Экзаменаторы прибыли точно в срок. Двое наставников, оба недавно преодолели небесную кару и стали небесными бессмертными.
Увидев Янь Цзычжаня, уже достигшего второго ранга небесного бессмертного, оба заметно изменились в лице.
Один из наставников кашлянул и, сделав вид, что ничего необычного не происходит, поднялся на возвышение, чтобы ещё раз объявить правила.
— В родовом состязании каждый полагается на собственные способности. За жульничество последует суровое наказание.
Окинув взглядом юные надежды рода, рвавшиеся в бой, наставник заговорил строже:
— Правила личных поединков остаются прежними. В общем бою приглашённые помощники, чья ступень совершенствования выше Золотого ядра, должны самостоятельно ограничить свою силу.
Закончив объяснения, наставник переступил с ноги на ногу, и земля содрогнулась.
Таблички со жребиями сами выскользнули из рук участников. Второй наставник обратил воду в туман. Таблички перемешались в нём, зашуршали и посыпались вниз.
Каждому досталась случайная табличка. Чу Цзинси взглянул на размашисто выведенные иероглифы: «Чу Мин».
Кажется, так звали ребёнка, который переправлялся через реку.
Почти одновременно Чу Мин добрался до берега, ступая по волнам. В отличие от маленького предводителя детей, вежливостью он не отличался. Увидев, что они с Чу Цзинси оказались соперниками, он усмехнулся:
— Слышал, старший брат только недавно вернулся в род и никогда не учился у наших наставников. Потом не вини меня за то, что не стану тебя щадить.
Чу Цзинси ничуть не задело это пренебрежение.
Чу Мин перевёл взгляд на стоявшего рядом Янь Цзычжаня:
— И тебя я знаю. Говорят, ты самый молодой бессмертный. Но на ступени Золотого ядра старший не обязательно окажется сильнее меня. В общем бою и выясним!
Ответа не последовало и на этот раз. Зато Чу Цзинси заметил, что Янь Цзычжань, похоже, собирается уйти, и тут же схватил его за запястье.
Даже не думай сбежать!
— Духовный бамбук останется, — негромко сказал Янь Цзычжань.
От испуга духовный бамбук сам чуть не улетел.
Чу Цзинси с невинным видом уставился на Янь Цзычжаня. Если бы не обстановка, он прямо сейчас превратился бы в коалу и повис на нём.
— Не бросать, не сдаваться, — выдавил он жалобным голосом.
Янь Цзычжань уже хотел освободить руку, но нечаянно встретился с ним взглядом.
Ветер шевельнул несколько длинных серебристых прядей. Они скользнули по коже между большим и указательным пальцами Янь Цзычжаня. От лёгкой щекотки он замешкался и не сразу высвободил руку.
— …Помочь тебе в бою нетрудно.
Он добавил уже серьёзно:
— Я прежде говорил тебе: впредь не пользуйся без необходимости влиянием своих костей обольстителя.
Чу Цзинси опешил. Когда это он успел воспользоваться костями обольстителя?
Да и откуда вообще взялись эти кости?
Впрочем, неважно, какое оправдание придумал Янь Цзычжань. Главное, что останется.
По жребию Чу Цзинси должен был выйти на площадку третьим.
На родовом состязании времени зря не теряли. Первый поединок уже начался.
Чу Цзинси постарался успокоиться и наблюдать. Среди мелькавших боевых приёмов его особенно интересовала сама площадка. Сперва казалось, что молнии бьют с высоты беспорядочно. Но после семи-восьми обменов ударами, стоило одному из соперников начать уступать, как молнии принимались чаще поражать именно его.
Такое устройство площадки лишь усугубляло положение проигрывающего. Не захватишь преимущество с самого начала — потом будет трудно переломить ход боя.
Второй поединок подтвердил догадку. После семи обменов ударами один из участников допустил ошибку в защите и получил удар прямо по голове. Уклониться он не успел и рухнул на землю, испуская дым из всех семи отверстий.
Вскоре настал черёд третьего поединка.
— Чу Цзинси! Чу Мин!
Едва экзаменатор назвал имена, оба поднялись на площадку.
Между ними было около тридцати метров. Чу Цзинси постарался успокоиться, утешаясь хотя бы тем, что ему не придётся драться с эмбрионом.
Не стоит судить по внешности. По силе этот ребёнок мог и беспорядочными ударами одолеть опытного мастера.
Этот бой он не имел права проиграть!
Навык «Собрат по дао, прошу соблюдать молчание» срабатывал, лишь когда противник значительно превосходил его в силе. Учтя ошибки двух проигравших участников, Чу Цзинси начал с «Наставления Золотого императора».
Многократно отработанный приём точно достиг цели. Удар оказался настолько мощным, что Чу Мин не смог выдержать даже половины приёма. Выплюнув кровь, он едва не вылетел за пределы площадки.
Чу Цзинси и сам опешил. Неужели он настолько силён?
Однако через несколько секунд Чу Мин снова поднялся.
— Сражаемся!
Чу Мин стремительно рванулся вперёд, сменив оборону нападением.
Глаза Чу Цзинси загорелись. Ему хотелось выяснить, насколько он отличается от обычного совершенствующегося на ступени Золотого ядра.
Они сражались с переменным успехом, а молнии над ними били всё чаще.
Один весь бой пригибался, другому приходилось подпрыгивать, чтобы достать соперника!
Никто не мог одержать верх. Поединок явно превосходил обычный уровень Золотого ядра, и каждый использовал другого словно точильный камень для оттачивания мастерства.
За пределами площадки Янь Цзычжань молча наблюдал. Выражение у него стало странным, будто он увидел, что ждёт его самого в будущем.
— Бессмертный Янь.
Голос, раздавшийся сверху, отвлёк его от боя. Оба наставника обратились к нему посредством передачи голоса:
— Раньше нам не представилось случая поблагодарить вас за помощь городу Байюй.
Три года назад, ещё до их возвышения до бессмертных, на город Байюй обрушилась волна зверей. Нападение застало всех врасплох, и тогда Янь Цзычжань пришёл на помощь.
Янь Цзычжань лишь кивнул.
Один из наставников взглянул на Чу Цзинси, который уже начал брать верх, и вздохнул:
— Перед великими потрясениями непременно появляются выдающиеся гении.
Ху Синчжэнь из демонического народа, Лю Мингуан из павильона Вандао, Янь Цзычжань из секты Тайцин… А теперь и в роду Чу появился такой человек.
Поединок взрослого с ребёнком выглядел нелепо. Но если вдуматься, любой здешний совершенствующийся на ступени Золотого ядра мог без труда одолеть равного по ступени противника из нижнего мира.
Чу Цзинси совсем недавно преодолел небесную кару, но уже так долго сражался с Чу Мином. Это само по себе говорило о его силе.
— Чу Мин проигрывает!
Возглас прервал размышления наставника.
Способность особой родовой крови к восстановлению так и не помогла Чу Мину преодолеть разницу в силах. Его духовная энергия иссякла первой, и он, побледнев, бессильно сел на площадке.
Он смотрел на потрескавшуюся ладонь, словно не веря в поражение.
— Невозможно… С самого рождения я ни разу не проигрывал никому на своей ступени. Как я мог уступить выходцу из нижнего мира?.. Как?!
Такой маленький, а уже презирает людей из других мест. Чу Цзинси покачал головой:
— Тридцать лет на восточном берегу, тридцать — на западном. Не смей презирать бедного молодого человека!*
* Чу Цзинси объединяет поговорку «Тридцать лет на восточном берегу, тридцать — на западном» об изменчивости судьбы со знаменитой фразой «Не смей презирать бедного юношу!». Вместо «юноши» он нарочно говорит «молодого человека».
Даже когда Чу Мина уносили с площадки, он продолжал дрожать и повторять: «Не может быть».
Дети, наблюдавшие за боем, тоже долго не могли прийти в себя. Не прошло и сотни обменов ударами, как рухнула легенда о непобедимости Чу Мина. А что было бы с ними на его месте?
И впрямь нельзя недооценивать выдающихся людей Поднебесной!
Чу Цзинси закончил бой, скромно утаив свои подвиги и славу.
А ещё ему очень хотелось где-нибудь спрятаться самому.
Не задерживаясь среди остальных участников, он сразу после поединка поспешил к Янь Цзычжаню:
— Ну как?
Он спрашивал об исполнении приёмов «Наставления Золотого императора».
Янь Цзычжань ответил прямо:
— Такого ещё никто не делал.
— ...
Чу Цзинси серьёзно посмотрел на него:
— Зато последователи найдутся.
Завтра и тебе придётся присоединиться.
Янь Цзычжань промолчал.
Молнии, не переставая, били по площадке, поэтому личные поединки завершились быстрее. К часу Сюй, ещё до наступления ночи, результаты уже были известны.
Чу Цзинси одолел Чу Юйе, которого считали главным претендентом на победу, и ещё одного одарённого ребёнка. Он занял первое место!
Общий бой назначили на следующий день.
* * *
Глубокой ночью высоко в небе сияла луна.
Совершенствующиеся поглощали сущность солнца и луны. Но местные светила отличались от небесных тел современного мира. По преданию, некогда они были магическими сокровищами древних великих мастеров, а затем стали вечными законами, озаряющими небо и землю.
Об этом Чу Цзинси вычитал, в последнее время спешно восполняя пробелы в знаниях.
Теперь он сидел на персиковом дереве. Лунный свет просачивался между ветвями, а сам он был лёгким, словно облако.
В тайном царстве Чу Цзинси ни разу не опасался, что Янь Цзычжань его бросит и уйдёт.
Но теперь решил, что лучше заранее подстраховаться.
Вытянув тонкий палец, он двумя быстрыми движениями провёл им по воздуху.
В комнате Янь Цзычжань медленно открыл глаза.
Когда Янь Цзычжань открыл окно, под персиковым деревом лежало несколько свежих опавших цветков, а ветви слегка покачивались.
Духовный бамбук совершенствовался за пределами сада. Никакого постороннего присутствия поблизости не ощущалось. Догадаться, кто приходил, было нетрудно.
Маленький дом с садом и так принадлежал Чу Цзинси. Он мог ходить где угодно. Янь Цзычжань уже собирался вернуться к практике, но, обернувшись, замер.
На окне неизвестно когда появились два вырезанных из бумаги силуэта.
По обеим сторонам окна виднелись бумажные изображения Чу Цзинси по грудь. Фигурки с преувеличенно выразительными лицами тянули руки, словно умоляя кого-то остаться. Так на материке иного мира впервые появились самодельные мемы с «рукой Эркана».*
* «Рука Эркана» — китайский интернет-мем: персонаж телесериала «Принцесса Жемчужина» протягивает руку, словно умоляя кого-то не уходить. Чу Цзинси воспроизводит этот жест в бумажных фигурках.
Два маленьких «дверных стража» пристально смотрели на Янь Цзычжаня.
Как нарочно, в этот момент засветился камень передачи образа. Свет проникал сквозь прорези глаз бумажных фигурок. Их глаза теперь светились ещё более зловеще, словно лазеры.
Янь Цзычжань ещё раз взглянул на них, а затем повернулся к камню:
— Учитель.
В глазах посторонних глава секты Тайцин был строг и непреклонен. На самом же деле старик выглядел добродушным и ничем не примечательным. Его взгляд не отличался проницательной резкостью, но спокойная снисходительность создавала ещё большее ощущение, будто от него ничего не скроешь.
— Только вернулся, а мне уже сообщили, что ты отправился навестить друга.
Именно так Янь Цзычжань объяснил отъезд заместителю главы секты. Он кивнул.
Старик обрадовался. Поживи бессмертным подольше — ещё и не такое увидишь. Его ученик наконец-то научился заводить друзей!
— А наследие? Получил? — спросил он.
— Расскажу, когда вернусь.
Старик нахмурился. Получил — так получил, не получил — так не получил. Что значит «расскажу потом»?
Срок действия камня передачи образа подходил к концу. Старик напомнил:
— Ты нечасто общаешься с людьми. Старайся больше считаться с другими и быть скромнее…
Глава секты Тайцин придавал редкой дружбе ученика большое значение и боялся, что тот всё испортит.
На этом старик вдруг умолк.
— Это ещё что за… каракули?
Заметив, что учитель обратил внимание на окно, Янь Цзычжань заговорил не с обычной для него холодной серьёзностью:
— Вырезки из бумаги. Красивые.
Старик и сам видел, что перед ним вырезки из бумаги, но ответить не успел: энергия одноразового камня передачи образа иссякла.
Образ исчез, связь оборвалась, и в комнате вновь стало тихо. Слышался только ветер снаружи.
Сорванные лепестки кружились у дома. Янь Цзычжань закрыл окно.
Бумажные фигурки он переклеил на внутреннюю сторону окна, чтобы их не унёс ветер.
* * *
Ночь была долгой. Закончив с бумажными просьбами остаться, Чу Цзинси большую её часть посвятил осмыслению дневного боя и увиденных приёмов.
«Пожалуй, стоит изменить манеру сражаться».
Второй приём «Наставления Золотого императора» давался ему с трудом. Техника была слишком жёсткой и при каждом применении ощутимо нагружала меридианы.
Поэтому Чу Цзинси привык сдерживать силу ударов. Но необычная способность Чу Мина восстанавливаться подсказала ему возможное решение.
Полистав книги по теории совершенствования, он выяснил, что обладатели стихии Дерева могут изучать целительные техники. Если правильно этим воспользоваться, удастся замкнуть цикл.
Чу Цзинси предпочитал сразу переходить от замысла к делу. Он тут же обменял очки заслуг на целительную технику земного ранга. Возможности у неё были ограниченные, зато освоить её было нетрудно.
— Это пока проба. Чем меньше невозвратных затрат, тем лучше.
После ночи упорных занятий наутро Чу Цзинси увидел, что Янь Цзычжань всё ещё здесь.
— Доброе утро, мой старый товарищ!
Как хорошо, что не сбежал!
Под глазами Янь Цзычжаня залегли следы усталости. В последнее время поглощающая сила его родовой крови всё чаще давала о себе знать. Стоило ему допустить малейшую ошибку, и тело могло разорваться изнутри.
Увидев, как из-за персикового дерева выглянул худощавый юноша и замахал ему рукой, Янь Цзычжань немного расслабился.
— Доброе утро.
Чу Цзинси хорошо умел читать чужие лица. Янь Цзычжань вышел позднее обычного, а пустивший корни снаружи духовный бамбук выглядел встревоженным. Чу Цзинси догадался, что со спутником не всё в порядке.
Он протянул ему конфету:
— Съешь сладкого. Это помогает успокоиться.
Даже пилюли высшего качества не могли просто так улучшить душевное состояние. Но Чу Цзинси говорил с такой уверенностью, что Янь Цзычжань не стал возражать.
Конфету изготовили из обычных зелёных плодов. Она была кисло-сладкой на вкус. Чу Цзинси тоже развернул обёртку.
Ночная практика его утомила, и теперь он ел с довольным видом.
Почему-то Янь Цзычжаню тоже показалось, что конфета приятна на вкус.
Они вышли поздно, поэтому к их приходу на площадке уже собралось немало совершенствующихся.
Сегодня людей было в несколько раз больше, чем вчера. Приглашённые помощники чаще всего были ровесниками участников, и многих сопровождали родители. На площадке то и дело слышались крики «мама!» и «папа!». Всё это напоминало суету обычного мира.
Утреннее хорошее настроение Чу Цзинси по большей части улетучилось. Он старался не привлекать внимания и, завернув за угол, чуть не столкнулся с человеком:
— Прости.
Недавно вышедший из затворничества совершенствующийся добродушно улыбнулся:
— Ничего. Ты тоже ребёнка привёл?
«Ребёнок», которому было несколько сотен месяцев от роду: «…»
Чу Цзинси лихорадочно соображал, как повежливее сказать: «Вообще-то я пришёл бить твоего ребёнка», когда земля под ногами содрогнулась.
Земля вокруг содрогалась. Из глубины медленно поднималась величественная арена.
Арена сама по себе была магическим артефактом. Она выдерживала множество ударов, не получая повреждений, но испускала давление молний. Чу Цзинси вместе с остальными поспешил отступить.
Полностью поднявшаяся арена простиралась примерно на десять тысяч метров. По всей её поверхности пробегали электрические искры, а ближе к краю фиолетовые разряды усиливались, почти обретая вещественную форму.
Правила общего боя были просты: все сражались одновременно, и победа доставалась тем, кто сумеет удержаться на арене.
Сегодня к двум экзаменаторам присоединился третий, чтобы следить за общим боем от начала до конца.
Выждав положенное время, экзаменатор заговорил. Его строгий голос разнёсся над шестнадцатой боевой площадкой:
— Благодарим всех помощников, прибывших издалека. Путь дао долог и труден, но идущий дойдёт до цели. Пусть никто из вас не будет одинок на своём пути.
Затем он перешёл к делу:
— Правила для помощников вывешены перед ареной. Прошу всех внимательно их прочесть. Нарушители лишатся права участвовать в состязании.
— Внимание! После удара барабана все участники должны подняться на арену за три вдоха. Опоздавшие считаются выбывшими.
На чтение правил оставили ещё половину благовонной палочки. Затем экзаменатор без промедления ударил на расстоянии в огромный барабан высотой в сто метров.
Гул долго не стихал.
Почти мгновенно сотни фигур устремились сквозь звуковые волны. Все старались занять центр арены, где молнии били реже всего.
Чу Цзинси не был исключением.
Скорость не была сильной стороной Чу Цзинси. На арене уже находилось около десятка человек, когда он, едва коснувшись поверхности ногой, встретил удар ладонью.
Вместо того чтобы отступить, он решился встретить силу силой. Ему не терпелось испытать вчерашнюю задумку: усилить боевые возможности целительной техникой.
Поначалу из-за непривычного сочетания техник его ци приходила в беспорядок. Однако после нескольких обменов ударами движения становились всё увереннее и точнее.
— Работает!
В сочетании с целительной техникой «Наставление Золотого императора» позволяло за один небольшой цикл нанести на два удара больше.
Чу Цзинси сосредоточился на «Наставлении Золотого императора» и принялся наносить мощные размашистые удары.
Тем временем Янь Цзычжань мгновенно переместился в центр. Ограничив совершенствование начальной ступенью Золотого ядра, он так ловко перемещался по арене, что хватал по ребёнку каждой рукой и отправлял их за пределы площадки.
— Это ведь… собрат Янь из секты Тайцин?
На трибунах воцарилось молчание.
Дети не падали на землю. Словно плоды женьшеня, они один за другим повисали за пояса на ветвях дальних деревьев. Совершенствующийся, недавно разговаривавший с Чу Цзинси, молча поднялся, снял своего пятилетнего ребёнка с дерева и отнёс на место.
Не глядя на соседа, он негромко спросил:
— Твоего тоже снять?
— Его пока не повесили.
Вскоре и соседу пришлось подняться.
Один из зрителей не верил своим глазам:
— Неужели род Чу специально пригласил великих мастеров позаниматься с детьми? Это что, такой подарок?
Пока он старался верить в человеческую доброту, с арены раздалось:
— Брат Янь, помоги!
На Чу Цзинси наседали четверо. Он всё время старался бить ниже, чтобы не задеть их головы. Один из карапузов вдруг обнаружил, что при всех получил по заднице, и от стыда чуть не кинулся на Чу Цзинси.
Взгляды с трибун посыпались на Чу Цзинси, словно ножи. Ему стало не по себе.
— Вот и делай людям добро!
Теперь он окончательно набрал максимум «очков ненависти».
Почти все участники словно сговорились: сначала бей старших!
Но расчёт не оправдался. Арена была ограничена в размерах, поэтому трудно было сосредоточить все удары на одном противнике. Расходящиеся волны силы вместо этого сбили с края немало других участников.
Чу Цзинси понемногу выдыхался, но двигался всё быстрее.
Неподалёку Янь Цзычжань перестал нападать и только защищался. Он держал ситуацию под контролем, позволяя Чу Цзинси сражаться под давлением, но не давая ему выбыть.
Видя, как мрачнеют лица родителей, экзаменатор заставил себя заговорить:
— Судя по дыханию ци, бессмертный Янь… участник Янь уже ограничил совершенствование начальной ступенью Золотого ядра. Другой участник тоже только что преодолел небесную кару. В этом состязании их можно считать слабыми…
Бах! Бах!
Не успел он договорить, как ещё одного ребёнка сбили с арены.
— Сла…
Прежде чем экзаменатор закончил слово, ещё двое детей «с криком появились на свет», вылетев за край площадки.
Следом по красивым дугам вылетели последние участники.
На арене остались только Чу Цзинси и Янь Цзычжань.
Янь Цзычжань бесшумно установил барьер, заглушив внешние звуки, и с одобрением посмотрел на Чу Цзинси, который так быстро набирался опыта.
Когда-то Янь Цзычжань отправил Чу Цзинси пройти испытание «Восхождение к Небесным вратам» ещё и ради другой цели. В древности это испытание позволяло совершенствующимся обрести святость физического тела. Теперь такого эффекта не было, но оно всё ещё помогало отчасти восполнить недостатки врождённых задатков и развить способность к постижению.
Чем выше способность к постижению, тем легче разобраться и во всём остальном.
Теперь Чу Цзинси уже не чувствовал прежней неловкости, с которой пришёл на боевую площадку. Его лицо было спокойно. Он снова и снова мысленно перебирал увиденные приёмы, постепенно погружаясь в необычное состояние.
На мгновение исходившие от него колебания духовной силы словно исчезли. Пролетавшие мимо птицы едва не приняли его за ветку, на которую можно присесть.
— Прозрение!
Один из совершенствующихся переменился в лице. Естественное единение Неба, Земли и человека… Это и есть внезапное прозрение!
Он что, избивая их детей, достиг прозрения?!
Слово автора:
Сценка, не относящаяся к основному сюжету.
Я перенёсся в другой мир. В жестокий мир.
Здесь нищий может оказаться павшим духом мастером боевых искусств, а любой ребёнок способен взмыть в небо и уйти под землю. И мне приходится бороться за выживание.
Меня избивали толпой взрослые, избивали толпой дети. Но ничто из этого меня не сломило.
Потому что я с рождения силён духом.
Запомните меня. Меня зовут Чу Цзинси.
Отрывок из письменных свидетельств, обнаруженных при раскопках много лет спустя.
http://bllate.org/book/17617/4652619
