки, превратившись в сгустки чистой жизненной силы, устремились к птенцу, словно притянутые магнитом, и начали один за другим впитываться в него.
Каждое крошечное перышко на теле малыша засветилось. По мере того как жизненная сила и аура Драконьих Вен вливались в него, его аура становилась всё более глубокой и мощной, а свет разгорался всё ярче, пока птенец не скрылся внутри сияющего кокона.
Сквозь это свечение Цан Ли видел, как малыш трансформируется: его оперение становилось гуще, шея слегка вытянулась, но самое поразительное — на его головке появились два белых перышка-хохолка, которые забавно подрагивали внутри светового кокона.
У Цан Ли от умиления аж руки зачесались — так хотелось потрогать.
Прошло немало времени. Когда свет наконец угас, а возмущения в воздухе улеглись, всё стало так, словно ничего и не было. Цан Ли осторожно взял птенца на руки. Малыш заметно подрос и немного изменился. Раньше (если не считать хвостовых перьев) он помещался у Цан Ли в центре ладони, а теперь стал чуть больше самой ладони.
Му Дяньмо и остальные с любопытством разглядывали подросшего птенца.
— Босс, а такие темпы роста — это нормально? Не слишком ли быстро? — засомневался Му Дяньмо. В конце концов, прошло всего два-три дня с момента вылупления, а он уже так вымахал.
Цан Ли смотрел на спящего птенца и покачал головой.
— Нет, — тихо ответил он, стараясь не разбудить малыша. — Случай Янь-яня уникален. Если бы не вмешательство Небесных Законов, он бы уже давно стал взрослым, как я. Ему бы не пришлось перерождаться в человека и проживать человеческую жизнь.
«В любом случае, мой маленький павлинчик — совершенно особенный. Да, именно так! Единственный в своем роде!»
Примерно через полчаса птенец, всё это время мирно спавший в руках Цан Ли, наконец открыл глаза. Он моргнул серебристо-красными глазками, всё еще не понимая, как умудрился уснуть на ходу.
Видя его сонное состояние, Цан Ли ласково погладил его по идеальным на ощупь перышкам:
— Малыш, попробуй встать, разомнись.
Птенец недоумевал: «Зачем вставать? Большой Дракон, ты чего? Лежать же так удобно!» Но послушно попытался подняться на ноги. И тут он не рассчитал свои новые габариты и чуть не свалился с ладони.
— Пи-и-ить! — испуганно пискнул он. «Что произошло, пока я спал?!» Он уставился на руку Цан Ли и с ужасом осознал: «О нет, Большой Дракон... уменьшился! Усох!»
Птенец перевел взгляд на ожидающего его Цан Ли, поднял крошечное крылышко и сочувственно погладил его по пальцу: «Не переживай, Большой Дракон. Подумаешь, усох немного! Я тебя всё равно не брошу. Вот вырасту большой и буду сам тебя на ручках носить!»
Цан Ли замер, ошарашенный. Через их ментальную связь до него дошли эмоции Кун Яня: малыш ему сочувствовал... и пытался утешить?!
Убедившись, что Цан Ли утешился, птенец самодовольно взмахнул крыльями, но тут же почувствовал неладное. Стоп. Это что, мои крылья? Он в шоке уставился на свои обновленные, более длинные крылья. «А где же мои милые кругленькие обрубочки, которыми даже махать не получалось?!»
— Пи-и-и-и!!! — пронзительно завопил он, в ужасе глядя на чужие крылья. Затем медленно опустил голову, посмотрел на свои заметно увеличившиеся лапки, потом снова на руку Цан Ли, и в его серебристо-красных глазках погас свет.
До Цан Ли, наблюдавшего за этой пантомимой, наконец дошло: птенец просто не понял, что сам вырос, и решил, что это Цан Ли уменьшился.
— Ха-ха-ха-ха! — не выдержал Цан Ли и расхохотался в голос. Его смех раскатился над облаками и разнесся далеко вокруг.
Услышав смех, птенец вздрогнул. Он тупо посмотрел на хохочущего Цан Ли (который даже смеялся невероятно красиво) и наконец осознал горькую правду: «Кажется, я просто поспал... и немного подрос. Наверное, я просто неправильно спал!»
Остаток пути птенец пребывал в меланхолии. Он то и дело поглядывал на свои лапки, то взмахивал крыльями — крылья были уже не круглыми, и от этого ему было как-то грустно и непривычно.
Летающий меч стремительно приближался к главной вершине Циньлина — горе Тайбай. Издалека была видна ее заснеженная вершина, ослепительно сверкающая на солнце.
Тяжелый снег на синих горах сияет ярче свечей на южном небе.
Маленький театр от автора:
Кун (Птенец) Янь: «Ой-ой, Большой Дракон, не бойся! Даже если ты станешь размером с дождевого червяка, я тебя не брошу! Вырасту — буду сам тебя катать!»
Цан (Большой Дракон) Ли: «...» И что мне на это ответить?
http://bllate.org/book/17666/1742174
