Вернувшись на станцию, Чжэн Шугуо от волнения не мог уснуть и всю ночь ворочался в постели. Он не мог убить человека своими руками: если бы об этом узнали, ему пришел бы конец. Но он обязан был доставить подношения божеству. После ночи раздумий он решил найти кого-нибудь, кто станет орудием убийства в его руках и преподнесет дары за него. Изначально он собирался рассказать обо всем своему сыну, но счел Чжэн Хуэя слишком нерешительным и трусливым. В свои тридцать лет тот так ничего и не добился, и если бы он всё узнал, то, чего доброго, раскрыл бы этот секрет.
Понаблюдав еще день, он в конце концов выбрал двоих: Сюнь По и Ло Фушэна. Он знал их уже несколько десятков лет, но они всегда не ладили, лишь создавая видимость хороших отношений. Они приехали в древний город Цзяму в одной группе ученых, но эти двое, кичась своим солидным стажем, постоянно отказывались подчиняться приказам его как начальника станции. Эту обиду он копил в себе долгие годы.
Поэтому он улучил момент и намекнул им: «Кажется, в храме кроется нечто необычное». Как он и ожидал, в тот же день они отправились туда. И хотя по возвращении их лица казались нормальными, взгляды были совершенно безумными. Тогда он понял, что теперь может спокойно оставаться сторонним наблюдателем.
В последующие два дня, видя, что они медлят и не решаются действовать, он начал как бы невзначай намекать им: «Такие молодые девушки, наверное, пользуются большой популярностью, в конце концов, они полны жизненной энергии». После нескольких таких фраз он заметил, как Сюнь По и его товарищ со странным выражением лица переглянулись, явно прислушавшись к его словам, ведь самым любимым подношением божества была свежая плоть девственниц.
Когда Сюнь По и Ло Фушэн отвели двух студенток-стажерок в храм, те вскоре после возвращения умерли. Чжэн Шугуо от возбуждения даже судорожно сжал пальцы — часть его цели была достигнута.
«О великое божество, ты только дождись меня!»
Позже начальство прислало людей для расследования ситуации. Нацепив маску авторитетного ученого, которую он носил десятки лет, Чжэн Шугуо отвел их в храм. Божество осталось крайне довольно и насладилось всеми тремя жертвами. Оно сообщило ему, что восстановило свои силы наполовину, и, если еще кто-то из людей добровольно принесет себя в жертву, оно сможет полностью вернуть свою божественную мощь.
По возвращении он долго думал и решил, что в качестве жертв лучше всего подойдут именно Сюнь По и Ло Фушэн.
Под предлогом изучения культуры храма Цзяму он организовал на станции «Дискуссионную группу по изучению древних религий» и время от времени вместе с ними обсуждал вопросы жертвоприношений, живых подношений и тому подобного, приводя в пример множество книг и исторических прецедентов. И, конечно же, спустя несколько дней эти двое обезумевших стариков оставили предсмертную записку и собрались ночью начертить магический массив, чтобы принести себя в жертву богу и получить право служить ему после смерти, обретя бессмертие.
На этом этапе всё могло бы благополучно завершиться. И хотя под конец возникли небольшие проблемы из-за того, что Чжэн Хуэй обнаружил место смерти, в целом план прошел гладко. Когда он снова пришел в храм на поклон, божество сказало ему, что его силы почти восстановились, и оно может исполнить его желание. Оно спросило: хочет ли он избавиться от болезни, или же получить молодое и здоровое тело? Шанс был только один.
Разумеется, он выбрал молодое и здоровое тело! Вот только, когда божество объяснило способ его получения, он заколебался.
— Глупый человек, неужели ты еще не понял, что тебя уже раскрыли? — Чжэн Шугуо пришел в себя, услышав насмешливый голос божества.
Он резко обернулся и увидел своего сына, Чжэн Хуэя, который смотрел на него со сложным выражением лица: в нем читались боль, неверие и разочарование.
— Как вы здесь оказались? — выпалил Чжэн Шугуо, не веря своим глазам глядя на людей, стоявших неподалеку. У него потемнело в глазах, а грудь больно сдавило.
Шэнь Жэнь, видя, как того трясет словно осиновый лист, небрежно бросил:
— Раз уж ты здесь, как мы могли не прийти? Иначе бы мы пропустили такое представление!
Чжэн Хуэй смотрел на отца, чувствуя, как рушится его система ценностей. Его губы дрожали:
— Пап, как ты мог быть таким глупцом... — его голос сорвался. — Это же были люди, живые люди! Как у тебя рука поднялась! Ты вообще человек? А?
Чжэн Шугуо, словно разъярившись, вскинул глаза на сына. С совершенно чужим выражением лица он прорычал:
— А что я такого сделал? Я ничего не делал! Я просто не хотел умирать, у меня еще столько невыполненных дел! К тому же, это Сюнь По и Ло Фушэн, два старых хрыча, обезумели и потеряли человеческий облик! Я тут абсолютно ни при чем! Ни при чем! — мышцы на его лице тряслись в такт словам, казалось, они вот-вот обвиснут.
Увидев, как Чжэн Хуэй закрыл глаза, покрасневшие от слез, он о чем-то подумал и вдруг смягчил тон:
— Сяо Хуэй, ты тоже считаешь, что папа поступил неправильно? Нет-нет-нет, ты ведь поддерживаешь папу, верно? Ты же не хочешь, чтобы папа умер? Твоя мама умерла, когда ты был еще маленьким, и если теперь умру и я, у тебя не останется ни одного родного человека! — Говоря это, он начал смеяться. Его глаза слегка выкатились, взгляд стал безумным, а лицо исказилось в жуткой гримасе.
Чжэн Хуэй вспомнил свое детство: отец всегда был занят работой на станции и редко появлялся дома. Из-за учебы Чжэн Хуэй жил с мамой в городе Цзяму. Обстановка в городе была неспокойной, по ночам в переулке внизу часто были слышны звуки драк, поэтому по вечерам ему всегда было очень страшно, но папы рядом никогда не было.
Каждые зимние и летние каникулы его отправляли на станцию, где он некоторое время жил с отцом. Условия жизни там были очень суровыми, но ему было не страшно — главное, что он был с отцом. В его глазах отец был великим ученым, выдающимся человеком. И пусть он почти никогда не улыбался и был к нему строг, это был его отец, человек, которого он уважал и любил.
Когда же его отец стал таким? Превратился в человека, которого он совершенно не узнавал. Если бы мама узнала об этом, она бы наверняка решила, что всё было напрасно, верно?
Чжэн Шугуо запаниковал, не получив ответа и видя, что сын лишь молча смотрит на него. Он выдавил улыбку, стараясь сделать взгляд как можно мягче:
— Сяо Хуэй, послушай папу... ты ведь мой сын, верно? Я тебя вырастил, так помоги мне, пожалуйста! Давай попросим божество, и ты отдашь мне свою плоть и кровь... не всю, половины должно хватить, и тогда у меня будет молодое и здоровое тело! У меня рак печени, терминальная стадия! Если ты меня не спасешь, я умру!
При слове «умру» он весь затрясся от возбуждения и попытался встать, но его колени подкосились, и он с размаху рухнул на землю. В такой позе, стоя на коленях перед сыном и задрав голову, он сверлил его мутными глазами, в которых словно пылал огонь:
— Папа умоляет тебя! Умоляю! Сяо Хуэй, я не могу умереть, у меня еще столько незавершенных дел! Еще не разгаданы тайны древнего города Цзяму... Я еще не получил премию за вклад в науку, не стал академиком! Помоги мне! Ты же мой сын, Сяо Хуэй!
Чжэн Хуэй с оцепенением смотрел на старика, который без конца бил поклоны перед ним. Песок на полу окрасился кровью, и этот красный цвет резал глаза. Он просто не мог узнать в этом человеке того, кого называл «отцом». Ему казалось, что он больше не вынесет этого зрелища, сердце онемело от боли, но он заставлял себя смотреть, как этот старик, заливаясь слезами и перепачканный кровью, стоит перед ним на коленях, жалкий, словно ничтожный муравей.
Столько лет родственных уз — какая нелепость!
Восседавший на каменном троне Высший Небесный Демон императорского класса, Ме Ли, с живым интересом наблюдал за этим «представлением». Он громко похлопал в ладоши и произнес наигранно-пафосным тоном:
— Как трогательно! И что же теперь собирается делать Владыка Драконов?
Цан Ли, небрежно держа руки в карманах, смерил взглядом эту омерзительную сцену и коротко бросил:
— У меня плохое настроение. Убью тебя.
Пока он говорил, от его тела начал исходить голубоватый дым, который заклубился за его спиной, принимая форму исполинского Лазурного дракона с двумя рогами на голове и пятью когтями на лапах. Края его сине-зеленых чешуек были острыми, словно лезвия. Вокруг дракона искрились силы ветра, дождя, грома и молнии, и он яростно взирал на Высшего Небесного Демона. Драконья аура разлилась во все стороны, заставив всех присутствующих, за исключением Кун Яня, почувствовать слабость в коленях и желание пасть ниц — это было абсолютное подавление силой!
Кун Янь смотрел на парящего за спиной Цан Ли Лазурного дракона. Его душа словно получила мощнейший удар, и приступ за приступом на него накатывала головная боль. Глаза Цан Ли уже превратились в вертикальные золотые зрачки. Он посмотрел на Кун Яня и окутал его своей драконьей энергией:
— Янь-янь, подожди меня здесь.
Кун Янь кивнул. Будучи существом с нулевой боевой мощью, ему оставалось лишь выполнять указания Цан Ли: не путаться под ногами и не отвлекать его.
Увидев Лазурного дракона за спиной Цан Ли, Ме Ли, сидевший на каменном троне, сжал ледяные подлокотники, а затем издал долгий пронзительный вой, призывая скрывавшихся в глубине храма четверых Высших Небесных Демонов королевского класса.
— Я смотрю, господам из Седьмого отдела нечем заняться. Как насчет того, чтобы для начала немного размяться?
Цинь Чжэн не желал выслушивать эту пустую болтовню. Заметив появление демонов королевского класса, он взмыл в воздух, принимая свою истинную форму Ханьба, и ринулся в атаку с мечом «Несокрушимый» в руке:
— К чему столько слов? Хочешь драться — дерись!
Лицо Шэнь Жэня тоже посуровело. Он растопырил пальцы, и из них вырвались бесчисленные корни женьшеня, похожие на стальные тросы. Они устремились к противнику, образуя мерцающую холодным блеском железную сеть, которая опутала Небесных Демонов:
— Босс возьмет на себя императорский класс, неужто мы испугаемся королевского мусора?
Му Дяньмо извлек свою истинную форму — кисть для каллиграфии. Каждый раз, когда он выводил в воздухе иероглиф «Убить», из чернил вырывалась колоссальная сила, стремительно атакующая Великих Демонов.
Янь Цинтан, быстро оценив обстановку, мгновенно превратился в черного скорпиона двух метров в высоту и трех в длину. Взмахнув хвостом, он бросился на одного из демонов, щелкая гигантскими клешнями.
Цан Ли остался стоять на месте, бросив взгляд на Ме Ли, но, казалось, он вообще никого не замечает. Внезапно земля у него под ногами раскололась, образовав два черных смерча. Подобно удару молнии, Цан Ли взмыл вверх, и смерчи, закручиваясь, устремились вместе с ним на Ме Ли:
— Не тебе сидеть на этом месте!
Вслед за его движениями гигантский силуэт Лазурного дракона издал громогласный рев, вызвав бурю с громом и молниями.
Янь Цинтан на мгновение отвлекся и взглянул в их сторону. Подавляющая аура, застилающая небо и землю, вызывала в нем лишь одно желание — упасть на колени и молить о пощаде. Воистину, Владыка Драконов!
Хотя Ме Ли не сдвинулся с места, в его когтях уже скопился огромный сгусток черной энергии, поверхность которого бурлила пузырями, словно кипяток. Увидев приближающегося Цан Ли, демон отступил назад, одновременно с силой швырнув в него этот сгусток. Тут же над головой Цан Ли разверзлось гигантское болото, из которого потянулись сотни, тысячи густо переплетенных рук. Вопя, они пытались схватить Цан Ли.
В то же время Ме Ли раскинул руки в стороны. Его длинные волосы развевались без ветра, а клубы черного дыма обернулись градом стрел, застилающих небо, и обрушились на Цан Ли.
Рука Цан Ли изогнулась подобно когтю, и он одним движением схватил «черное болото», снова сминая его в черный шар, после чего пренебрежительно усмехнулся:
— За тысячу лет никакого прогресса! Вы что, забыли, как в те годы, когда я ворвался в море Уча, я одним когтем давил по сотне таких черных шаров?
Сказав это, он с силой сжал руку, и черный шар расползся, словно мягкая глина. Затем Цан Ли растянул его обеими руками, превратив в кусок материи, похожий на черную ткань, по которой заискрились синие молнии. Взмахнув ей, он набросил ее на черные стрелы. Стрелы увязли в ней, как в трясине, утратив способность двигаться, а затем были разбиты вдребезги вспышкой молнии.
Разумеется, Ме Ли не недооценивал Цан Ли — напротив, он его сильно опасался. На его губах появилась зловещая усмешка, и он произнес:
— Ты сам сказал: прошло столько времени, как может мой род Небесных Демонов стоять на месте!
С этими словами его конечности внезапно взорвались. Ошметки плоти и крови превратились в воздухе в вязкую черную жидкость, которая, словно притянутая магнитом, вновь облепила его тело. Теперь Ме Ли уже явно утратил свой прежний человеческий облик: в храме предстал уродливый монстр, издав пронзительный рев, направленный на Цан Ли!
http://bllate.org/book/17666/1700998
