Глава 15
Рабочие весело хлопотали, а Юй Шаонин, поглядывая на время, начал готовить обед.
Летом, в такую жару, на сытные блюда и не смотрелось.
Юй Шаонин надел соломенную шляпу и сходил в огород за огурцами и перцем. Дорога, по которой раньше было так неудобно ходить, под руководством прораба Цзи стала шире и была вымощена каменными плитами — идти по ней было ровно и спокойно, а рядом высилась высокая ограда, так что можно было не бояться свалиться в поле.
Дорога хорошая — и скорость выше.
Сбоку от прежнего двора проделали калитку, она соседствовала с боковой дверью в ограде, но большие железные ворота в стене были заперты — открытой оставалась только боковая калитка, чтобы две маленькие собачки могли свободно бегать туда-сюда.
На обратном пути Юй Шаонин как раз увидел Пинпин и Аньань. Перепачканные в грязи и траве, малыши сломя голову сбегали с горной тропинки, на последней ступеньке не удержались, стукнулись головами о землю, а короткие хвостики всё ещё радостно виляли.
Рассмеявшись от этой картины, Юй Шаонин присел и поднял щенка, а когда собрался вставать, заметил, что Аньань ухватила зубами огурец из его корзины за спиной.
Глядя на маленькие следы от зубов, Юй Шаонину ничего не оставалось, как оставить этот огурец им обоим.
Пинпин и Аньань обнюхали огурец на земле и тут же забыли о хозяине, принявшись с визгом бороться за него на месте.
Когда Юй Шаонин вернулся домой, дедушка уже достал нужное мясо и размораживал его.
Хоть летом и не до сытных блюд, это не значит, что мясо готовить не нужно — люди на тяжёлой работе без жирного никак.
Юй Шаонин осмотрел вынутое мясо и рёбрышки, прикинул в уме: вскипятить воду, бланшировать рёбра, потом обжарить и сделать рёбра в кисло-сладком соусе; дома любят острое — можно приготовить жареное мясо с перцем под рис; грудинку — в виде дунпоу; ещё сделать помидоры с яичницей-глазуньей.
Четыре мясных блюда — так, овощи: огурцы и спаржа соломкой, чесночный шпинат тоже неплохо, ещё тушёная капуста с уксусом, а на суп — яичный суп с морской капустой, и напоследок холодная закуска.
Девять блюд.
Тогда добавим ещё креветочные котлеты.
Юй Шаонин быстро мысленно составил меню, рассказал дедушке, и они вдвоём принялись за работу.
Готовилось быстро. Закончив, Юй Шаонин достал мощный кондиционер, которым пользовался раньше, поставил его на кухне и включил в розетку, заодно вынес на стол последние два блюда и позвал работающих снаружи есть.
Все были молодыми парнями. Первая скованность прошла, и при виде этих явно приготовленных с душой блюд посыпались похвалы.
Юй Шаонин всё это время стоял у плиты и изрядно вспотел, поэтому сейчас сидел рядом с кондиционером, обдувался и жалел, что не достал его раньше.
Слыша похвалы, он улыбался и скромно отнекивался, не собираясь вставать.
Ло Мянь стряхнул воду с рук, вошёл и, увидев, что тот сидит прямо под кондиционером, нахмурился и подошёл, потянув его за собой.
Юй Шаонин шлёпнул его: — Ты чего?
Столько народу вокруг, а он нисколько не стесняется.
Ло Мянь глянул на место, куда его ударили — не больно и не обидно, — и, приложив силу, поднял парня со стула: — Так простудишься.
Юй Шаонин чуть не влетел ему в объятия. Едва устояв на ногах, он наткнулся на лицо, расплывшееся в широкой ухмылке, мгновенно залился краской, отвернулся от парня, который их подкалывал, и процедил сквозь зубы: — Нельзя было сказать?
Ло Мянь был толстокожим и к подколам друзей относился совершенно спокойно: — А ты бы послушал?
Сколько дедушка уже говорил — Юй Шаонин так и не сдвинулся с места.
Юй Шаонин: «…»
Логично.
Но всё равно обидно.
Ло Мянь, видя это, быстро чмокнул его в том месте, где никто не видел: — Всё, не злись, иди есть. Ты с утра хлопочешь, проголодаться должен.
Юй Шаонин: «…» А-а-а! Как же ты бесишь!!!
Он был слишком стеснительным, чтобы при всех продолжать препираться с Ло Мянем, поэтому просто отвернулся — с глаз долой, из сердца вон — и сел рядом с дедушкой. Ло Мянь неторопливо подошёл, взял их с дедушкой миски, наложил риса, а вернувшись, как ни в чём не бывало уселся рядом с Юй Шаонином.
Видя, что Юй Шаонин по-прежнему его игнорирует, Ло Мянь положил ему в миску большую утиную ножку.
Утиная ножка была из вчерашних холодных закусок — Юй Шаонин очень её любил и вчера, как перекус, умял треть.
Глядя на любимое блюдо в миске, Юй Шаонин взял его и со злостью откусил.
Ладно, прощаю тебя один раз!
·
У молодых аппетит зверский — специально сваренная целая кастрюля риса была съедена подчистую, в мисках выхлебали даже подливу, только в супнице осталась горстка холодной закуски — морской водоросли (она же каменный мох / морские нити).
Убирая посуду, Юй Шаонин заметил это, взял палочки Ло Мяня, подцепил и засунул ему в рот.
Ло Мянь старательно втянул водоросль в рот, серьёзно подозревая, что жена с ним заигрывает. Но не успел он ответить, как Юй Шаонин уже проворно унёс миски на кухню.
Отдыхавшие друзья рассмеялись и подкололи: — Ну и ладно же вы живёте.
Ло Мянь с полной уверенностью заявил: — Конечно, раз чувства хорошие — вместе и живём!
У одного из них сверху не было старших, у другого старшие желали только здоровья, и никто не давил с требованием рожать детей — они сошлись именно ради хороших чувств. Не будь этого, способов свести хозяйство было много, и Юй Шаонину вовсе не обязательно было связываться именно с ним.
Уж о чём о чём, а о фигуре Ло Мяня Юй Шаонин был самого высокого мнения.
После еды отдохнули ещё полчаса, и вся гурьба снова взялась за работу. Прежде пустая дровяная кладовка была забита под завязку — свободным остался только проход от боковой двери до птичьего двора.
Осталась ещё почти целая телега чайного дерева, которую некуда было деть.
Дедушка Лу обошёл дом и сказал: — Давайте пока на площадку для просушки.
На площадке лежало немало бамбука, но места он занимал немного. Несколько человек сдвинули бамбук вглубь и сложили чайное дерево рядами вдоль стены.
Едва разгрузили чайное дерево, как время перевалило за час — почти два. Из-за жары отпускать их за руль было нельзя, поэтому Ло Мянь просто позвал всех умыться и поиграть в гостиной.
— Правда, спать придётся на полу, столько кроватей у нас нет, — улыбнулся Ло Мянь.
Парни, сидевшие на полу со скрещёнными ногами, услышав это, обрадовались: — Да с вашим-то полом лишь бы вы не побрезговали, что мы его замараем.
Хоть перед входом в гостиную они и почистились, но всё равно было грязно — после их отдыха, поди, выметешь немало пыли.
Юй Шаонин, зевая, проходил мимо: — Не побрезгуем. Вечером вместе поужинаете?
Раньше от дедушки он наслушался немало историй о том, как Ло Мяню доставалось из-за его ориентации. Сейчас, видя, что эти ребята с нравом неплохим и с Ло Мянем находят общий язык, он не прочь был угостить их ещё пару раз.
Вот только Юй Шаонин пригласил, а народ не согласился — полдня поработали, два раза поели, а вернутся домой — так над ними же смеяться будут. Собраться по-настоящему — на это время ещё будет.
Раз уж они так сказали, а Юй Шаонин и сам не из самых радушных, он согласно кивнул.
В комнате уже стало прохладно. Юй Шаонин принял душ, лёг на кровать и, без конца зевая, немного посмотрел в телефон, как вдруг вошёл Ло Мянь. Он без особого энтузиазма подпёр голову рукой и смотрел, как мужчина идёт в ванную мыться.
Дверь ванной открылась изнутри.
В поле зрения появились крепкие, сильные икры. Юй Шаонин, чьи глаза уже слипались, приоткрыл их и смотрел, как мужчина вытирает волосы полотенцем. Сон не отступал — веки тяжело сомкнулись, дыхание выровнялось лишь на несколько секунд, как вдруг он вздрогнул и быстро открыл глаза.
Ло Мянь всё это время за ним наблюдал и, увидев это, невольно улыбнулся: — Спи, раз хочешь.
Юй Шаонин тихо отозвался, но всё же не закрывал глаза, пока тот не лёг рядом, и только тогда провалился в глубокий сон.
Спал он так крепко, что, когда проснулся, гости уже ушли.
Плату за работу и за дрова выдавал Ло Мянь. Чайное дерево стоило немало, а он ещё сказал дать тем людям пятьсот юаней — так что на руках у Ло Мяня снова осталось всего чуть больше десяти тысяч.
Юй Шаонин на этот раз перевёл ему 100 000: — Куда поедем собирать продовольствие?
Ло Мянь, услышав, ответил: — Да в ближайший город.
·
В провинции H много гор и рек, и впрямь «на десять ли — своё наречие».
Юй Шаонин с трудом освоил немного местный говор у дедушки, а как выехал с Ло Мянем на машине — так сразу превратился в красивого немого с улыбкой на лице. Каким бы хорошим ни был языковой талант, не выдержать, когда с каждым человеком и местом меняется диалект!
Ло Мянь кое-что понимал, да и продавцы, занимаясь торговлей, так или иначе говорили немного на ломаном путунхуа — так что каждый раз общение проходило более-менее гладко.
Приехав в город, они сначала сняли склад, а уже потом отправились за покупками.
Закупали не только зерно: приправы, бумажные полотенца, гель для душа и тому подобное, фрукты, речную рыбу, полуфабрикаты — всё брали. В магазине бытовой техники Юй Шаонин даже прикупил ещё два мощных промышленных кондиционера и вентиляторы, а также холодильник с двумя дверями и большим объёмом.
Уже уходя, Юй Шаонин заметил машину для изготовления чая, с любопытством посмотрел на неё несколько раз, но покупать не стал.
Впрочем, это напомнило Юй Шаонину и Ло Мяню — выйдя из магазина техники, они отправились за сигаретами, алкоголем и чаем. Цены на эти три вещи были довольно высокие, и они посовещались: чая купили больше всего — дедушка выпивает по четыре-пять чашек в день, негоже заставлять старика экономить. Белое вино — на втором месте: Ло Мянь и дедушка, хоть и пьют, но максимум по трети стакана, а Юй Шаонин ещё прихватил пятьдесят ящиков пива про запас.
Что до сигарет — на троих за месяц и пачки не выкурить.
Юй Шаонин и Ло Мянь выбрали по десять блоков хороших марок с рынка, плюс пятьдесят блоков тех, что не дороже сотни — места они почти не занимают, а в деревне, когда просишь кого-то о помощи, принято давать пачку сигарет получше в знак благодарности. Так что потом этими сигаретами и людей угощать, и при покупках пользоваться будет не зазорно.
Потратив больше трёхсот тысяч, они проводили грузовик до склада, разгрузились, а когда водитель уехал, убрали всё в пространство, заперли склад и поехали в гостиницу.
Чтобы сэкономить, они взяли стандартный номер.
Номер был тесный, но, как говорится, мал, да удал. Пока Юй Шаонин мылся, Ло Мянь заказал еду с доставкой.
Юй Шаонин вышел, вытирая волосы, и сказал Ло Мяню: — Я положил твою одежду на умывальник.
Ло Мянь поднялся и пошёл в ванную мыться.
Шумела вода. Юй Шаонин откинулся на спинку стула и закрыл глаза, отдыхая. Днём-то он всего пару раз туда-сюда смотался, но тело, не знавшее катастрофы, привыкло к максимальной нагрузке — неполучасовой дороге от дома до работы.
Не было того гнетущего чувства, как сразу после перерождения, но от такой дневной беготни по закупкам он и впрямь изрядно устал.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17663/1646666
