Гун Е замер.
Когда его охватывала ярость, здравый смысл обычно просто переставал существовать. Почти машинально ему захотелось схватить Цзянь Цяо за шиворот и с размаху впечатать в стену. Но в тот миг, когда его ладонь коснулась чужого тела, первой мыслью вдруг стало совсем другое:
«Такой маленький... Такой худенький. Как может человек быть настолько хрупким?»
Будто лист бумаги — стоит приложить чуть больше силы, и он порвётся.
Именно этого мгновения растерянности хватило человеку в его объятиях.
Рана на животе снова открылась. Цзянь Цяо осторожно коснулся места, где проступала кровь, затем поднял на него взгляд. Его брови были нахмурены, губы плотно сжаты. Вместо того чтобы оправдываться, он неожиданно принялся отчитывать самого Гун Е:
— Гун Е, так нельзя. Врач же сказал, что тебе нельзя нервничать. Посмотри, шов снова кровоточит.
Гун Е едва не взорвался.
— И из-за кого, по-твоему, я так разозлился?!
Он уже был готов как следует проучить этого несносного мальчишку.
Кровь испачкала пальцы Цзянь Цяо, и вместе с ней он снова смог увидеть Серебряного Волка. Белоснежная шерсть зверя была забрызгана алыми пятнами. Волк сердито уселся рядом и недовольно заворчал.
Цзянь Цяо привычным движением погладил большую пушистую голову.
Его голос оставался спокойным и удивительно мягким, словно он успокаивал расстроенного ребёнка.
— Извини. Не стоило мне с тобой спорить... Гун Е, простишь меня?
Ярость Гун Е словно наткнулась на невидимую стену и рассыпалась.
Он ещё пытался сохранять гордый вид, но его духовный зверь оказался куда менее стойким. Стоило тому почувствовать ласку, как вся обида мгновенно вылезла наружу. Неуклюжий волк беспомощно опустил уши, тихонько поскуливая, принялся тереться мордой о ладонь Цзянь Цяо. Гун Е был почти уверен: будь здесь чуть просторнее, этот позорник уже вовсю катался бы по полу, выпрашивая ещё поглаживаний.
Цзянь Цяо просиял.
Его глаза изогнулись в улыбке, и, подняв голову, он радостно произнёс:
— Тогда я буду считать, что ты меня простил.
— Он — это он, а я — это я! — вспыхнул Гун Е. — Я ничего такого не говорил! И вообще, зачем ты гладишь его? Он что, может говорить от моего имени?!
Он пришёл мириться с ним, а гладит его духовного зверя! Это же нечестно! Где справедливость?!
На лице Цзянь Цяо мелькнуло разочарование. Он тихо убрал руку.
— Понятно... Хорошо.
Лишившись внимания, духовный зверь тут же возмутился и начал громко рычать на своего хозяина. Всем своим видом он словно кричал:
«Человек! Да что с тобой?! Ты можешь отказаться от такого счастья, а волк — нет!»
От этого неблагодарного предателя Гун Е только сильнее разозлился.
И тут же рана на животе болезненно заныла.
Заметив, как он поморщился, Цзянь Цяо сразу сказал:
— Я позову врача.
Он нажал кнопку вызова, и уже через несколько секунд в палату вошли врачи.
Из-под бинтов снова проступила кровь.
Как раз в это время рядом оказался адъютант. Увидев алые пятна на повязке, он тоже растерялся.
Врачи поспешно принялись менять повязку и обрабатывать рану.
Адъютант удивлённо спросил:
— Как такое могло случиться? Ведь ещё днём говорили, что рана заживает. Молодой господин... вы опять вышли из себя?
Продолжая говорить, адъютант переводил взгляд с Гун Е на Цзянь Цяо и обратно.
Сам Цзянь Цяо молчал.
На самом деле он пытался успокоить Гун Е не только потому, что понял: всё произошедшее оказалось недоразумением. Была и более приземлённая причина. Он вспомнил, что сейчас фактически работает по найму, а Гун Е — единственный сын маршала армии. Если с ним что-нибудь случится, то о зарплате можно будет забыть. Да и самому Цзянь Цяо вряд ли удастся уцелеть.
От этой мысли ему стало не по себе.
А что, если Гун Е сейчас сорвёт на нём злость? Тогда всё станет по-настоящему плохо. И дело даже не в том, убьёт ли его сам Гун Е. Остальные не оставят его в живых.
В палате на несколько секунд повисла тишина.
Наконец раздался раздражённый голос Гун Е:
— Что ты разболтался? Я не умираю. Или я, по-твоему, заключённый, который обязан перед тобой отчитываться?
Адъютант, похоже, давно привык к подобному обращению. Он лишь виновато улыбнулся.
— Я ведь всего лишь выполняю приказ маршала... Если найдёте время, съездите домой, повидайтесь с ним. Эта история сильно его подкосила. Последние два дня он почти не спит. Ваши медицинские отчёты он просматривает после каждого обновления...
Гун Е презрительно усмехнулся.
— Что-то он с возрастом совсем размяк. На войне каждый может погибнуть. Это армия, а не детский сад. И если бы меня было так легко убить, я бы никогда не смог занять его место. Когда он был молод, он же сам водил вас в бой, каждый раз рискуя жизнью. Или вы хотите, чтобы однажды вами командовал какой-нибудь трус?
Адъютант мягко кивнул.
— Всё так... Но годы берут своё. Постарайтесь понять его. Сейчас он стал куда сентиментальнее. Вчера, например, вспоминал госпожу. Сказал, что видел её во сне. Она будто бы ругала его за то, что он плохо заботится о вас... А ещё он видел во сне старшего молодого господина. Он очень за него переживает...
Едва последние слова сорвались с его губ, лицо адъютанта резко побледнело.
В его глазах мелькнул настоящий ужас.
Впервые Цзянь Цяо видел, чтобы опытный военный, человек, не раз прошедший через поле боя, смотрел на кого-то с таким откровенным страхом.
Гун Е мгновенно изменился.
Ещё секунду назад в его голосе звучали раздражение и язвительная насмешка.
Теперь же всё исчезло.
Его лицо застыло ледяной маской.
Если раньше он хотя бы кричал и ругался, то сейчас лишь молча смотрел на адъютанта холодным, тяжёлым взглядом.
И от этого становилось гораздо страшнее.
— Прости... я... — хрипло выдавил адъютант.
Гун Е не ответил.
Даже врачи и медсёстры, находившиеся рядом, ощутили удушающее давление этой тишины. Закончив менять повязку, они поспешили покинуть палату почти бегством.
С самого начала и до конца Гун Е не произнёс ни слова.
Когда адъютант уже собирался заговорить снова, тот наконец холодно бросил:
— Выйди.
Адъютант поднял на него глаза.
Края его глаз покраснели.
Во взгляде читалась глубокая боль — словно он хотел сказать ещё очень многое, но не смел.
Однако Гун Е больше даже не смотрел в его сторону.
Он сидел на больничной кровати, и хотя палату заливал яркий свет, казалось, ни один луч не мог коснуться его. Будто весь свет оставался снаружи, а он сам заперся в собственном мрачном мире, куда никому не было позволено войти.
Адъютант тихо вздохнул.
— Хорошо... Тогда поправляйтесь.
Когда дверь за ним закрылась, Цзянь Цяо почувствовал себя крайне неловко.
Он перевёл взгляд на духовного зверя Гун Е.
Серебряный Волк всё это время молча сидел рядом со своим хозяином. Его уши были печально опущены, а сам он выглядел так, словно сердце у него разрывалось от боли. Осторожно лизнув Гун Е в щёку, волк словно пытался его утешить.
Но Гун Е сидел, опустив голову.
Цзянь Цяо не мог разглядеть выражение его лица.
— Гун Е... — тихо позвал он после недолгой паузы. — Если будешь и дальше так сидеть, рана не заживёт.
В палате снова воцарилась тишина.
Спустя некоторое время раздался тихий смех.
Гун Е смеялся.
Но почему-то Цзянь Цяо не чувствовал в этом смехе ни капли радости.
Он подумал, что, наверное, просто не умеет утешать людей. Впрочем... сейчас Гун Е, скорее всего, и не нуждался ни в чьём утешении. Есть раны, которые никто не способен залечить за тебя. Иногда человеку лучше остаться наедине с собой и постепенно самому пережить боль.
— Уходи, — тихо сказал Гун Е.
— Хорошо, — послушно кивнул Цзянь Цяо.
Перед уходом он аккуратно сложил книги на место.
Пока он ходил по палате, Гун Е ни разу не пошевелился.
Серебряный Волк тоже не смотрел в его сторону.
Уже у самой двери Цзянь Цяо не удержался и напоследок ласково погладил волка по голове, надеясь, что тот останется рядом и не даст своему хозяину окончательно утонуть в одиночестве.
Дверь открылась и снова тихо закрылась.
За ней его встретил холодный больничный коридор.
Всюду стояла усиленная охрана. Высокие солдаты в защитной экипировке молча несли службу, внимательно провожая взглядом каждого, кто проходил мимо.
На улице лил дождь.
Только теперь Цзянь Цяо вспомнил, что так и не взял контакты водителя.
Он набрал номер адъютанта, который связывался с ним накануне.
Тот быстро ответил и попросил его спуститься вниз.
— Подождите у входа. Мы пришлём за вами машину.
— Хорошо.
Цзянь Цяо один спустился на первый этаж.
Военный госпиталь неизменно производил тяжёлое, давящее впечатление. Почти у каждого встречного солдата чувствовалась мощная ментальная сила. Определить её уровень он не мог, зато легко различал знаки различия на форме.
Добравшись до нижнего этажа, он остановился в коридоре и, от нечего делать, стал разглядывать происходящее вокруг.
И вдруг заметил знакомую фигуру.
Он совсем не ожидал встретить этого человека здесь.
Двор военного госпиталя был залит дождём. Серый асфальт потемнел от воды, неподалёку стояли тяжёлые армейские грузовики.
Посреди ливня стоял Хуа Юйли.
По обе стороны от него находились двое мужчин в чёрном, державшие над ним зонты.
Высокий, стройный силуэт казался почти безупречным. Длинные фиолетовые волосы были небрежно собраны в хвост. Даже сквозь завесу дождя невозможно было не заметить его ослепительную красоту. Он всегда притягивал к себе взгляды, где бы ни появился.
Но сегодня привычной улыбки на его лице не было.
Остались лишь холод и безразличие.
Перед ним на коленях стояли несколько заключённых в тяжёлых цепях.
После короткого допроса Хуа Юйли уже собирался уходить.
Именно в этот момент двое пленников каким-то образом сумели освободиться от оков.
Выхватив железные пруты, они одновременно бросились ему в спину.
Всё произошло за одно мгновение.
Хуа Юйли даже не обернулся.
В следующий миг из горла обоих преступников хлынула кровь.
Никто так и не понял, когда именно он успел нанести удар.
Оба тела безжизненно рухнули в лужи под проливным дождём.
События развивались настолько стремительно, что даже сопровождавшие его люди успели отреагировать лишь спустя секунду. Несколько военных тут же подошли убрать тела.
Один из подчинённых протянул Хуа Юйли чистый платок.
Тот, похожий под дождём скорее на прекрасное холодное видение, чем на живого человека, спокойно взял его.
Но прежде чем успел вытереть руки, внезапно повернул голову.
Его ледяной взгляд скользнул прямо к коридору.
Настолько острый и проницательный, что Цзянь Цяо на мгновение почувствовал, как по спине пробежал холод.
Это был взгляд человека, который без колебаний убивает любого, кто осмелится за ним наблюдать.
Но ощущение длилось лишь миг.
Похоже, Хуа Юйли прищурился, наконец различив, кто именно стоит в коридоре.
Он негромко сказал что-то своему спутнику.
И почти сразу один из мужчин в чёрном направился прямо к Цзянь Цяо.
«Вот же влип... Неужели всё?»
Цзянь Цяо мысленно пожалел, что вообще решил переждать дождь именно здесь.
Но мужчина двигался быстро. Уже через несколько мгновений он подошёл к коридору.
На нём была строгая чёрная форма без единого узора, половину лица скрывала маска. Держа над собой зонт, он остановился у входа и почтительно спросил:
— Простите, вы господин Цзянь Цяо?
Цзянь Цяо ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
Он уже лихорадочно думал, как объяснить, что просто ждал машину и вовсе не собирался подглядывать.
Однако мужчина не задал ни единого лишнего вопроса.
— Господин Юйли сказал, что здесь сильный ветер. Вы можете простудиться. Он велел мне отвезти вас обратно в академию.
Цзянь Цяо ошеломлённо моргнул.
— А?..
Мужчина с полной серьёзностью достал из кармана водительское удостоверение.
— У меня есть права. Можете не беспокоиться.
Цзянь Цяо потерял дар речи.
— ...Нет, дело совсем не в этом.
Проблема была вовсе не в водительских правах.
Этот человек видел его здесь. Он наверняка понимал, что Цзянь Цяо стал свидетелем произошедшего. Но не спросил, как тот оказался здесь, не стал требовать хранить увиденное в тайне.
Вместо этого его волновало только одно — не замёрзнет ли он и есть ли ему на чём вернуться в академию.
Цзянь Цяо снова убедился:
Он совершенно не понимал Хуа Юйли.
— Спасибо, но не нужно. За мной уже едет машина, — вежливо отказался он. — Семья Гун Е пригласила меня заниматься с Гун Е, их водитель скоро будет здесь. Спасибо... И передайте, пожалуйста, мою благодарность вашему господину. И... здесь такой дождь. Будет нехорошо, если он запачкается.
Мужчина явно удивился.
Как и ожидалось от человека, которого господин Юйли удостоил внимания.
Даже увидев подобную сцену, он переживал не за себя, а за то, что одежда господина может испачкаться.
...Хотя, если подумать, именно это господина действительно заботило.
Его болезненная любовь к чистоте была известна всем. Этот студент выглядел немного рассеянным, но, как ни странно, попал точно в цель.
Мужчина кивнул.
— Обязательно передам.
Цзянь Цяо посмотрел в сторону подъездной дорожки.
— Спасибо. Моя машина уже приехала. Я пойду.
У входа как раз остановился автомобиль семьи Гун Е.
Водитель заметил человека из «Е» и вежливо кивнул. Тот ответил тем же.
На этом приветствие и закончилось.
Как-никак они принадлежали к разным организациям и не были настолько близки.
Сев в машину, Цзянь Цяо оглянулся через окно.
Там, где ещё минуту назад стоял Хуа Юйли, уже никого не было.
Он исчез.
Этот человек появлялся и исчезал, словно призрак.
Даже в академии было так же.
Встретишь его или нет — зависело исключительно от воли судьбы.
Водитель тронул машину с места и вдруг спросил:
— А почему вы разговаривали с людьми из «Е»?
Цзянь Цяо отвлёкся от своих мыслей.
— Просто случайно встретились. Хуа Юйли — глава моего факультета.
— Правда? Тогда вам можно только позавидовать, — усмехнулся водитель. — Учиться вместе с таким опасным человеком и, судя по всему, неплохо с ним ладить... Значит, вы и сами не так прост.
— Хуа Юйли настолько силён? — с любопытством спросил Цзянь Цяо.
Поскольку за эти дни водитель успел немного к нему привыкнуть, он охотно продолжил:
— Один из сильнейших представителей молодого поколения на всех Четырёх Континентах. Сейчас именно он фактически управляет семьёй Хуа. Его кодовое имя — Кровь. Та самая кровь, что убивает одним касанием.
Он действительно страшный человек.
В семье Хуа наследника никогда не выбирают по происхождению.
Одной лишь родословной недостаточно, чтобы подчинить себе людей, которые работают на их семью.
Поэтому они отбирают группу маленьких детей и бросают их в беспощадное испытание, где каждый день приходится пробиваться через кровь и смерть.
Лишь тот, кто переживёт эту бойню и окажется сильнейшим среди всех, получает право стать следующим главой рода.
От услышанного Цзянь Цяо невольно похолодел.
Разве это не похоже на выращивание ядовитых гу?
Когда множество сильнейших существ запирают в одном сосуде, заставляя их убивать друг друга, пока не останется единственный — Король Гу.
— А что происходит с теми детьми, которые проигрывают? — тихо спросил он.
Водитель покачал головой.
— Этого никто не знает. Всё происходит внутри семьи Хуа. До нас доходили лишь слухи, что господин Хуа Юйли — сильнейший глава за несколько поколений. Всё-таки он обладатель двух способностей.
Цзянь Цяо изумлённо распахнул глаза.
Одного только ментального контроля уже было достаточно, чтобы считаться поистине чудовищным даром.
А у Хуа Юйли их оказалось сразу два.
— У обладателей ранга S есть шанс пробудить вторую способность, — объяснил водитель. — Но это случается далеко не со всеми. Наш молодой господин тоже владеет двумя способностями. Говорят, наследный принц Хэ Хэн — тоже. О других пока ничего не слышно. Такие люди встречаются крайне редко.
Цзянь Цяо понимающе кивнул.
— Теперь ясно.
Увидев его задумчивое лицо, водитель улыбнулся.
— Не переживайте, что не знали. Обычно никто не раскрывает все свои способности. Для по-настоящему сильных людей умение скрывать свою силу — тоже способ выживания.
— Понимаю, — ответил Цзянь Цяо.
Они ещё немного поболтали, и вскоре машина подъехала к академии.
Цзянь Цяо тихонько вздохнул.
Сегодня он так и не успел купить хлеб по скидке.
Водитель высадил его у станции.
Посторонним автомобилям запрещалось въезжать во внутреннюю часть Имперской столицы — таковы были местные правила. Поэтому дальше Цзянь Цяо пришлось добираться до общежития самостоятельно.
http://bllate.org/book/17644/1734009
