Выражение лица Чжэн Вэньцзе постепенно становилось всё более серьёзным, между бровями легла лёгкая складка. Он посмотрел на Нин Аня так, словно видел его впервые, взгляд стал оценивающим.
Они стояли, глядя друг на друга, и никто не желал уступать.
Схватка только началась, кто отступит первым — тот проиграл. Даже если в душе Нин Аня было полно тревоги, сейчас приходилось изо всех сил держаться.
При виде напряжения на лице Чжэн Вэньцзе, Нин Ань начал успокаиваться, и в его глазах медленно проявилась презрительная насмешка.
Эта насмешка была колючей и неприятной, словно юноша смотрел на опарыша, с лёгким оттенком омерзения.
Такой взгляд Чжэн Вэньцзе не видел много лет, но, увидев его снова, он невольно почувствовал, как сердце замирает от страха.
— Нин Ань? — Раздался спокойный голос Ван Жуна позади него.
В этот момент Нин Ань стоял спиной к кабинету Ван Жуна, в то время как Чжэн Вэньцзе, наоборот, был повёрнут к нему лицом. Поэтому, когда Ван Жун окликнул его, Нин Ань не видел выражения учителя, но быстро понял его эмоции по голосу.
Нин Ань и сам не знал, откуда у него ещё оставались силы анализировать голос и эмоции своего мастера. Но после этого анализа безумная тревога в его сердце почти отступила. Потому что в голосе Ван Жуна не было разочарования или гнева, он звучал так же, как обычно — объективно и спокойно.
Нин Ань не повернулся, лишь незаметно расслабил напряжённые плечи и спину, чтобы со стороны его поза не выглядела слишком скованной.
Чжэн Вэньцзе взял тоже себя в руки, и на его лице даже появилась тень понимания и желания утешить младшего коллегу.
Очень мягко и великодушно он сказал Ван Жуну:
— Не волнуйся, ничего серьёзного, мы можем решить это внутри студии.
Решить внутри? Нин Ань не сдержал еще один смешок.
Сначала распустить слухи в интернете, вызвать бурную реакцию, а когда уже ничего нельзя исправить, вдруг притвориться невинным и проявить фальшивую доброту? Прекрасно зная, что шторм уже поднялся и кулуарно решить уже ничего невозможно, он говорит о внутреннем решении?
Неизвестно, считает ли он Ван Жуна слишком наивным или думает, что Нин Ань слабый и глупый?
«Хотя нет», - подумал Нин Ань, - «Чжэн Вэньцзэ просто играет перед Ван Жуном. А я всего лишь второстепенный актер в этой пьесе. И если я проявлю агрессию, то мое поведение только подчеркнет великодушие и доброту Чжэн Вэньцзе. Такой эффект от спектакля может быть для него ещё лучше.»
Этот Чжэн Вэньцзе действительно мастерски рассчитывает каждый шаг.
Возможно потому, что смех Нин Аня прозвучал слишком неожиданно, Ван Жун заговорил не сразу.
Атмосфера постепенно становилась все более напряжённой, и как только выражение лица Чжэн Вэньцзе начало меняться, Ван Жун наконец тихо сказал:
— Вэньцзе, ты пока иди, мне нужно кое-что обсудить с Нин Анем наедине.
— Учитель, — Нин Ань повернулся к нему с лёгкой улыбкой, сохраняя обычную вежливость, — почему бы не попросить и учителя Чжэна остаться? Думаю, нам нужно устроить очную ставку.
Его слова были прямыми и резкими, не оставляя ни малейшего пути к отступлению.
Это озадачило не только Чжэн Вэньцзе, но и Ван Жуна. Тот внимательно посмотрел на выражение лица Нин Аня и в конце концов кивнул.
— И ты тоже заходи, — Нин Ань улыбнулся Сяо Ди, который украдкой поглядывал в их сторону, — разве учитель Чжэн не показывал тебе свои эскизы? Иди с нами.
Лицо Сяо Ди побелело, он никак не ожидал, что Нин Ань будет так резок и решителен.
Обычный человек в подобной ситуации давно бы уже растерялся, а Нин Ань оставался спокоен, словно ничего не произошло.
Неизвестно, действительно ли у него такая хорошая психологическая устойчивость или же просто толстая кожа?
Но его жёсткая и бесстрашная позиция заставила сердце Сяо Ди дрогнуть, и он невольно посмотрел на Чжэн Вэньцзе.
Однако Чжэн Вэньцзэ не стал оглядываться на помощника, первым направившись в кабинет Ван Жуна.
Сяо Ди пришлось встать и последовать за ним. Нин Ань стоял неподвижно и ждал, пока парень пройдет вперед, затем зашел сам.
Дверь закрылась, отгородив их от любопытных, жадных до сплетен взглядов других сотрудников офиса.
От первоначального шока и недоверия до сомнений, пренебрежения и даже некоторого злорадства — их эмоции были чрезвычайно богаты.
В их сфере деятельности обвинение в «плагиате» может быть как несерьезным, так и влекущим тяжелые последствия.
Малые бренды ежегодно копируют крупные, некоторые так называемые дизайнеры берут лекала известных марок, слегка изменяют их и выпускают на рынок как свои — это обычное дело.
Но для дизайнеров и студий их уровня обвинение в плагиате означает конец карьеры.
Вероятно, это перекликается с так называемым «чем известнее человек, тем больше у него проблем».
Часто чем способнее человек и чем выше его положение, тем строже требования к нему со стороны окружающих.
Нин Ань - очень хороший человек.
Хотя иногда он кажется холодным, при более близком знакомстве становилось ясно, что он доброжелателен, не кичится своим положением и никогда не скрывает знания.
Более того, он не позволял себе лениться или проявлять высокомерие из-за того, что является учеником Ван Жуна.
Напротив, он работал усерднее и был скромнее, чем кто-либо другой.
По правде говоря, большинство сотрудников любили и уважали его.
Хотя, конечно, имелась и легкая зависть.
Поэтому в последнее время их чувства были весьма сложными.
Было и недоверие к нему, и сочувствие, и злорадство, и беспокойство...
Сложность и глубина человеческой природы проявились в этот момент в полной мере.
Поведение Нин Аня в трудной ситуации, когда он прямо и бесстрашно встретил все это лицом к лицу, не уклоняясь и не избегая, заставило их снова усомниться: а вдруг в этом деле действительно есть какое-то недоразумение?
Но в Чжэн Вэньцзэ никто из них сомневаться не смел — все-таки положение молодого ученика и известного мастера совсем разное.
К тому же, как убеждали в интернете, разве у Чжэн Вэньцзе есть причины клеветать на Нин Аня?
Поэтому сотрудники могли лишь предположить, что в этом скандале с плагиатом, возможно, произошло какое-то недоразумение.
Войдя в кабинете, все расселись.
Чжан Ло внесла поднос с кофе и бесшумно удалилась.
Взгляд Ван Жуна медленно скользнул по лицам присутствующих. Его глаза были серьезны, между бровями залегла складка.
Наконец он повернулся к Сяо Ди, испытующе глядя на него:
— Сяо Ди, ты действительно видел те эскизы учителя Чжэна?
— Видел, — тихо, но уверенно ответил Сяо Ди.
— Кроме тебя, кто-нибудь еще в нашей студии видел их? — снова спросил Ван Жун.
— Еще видел брат Нин Ань, — Сяо Ди взглянул на Нин Аня, затем перевел взгляд на Ван Жуна: — Тогда учитель Чжэн спросил, понравится ли такой дизайн молодым девушкам, и я сказал, что обязательно понравится.
Ван Жун прищурился: — И что потом?
— Потом учитель Чжэн взял эскизы и зашел в кабинет к брату Нин Аню, — сказал Сяо Ди, снова взглянув на Чжэн Вэньцзе.
— Значит, ты можешь подтвердить только, что учитель Чжэн зашел с эскизами в кабинет Нин Аня, но не то, что тот их видел, верно?
— Я... — Сяо Ди снова посмотрел на Чжэн Вэньцзе, затем сказал: — Но если бы он не видел, как бы он мог скопировать дизайн учителя Чжэна?
Ван Жун, глядя на Сяо Ди, медленно произнес:
— Пока правда еще не выяснена, напрямую заявлять, что Нин Ань украл дизайн, не очень уместно, верно?
Сяо Ди открыл рот, но Ван Жун уже повернулся к Чжэн Вэньцзе: — Так ты показывал эту работу Нин Аню?
В выражении его лица почему-то мелькнула тень насмешки, совсем слабая, но все же заставившая сердце Чжэн Вэньцзе дрогнуть.
Но раз барабан уже ударил, придется продолжать играть. С невозмутимым видом он ответил:
— Да, я показал ему эскиз и задал тот же вопрос, что и Сяо Ди. Однако, — Чжэн Вэньцзэ, посмотрел в глаза Ван Жуна и продолжил: — если ты уже усомнился во мне, можешь сразу вынести мне приговор. Что бы ты ни сказал, я приму.
Брови Нин Аня нахмурились — Ван Жун как раз наиболее уязвим к такой тактике, он слишком мягкосердечен.
Чжэн Вэньцзе действительно знал характер друга слишком хорошо.
Губы Ван Жуна сжались, он, казалось, что-то вспомнил, задумался и на мгновение ушел в себя.
Нин Ань увидел, как в его глазах вспыхнула едва заметная боль, но мастер тут же он опустил веки, скрыв эти эмоции.
Ван Жун, опустив глаза, легонько провел пальцем по стенке кофейной чашки.
Спустя мгновение он медленно поднял взгляд, и очень спокойно посмотрел на Чжэн Вэньцзе.
Мужчина улыбнулся и сказал:
- Я не судья и не могу никого осуждать.
Затем он спросил Чжэн Вэньцзе:
— Раз это подарок для девушки, почему ты не спрашивал мнения у девушек, а спросил только парней?
Чжэн Вэньцзэ замер. О такой мелочи он как-то не подумал… Но, собравшись, быстро ответил:
— Я просто рассматривал это с точки зрения дизайнера. Уровень их обоих очень неплох, к тому же они близки по возрасту с Ван Цянь.
Ван Жун кивнул и не стал больше высказываться.
Мастер помолчал, затем посмотрел на Нин Аня, и его взгляд неожиданно смягчился:
— Ты действительно видел эскизы учителя Чжэна?
Нин Ань, держась уверенно и спокойно, покачал головой:
— Никогда не видел.
Затем он добавил:
— Учитель Чжэн действительно показывал мне некоторые эскизы, но среди них не было ничего подобного. И к тому же, — он тихо усмехнулся: — Стиль дизайна учителя Чжэна совершенно отличается от моего, у меня нет необходимости у него что-то заимствовать.
Эти слова уже прозвучали грубо, но Нин Ань, не стесняясь, сказал еще более резкую фразу, он медленно спросил:
— Учитель, вы хорошо знаете учителя Чжэна. Как вы считаете, соответствует ли тот эскиз его обычному стилю?
После этих слов лицо Чжэн Вэньцзе стало крайне мрачным.
Ван Жун невольно взглянул на старого друга и коллегу. Его взгляд потемнел.
Слова Нин Аня были точными. Действительно, этот эскиз совершенно не соответствовал стилю Чжэн Вэньцзе. В последние годы тот больше склонялся к помпезной роскоши, его работы были экстравагантными и вызывающими.
На самом деле, талант Чжэн Вэньцзе в дизайне был не очень высок, но он сумел найти свой собственный путь, свою нишу.
Напротив, Нин Ань смело и утонченно играл эмоциями. Можно сказать, что их стили были совершенно разными.
Эскиз, опубликованный Чжэн Вэньцзе, как и конкурсная работа Нин Аня, содержал глубокие чувства.
В кабинете стояла такая тишина, что можно было услышать даже падение иголки.
Ван Жун, казалось, задумался, и никто не смел нарушить эту тишину.
Прошло довольно много времени, прежде чем Ван Жун очнулся, на его лице появилась легкая усталость.
Затем он помахал рукой Чжэн Вэньцзе и Сяо Ди:
— Идите, я хочу кое о чем поговорить с Нин Анем.
Чжэн Вэньцзе встал и с
беспокойством окликнул его:
— Ван Жун?
Ван Жун поднял на него глаза. Взгляд мужчины был спокоен и глубок, заставив Чжэн Вэньцзе замолчать.
Нин Ань молча наблюдал за происходящим, в душе уже составив свое суждение.
Юноша задал последний вопрос:
- Я хочу знать, когда именно, по вашим словам, мы с Сяо Ди видели эскизы?
Они, должно быть, уже договорились об этом, не было необходимости спрашивать.
Однако, как и ожидалось, они ответили в унисон:
— В конце июля.
Нин Ань пришел в студию в начале июня, и между ним и Чжэн Вэньцзе сразу возникла взаимная неприязнь.
Но почему-то примерно в июле Чжэн Вэньцзе внезапно проявил к нему дружелюбие, и постепенно их общение стало происходить чаще. Он часто приносил Нин Аню документы для обсуждения, а изредка и эскизы их студии.
Нин Ань больше ничего не сказал. Когда они вышли, он достал телефон из кармана брюк и нажал кнопку.
Ван Жун вопросительно посмотрел на него, и Нин Ань спокойно улыбнулся:
— Я записывал.
Ван Жун слегка кивнул, не комментируя.
Затем Нин Ань спросил:
— О чем еще учитель хотел поговорить со мной?
— Есть ли у тебя доказательства твоей невиновности? — спросил Ван Жун.
— Я не знал, что со мной случится такое, поэтому специально доказательств не оставлял. — Нин Ань подумал и ответил: — Но в начале июня этот дизайн уже был готов, вдохновение пришло от горы Юнгфрау в Швейцарии. В процессе я несколько раз менял мелкие детали, но основная идея оставалась. В конце июля, о котором они говорят, у меня уже был готовый продукт.
Ван Жун промолчал, не комментируя, верит ли он сказанному или нет. Потом заметил:
— Сейчас ситуация для тебя все равно очень неблагоприятна.
— Учитель, а вы верите мне? — Такой вопрос на самом деле очень глуп, но Нин Ань не удержался и задал его.
Отношение Ван Жуна к происходящему было для него слишком важно.
Такой вопрос можно задать только самым близким и важным людям, для других это будет звучать слишком нелепо и смешно.
Ван Жун был человеком, которого Нин Ань безмерно уважал и которому доверял, поэтому задать такой вопрос ему, возможно, было не так уж и глупо.
Нин Ань сплел длинные пальцы, сжимая и разжимая их, напряженно и тревожно ожидая ответ.
Ван Жун, против ожиданий, ответил довольно быстро, почти не раздумывая:
— Я верю тебе.
Казалось, он ждал, когда кто-то задаст этот вопрос, и ответ уже миллионы раз крутился у него на кончике языка. Нужен был лишь повод, всего один повод, чтобы он сразу вырвался наружу, излившись из его сердца.
Нин Ань замер, удивленный, его тело застыло. Юноша сжал губы, неподвижно глядя на учителя. Его красивые глаза влажно заблестели.
С момента происшествия он погрузился в страх и растерянность, обиду и гнев. Внешне Нин Ань сохраняя спокойствие, но внутри него бушевала буря.
Никто не знал, что его будто жарят на огне, никто не понимал, как он страдает.
Слова Ван Жуна стали живительной влагой для его сердца, которое уже шипело и дымилось.
У Нин Аня защипало носу, он хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова, потому что, начав говорить, он мог бы потерять самообладание.
Ван Жун мог выбрать и более осторожный ответ.
Ведь это не Фэн Юнь, Нин Ань не мог предъявлять к Ван Жуну требование абсолютно верить ему.
Ван Жун был всего лишь его учителем, а Чжэн Вэньцзе был для Ван Жуна другом. Но все же Ван Жун, не задумываясь, сказал, что верит ему, и это почти заставило юношу расплакаться.
Столкнувшись с несправедливым обвинением и недоверием, Нин Ань, возможно, мог бы выпрямить спину, держа удар, но перед добротой и доверием у него не было никакой защиты.
Нин Ань открыл рот, затем закрыл его и опустил глаза, изо всех сил скрывая свое волнение и обиду.
Он хотел спросить Ван Жуна, почему учитель верит ему, но не мог выговорить ни слова.
Однако Ван Жун сам все объяснил:
— Прежде чем взять тебя в ученики, я хорошо тебя изучил, и я верю в свое чутье. И кроме того...
Нин Ань поднял на него глаза, ожидая продолжения, Ван Жун тихо сказал: — И кроме того, я не верю, что самый важный для меня человек совершит ту же ошибку, споткнется на том же месте.
Ван Жун закрыл глаза. На его лице отразилась боль.
Все эти годы он верил, что между Чэн Цянем и Чжэн Вэньцзе имелось недоразумение.
Но теперь повторилась та же ситуация, и он не мог поверить, что это просто совпадение.
Нин Ань знал, что учитель вспомнил Чэн Цяня. Но Ван Жун не стал вдаваться в подробности. Он глубоко вздохнул и сказал:
— Нин Ань, одной моей веры недостаточно. Ты должен доказать свою невиновность всему миру.
Нин Ань кивнул:
— Я знаю, учитель.
Ван Жун посмотрел на него, и внезапно в его сердце поднялось особенно горькое чувство.
Образ Нин Аня вдруг наложился на образ другого человека.
Много лет назад он сказал эти же слова другому.
Тот человек был далеко не так спокоен, как нынешний Нин Ань. Он был взволнован, и в отчаянии спрашивал, верит ли он ему.
Тогда Ван Жун сказал:
— Чэн Цянь, одной моей веры недостаточно. Ты должен доказать свою невиновность всему миру.
Тот человек надолго замер, услышав это. Возбуждение, негодование и надежда в его глазах постепенно угасли, подернувшись пеплом.
Позже Ван Жун пытался объяснить, что верит ему, но Чэн Цянь уже ушел, не оборачиваясь.
И только сегодня Ван Жун понял, что перед этими словами он должен был сначала сказать: «Я верю тебе».
Нин Ань увидел, как Ван Жун откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, его кадык перекатился по шее.
Это напомнило ему, как Ван Жун выглядел в ту снежную ночь в Австралии, и юноша не удержался, тихо позвав:
— Учитель?
Ван Жун медленно открыл глаза, его взгляд был затуманенным.
Нин Ань снова позвал:
— Учитель?
Ван Жун посмотрел на него, помахал рукой и сказал:
— Иди, дай мне побыть одному.
http://bllate.org/book/17595/1694039
