Южное море.
Когда ощущение перемещения в пространстве исчезло, Кун Янь твердо встал на ноги, сделал два глубоких вдоха и только после этого открыл глаза. Сейчас его тело полностью защищал барьер, созданный Цан Ли: лазурная драконья аура мягко обволакивала его, не давая задохнуться под водой.
Вскоре глаза привыкли к подводному освещению, и Кун Янь обнаружил, что они находятся на квадратной платформе. Материал, из которого она была сделана, напоминал темное стекло, а на его поверхности был выгравирован огромный узор в виде зрачка. Едва взглянув на него, Кун Янь почувствовал, как у него екнуло сердце.
Ли Юй, превратившись в двух-трехметрового карпа, открыл рот и глотнул морской воды. Меньше чем через полсекунды он с выпученными рыбьими глазами выплюнул всё обратно. На глазах у Кун Яня он тут же принял человеческий облик, быстро поставил вокруг себя барьер и, высунув язык, начал отчаянно плеваться:
— Какая соленая! Фу!
Для пресноводной рыбы вода Южного моря оказалась самым отвратительным напитком в мире! Му Дяньмо, стоящий рядом, с явным злорадством заметил:
— Вкусно? Плеваться можешь сколько влезет, только Южное море не загрязняй.
Ли Юй закатил глаза. «И где же хваленая корпоративная солидарность?»
Следуя за Цан Ли в обход огромной коралловой горы, Кун Янь внезапно увидел перед собой невероятно величественный подводный город. Каждый кирпич и каждая черепица в нем были сделаны из прозрачного хрусталя, а фасады зданий украшало неисчислимое множество драгоценных камней, сияющих так ярко, что слепило глаза. По углам искрились прекрасные раковины, кораллы и всевозможные диковинные водоросли. Но самым удивительным было то, что над городом, словно водная рябь, плавно колыхалось подобие огромного «полотна», двигаясь в такт течениям. Зрелище было настолько прекрасным, что от него захватывало дух.
— Это и есть город клана Цзяо. Они испокон веков питали слабость ко всему красивому, вот и разукрасили весь город в таком стиле, — Цан Ли окинул город взглядом и тут же отвернулся. В его голосе сквозило откровенное презрение к их эстетике. «Нет у них никакой эстетики! Просто берут всё блестящее и лепят куда попало. Если глаза слабые, так и ослепнуть недолго».
Кун Янь тоже присмотрелся и мгновенно понял, почему Цан Ли был так недоволен. «Город и впрямь блестит как новогодняя елка!»
Пробираясь сквозь толщу воды, Цан Ли тянул Кун Яня за собой:
— Из-за давления Небесных Законов духов сейчас осталось не так уж много, и клан Цзяо не исключение. Ради безопасности они помещают всех своих детенышей во Дворец Драконьего Шелка, где те воспитываются до самого совершеннолетия. Этот метод был придуман, чтобы уберечь маленьких Цзяо от преждевременной гибели. Кто же знал, что в итоге их всех заберут одним махом. Потеря всех девяти детенышей — это сокрушительный удар по жизненным силам клана.
Услышав это, Кун Янь вдруг понял, почему слезы Сяоюэ всё никак не могли иссякнуть, и почувствовал к ней сочувствие. Пока он был погружен в свои мысли, раздался голос Цан Ли:
— Смотри, этот роскошный дворец в самом центре — и есть Дворец Драконьего Шелка.
Кун Янь проследил за его взглядом и увидел вдалеке невероятно великолепный дворец, который, казалось, сам излучал свет в океанской пучине.
Всё здание было плотно окутано лазурным сиянием — очевидно, это и был барьер Дворца. Однако сейчас над крышей и между черепицами вились тонкие нити черной дымки. На улицах подводного города суетились акулы Цзяо, и эти черные нити то и дело обвивались вокруг них, впитываясь в кожу и исчезая. «Что происходит?»
Но не успел он присмотреться, как пейзаж перед глазами сменился, и Кун Янь понял, что они перенеслись во внутренний двор дворца. Повсюду были разбросаны драгоценные деревья с цветами из нефрита. Вдоль дорожек стояли огромные светильники под прозрачными колпаками, излучая мягкий свет. Среди цветущих деревьев мелькали силуэты женщин клана Цзяо в легких газовых нарядах, снующих туда-сюда. Даже растения вдоль дорожек оказались сделаны из разноцветного хрусталя.
Сяоюэ, неизвестно откуда появившаяся, шла впереди, указывая путь. Ее прекрасный хвост, усыпанный чешуей, грациозно покачивался, подчеркивая изящную фигуру. В ее голосе сквозила глубокая тревога:
— Господин Цзю Цин отдыхает во дворце.
Она провела Цан Ли и остальных по тропинке, остановилась перед покоями и толкнула хрустальные двери. Войдя внутрь, Кун Янь издали заметил на кровати красную фигуру. Полог из струящегося, как вода, драконьего шелка скрывал детали, но он был уверен, что это Цзю Цин. Однако, подойдя поближе вслед за Цан Ли, Кун Янь почувствовал неладное:
— Мне кажется, Цзю Цин как-то изменился с тех пор, как мы расстались.
Цан Ли, не подав виду, спросил:
— Что именно изменилось?
Кун Янь еще раз внимательно посмотрел на спящего Цзю Цина. Ему было трудно подобрать слова:
— Когда я только его увидел, мне показалось, что он стал «тоньше». — Кун Янь тщательно подбирал слова. — Будто выцвел... — Поняв, что и это сравнение не очень подходит, он почесал свои белые волосы и, после долгих раздумий, наконец выдал аналогию: — Как двухслойная или трехслойная бумажная салфетка, от которой остался только один слой.
«Прости, что сравниваю тебя с салфеткой... Прости за мою скудную фантазию!» Но это ощущение и правда было слишком мистическим, чтобы описать его обычными словами.
Выслушав его, Цан Ли кивнул. Ранее он уже подозревал, что у Кун Яня начали пробуждаться врожденные способности, и теперь это подтвердилось окончательно. Немного подумав, Цан Ли торжественным тоном произнес:
— Янь-янь, возможно, еще в Цзяму у тебя начало пробуждаться «Око Истины». — Он вспомнил, как в городе Цзяму Кун Янь начал видеть образы тысячелетней давности и благодаря этому смог найти точное местоположение древнего города Соша. Но тогда Цан Ли даже не думал в этом направлении, ведь Кун Янь был еще слишком юн. Однако теперь Цан Ли был вынужден признать: скорее всего, Кун Янь действительно пробудил свою родовую способность.
Му Дяньмо и Ли Юй, услышав это, потрясенно переглянулись: «Неужели невестка настолько крут? Это же Око Истины! Одна из Высших Божественных Способностей Тридцати Трех Небес!» Оба посмотрели на Цан Ли и пришли к выводу, что они не зря служат этому боссу. Невестка, которую он себе отхватил — это же настоящий джекпот! Внезапно они почувствовали, что их будущее сияет ослепительными перспективами!
Сяоюэ, стоявшая в стороне, тоже с изумлением уставилась на беловолосого юношу. Как Жрица клана Цзяо, она обладала исключительной чувствительностью к ауре. При первой же встрече она уловила исходящую от него слабую ауру Бога Духов, но тогда она решила, что этому юноше просто посчастливилось унаследовать крупицу божественной крови.
Кто бы мог подумать, что он пробудил Око Истины! Разве это не легендарная родовая способность клана Фениксов? Но ведь клан Фениксов давно вымер, и эта способность не появлялась в мире уже целую вечность.
— Око Истины? — Кун Янь не совсем понимал, о чем речь. Он впервые слышал это название.
— Да, Око Истины — это врожденный дар клана Фениксов, способность видеть сквозь любые иллюзии мира, прозревать суть вещей, — Цан Ли смотрел в серебристо-красные глаза Кун Яня с легким вздохом восхищения. — Я лишь слышал об этом от старших. За последние сотни тысяч лет никто не пробуждал эту способность Фениксов.
Кто бы мог подумать, что первым станет именно его Янь-янь! «Если бы старейшины клана Янь-яня узнали об этом, они бы тут же примчались в Родовые Земли Драконов, чтобы хвастаться этим сотни, нет, тысячи раз... Ага, сотни и тысячи раз в год!»
Кун Янь задумался: «Прозревать суть вещей?» Если у него действительно есть такой дар, значит...
— Там, снаружи, я заметил, что над барьером дворца, помимо синего свечения, клубится множество черной дымки. Она даже проникает в тела акул Цзяо. Это тоже можно увидеть только Оком Истины? — Кун Янь-то думал, что эту дымку видят все.
Услышав описание Кун Яня, Цан Ли нахмурился:
— Черная дымка, о которой ты говоришь, скорее всего, скверна. Но барьер Дворца Драконьего Шелка должен отторгать ее. — Акулы Цзяо славились своей душевной чистотой. Скорее всего, даже если собрать весь клан вместе, им не удалось бы накопить столько скверны. — Если кто-то и мог оставить здесь такой густой слой скверны, то, вероятно, это тот, кто похитил детенышей.
«Это ж какую ненависть нужно питать, чтобы оставить после себя столько концентрированной скверны?»
Размышляя об этом, Цан Ли подошел к Цзю Цину, чтобы осмотреть его. Убедившись, что у того лишь нестабильна душа, он поманил Кун Яня к себе:
— Янь-янь, нам понадобится Печать Гор и Рек Сюаньняо. Только не забудь потом стрясти с Цзю Цина плату за лечение, когда он очнется.
Кун Янь: ... «А звучит неплохо!»
Услышав название «Печать Гор и Рек Сюаньняо», Сяоюэ снова вздрогнула и не удержалась от еще одного взгляда на беловолосого юношу. «Кем же он приходится клану Фениксов, раз у него в руках находится легендарная Печать Гор и Рек, о которой говорится в древних свитках нашего клана?»
Кун Янь достал печать. Узор в виде птицы на ее основании медленно двигался, словно живой. Цан Ли указал на межбровье Цзю Цина:
— Приложи Печать Гор и Рек к его лбу и просто мысленно сосредоточься на желании "стабилизировать его душу". — Сказав это, он отступил на шаг, предоставляя Кун Яню действовать самостоятельно.
Цан Ли ни на секунду не сомневался в успехе, ведь в этом мире не было лучшего артефакта для стабилизации души, чем Печать Гор и Рек Сюаньняо. И хотя душа Куньпэна была невероятно могущественной, а Кун Янь пока оставался «человеком» без божественного костяка, Печать уже признала его своим хозяином. Сила Феникса, заложенная в ней, была поистине колоссальной.
Еще по пути сюда Цан Ли вкратце объяснил Кун Яню, как Печать Гор и Рек воздействует на душу. Кун Янь не был до конца уверен в своих силах, но Цан Ли он доверял больше, чем себе. Несмотря на волнение, он сделал всё в точности так, как ему сказали.
Мысленно повторив про себя «стабилизировать душу» несколько раз, Кун Янь вдруг почувствовал, как от Печати Гор и Рек Сюаньняо в его руке начало исходить тепло. Затем Печать слегка завибрировала, и ему показалось, что из нее что-то высвободилось.
На лбу Цзю Цина вспыхнул луч белого света с едва заметным серебристо-красным отливом.
— Снимай Печать, — раздался голос Цан Ли над самым ухом.
Кун Янь машинально поднял печать и увидел, что на гладком лбу Цзю Цина появился узор в виде птицы. Ее крылья едва заметно дрогнули, словно она была живой, и узор мгновенно впитался в кожу Цзю Цина, исчезнув без следа.
«И это всё? Получилось?» Кун Янь стоял, сжимая в руке Печать Гор и Рек, и не мог поверить своим глазам. «А где же небесные знамения? Где ослепительные вспышки золотого света?»
Цан Ли взглянул на Цзю Цина и, убедившись, что его душа стабилизировалась, потерял к нему всякий интерес. Развернувшись, он сгреб своего маленького птенчика в охапку, потерся подбородком о его белые волосы, поцеловал в уголок глаза и похвалил:
— Янь-янь, ты просто чудо! Впервые взял в руки Печать и сразу же смог стабилизировать душу этого старого духа! — Сказав это, он просиял от гордости. «Мой птенчик — самый лучший!»
Кун Яню было неловко от того, что Цан Ли хвалит его, как ребенка, но в душе он был безумно счастлив. С самого детства он мечтал, чтобы кто-то из родных его похвалил. Но в начальной школе, получал ли он сто баллов или специально заваливал тест на пятьдесят девять, не было никого, кто похвалил бы его за ум или отругал за лень. Раз за разом разочаровываясь, он перестал надеяться на это. Но каждый раз на родительских собраниях, видя, как родители одноклассников хвалят, подбадривают, отчитывают или даже крутят уши своим детям, он испытывал острую зависть.
Выглянув из объятий Цан Ли, Кун Янь посмотрел на Цзю Цина и заметил, что тот действительно выглядит лучше. Кун Янь снова спрятался в объятиях Цан Ли, прижался щекой к его груди, слегка покраснев. Его серебристо-красные глаза сверкали, как драгоценные камни, в которых растворились звезды. Это зрелище было невероятно притягательным.
Вскоре Цзю Цин очнулся. Он открыл глаза и, всё еще пребывая в растерянности, не мог понять, как очутился во Дворце Драконьего Шелка, да еще и с Цан Ли у своей постели.
«Мы же только что расстались? Неужели Цан Ли так привязан ко мне, что не может вынести и минуты разлуки и бросился вдогонку? Стоп, у него же есть свой птенчик...» Цзю Цин потряс головой, чувствуя, что окончательно запутался.
Цан Ли, видя его ошеломленное лицо, понял, что тот опять «переспал», и вкратце обрисовал ситуацию, а затем спросил:
— Почему у тебя душа стала нестабильной?
Цзю Цин потер лоб, ожидая этого вопроса, и криво усмехнулся:
— Ты же знаешь, мы, Куньпэны, всегда совершенствуемся очень медленно. А уж с тех пор, как Небесные Законы стали подавлять духов, дело пошло еще туже. И проблема не в нашей технике совершенствования или наследии, а в том, что мы изначально практикуем двойную душу в одном теле: Кунь и Пэн.
Для единственного в мире Куньпэна это давно уже не было секретом.
— С тех пор как я достиг совершеннолетия, душа Пэн стала доминирующей. Мой многовековой сон на дне Южного моря — это, по сути, затворничество для укрепления души Кунь. — Он дотронулся до лба, который всё еще хранил тепло от Печати. — Собственно, несколько сотен лет назад я как раз и ушел в затворничество из-за того, что случайно обнаружил нестабильность души. И мне потребовалось столько времени, чтобы привести обе души в равновесие. Не знаю, что спровоцировало этот приступ, но я просто отключился.
Почувствовав ауру Феникса в своей душе, Цзю Цин догадался, кто пришел ему на помощь. Он спустился с кровати и поблагодарил Кун Яня:
— Если бы не ты, последствия были бы катастрофическими. Совершенствование нашего клана обычно идет гладко, и единственным препятствием является вот эта проблема с двумя душами, которая периодически дает о себе знать. Спасибо тебе огромное!
Он хотел улыбнуться, но из-за того, что лицо его слишком долго оставалось непроницаемым, мимические мышцы забыли, как это делается, и улыбка вышла жутко перекошенной.
Кун Янь: ... «На самом деле я и так чувствую твою благодарность, мог бы и не пытаться улыбаться».
А Цан Ли и вовсе не стал сдерживаться — он стоял рядом и хохотал до упаду. Цзю Цин тут же стер улыбку с лица и уставился на Цан Ли мертвыми рыбьими глазами: «Иметь такого друга — величайший провал в жизни! Ну всё, я это запомню. Теперь ты меня ни за что не заставишь улыбнуться, даже если на коленях будешь умолять!»
Убедившись, что с Цзю Цином всё в порядке, Цан Ли собрался возвращаться вместе с Кун Янем. Однако перед уходом он оставил Ли Юя во Дворце Драконьего Шелка, приказав ему немедленно сообщить, если с Цзю Цином снова что-то случится. Сяоюэ рассыпалась в благодарностях, и пол снова начал покрываться толстым слоем звенящих жемчужин.
Цан Ли: ...
Глубоко вздохнув от такой родовой способности, он схватил Кун Яня и Му Дяньмо и поспешно ретировался.
«Акулы Цзяо — это действительно страшный клан. Они могут просто завалить тебя своими слезами насмерть...»
http://bllate.org/book/17666/1701010
