Там, где плечо Чи Е касалось его тела, чувствовался сильный жар. От его дыхания становилось щекотно, но Вэнь Сяо продолжал неподвижно стоять и молчать.
Доносившийся со стройки лязг постепенно затих, пока не исчез совсем, последний посетитель шашлычной тоже ушёл. Хозяин вышел из-за прилавка, уселся на пластиковую табуретку и закурил.
Глядя на мигающую неоновую вывеску магазина через дорогу, Вэнь Сяо вдруг вспомнил прошлую ночь. Засидевшись над задачами до трёх часов утра, он собирался пойти умыться и уже взялся за дверь спальни, когда услышал снаружи едва различимый звук.
Решив, что внук уже спит, бабушка вышла из своей комнаты и тихо открыла дверь кабинета. Вскоре оттуда послышался плач: тихий и сдавленный — она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разбудить его.
Вэнь Сяо стоял за дверью спальни, положив руку на холодную металлическую ручку, и всё слушал, слушал, не в силах понять, что именно чувствует.
Они жили вместе, изо всех сил стараясь вести себя нормально, делая вид, что время давно сгладило все острые углы прошлого, будто его шипы больше не могут их ранить и причинить боль.
Но разве был другой выход? До сих пор ни он, ни бабушка не решались перевернуть ту фоторамку, лежащую лицом вниз [1]. Наверное, такова жизнь: печали всё же больше, чем радости, и таков её ритм.
[1] В китайской традиции после смерти близкого человека его фотографию часто переворачивают и кладут вниз лицом — в знак скорби, а также чтобы не бередить рану и не видеть умершего каждый день.
По улице промчалось ещё одно такси, коротко просигналив, на секунду разрезая тишину этим звуком. Вэнь Сяо вдруг услышал голос Чи Е:
— От тебя так приятно пахнет.
— На драку напрашиваешься?
Чи Е тихо рассмеялся, голос у него был низким и хрипловатым:
— Твой колючий характер… чертовски привлекает.
Вэнь Сяо не собирался слушать пьяный бред, но тот не унимался:
— Сосед, я серьёзно. От тебя правда хорошо пахнет, я не выдумываю.
Он не стал ничего отвечать и просто поднял правое колено, собираясь заехать тому по корпусу. Чи Е среагировал мгновенно: перехватил ногу одной рукой и тут же отступил на шаг.
— Настоящий джентльмен решает всё словами, а не кулаками. И вообще, если ты меня сейчас коленом приложишь, меня точно вырвет.
Парень нахмурился, окинул его взглядом и на всякий случай чуть отступил в сторону.
— Стоять можешь?
— Угу, — хмыкнул тот. — Голова всё ещё тяжёлая, в животе всё переворачивается, но на землю уже не рухну. Спасибо. Если бы ты не пришёл, пришлось бы мне обниматься вон с тем столбом.
С этими словами он указал на стоявший рядом фонарь, весь облепленный объявлениями сомнительного содержания, не имевшего к нему ни малейшего отношения. Чи Е тут же опустил руку.
Вэнь Сяо не обратил на это внимания и, посмотрев на часы, спросил:
— Куда сейчас? Домой?
— Пока нет. Я-я уже уснула, а в это время она обычно спит очень чутко. Стоит мне вернуться и поднять шум, она сразу проснётся и прибежит проверить, что происходит.
В конце концов они дошли до баскетбольной площадки — той, что была недалеко от дома Вэнь Сяо.
Было уже слишком поздно — ни души вокруг. В кустах метались бродячие кошки, и их пронзительные крики звучали жутковато. Из какого-то окна жилого дома доносилось: «Три умножить на пять — сколько будет? Ты же знаешь, что пятнадцать! А пять умножить на три? Пять умножить на три?» — а вскоре оттуда же послышался прерывистый плач.
Вэнь Сяо пнул камень на дороге, поднял голову на баскетбольное кольцо без сетки и спросил:
— И зачем мы сюда пришли?
— Поиграть в баскетбол?
Вэнь Сяо глянул на Чи Е так, будто перед ним стоял полный неадекват под градусом. Он сидел под баскетбольным щитом, вытянув длинные ноги так, что они казались бесконечными [2], а потом указал подбородком куда-то вперёд:
— На эту площадку меня в детстве часто водил папа играть в баскетбол. Он был высоким и с широким шагом, а я тогда мелким был — как ни старался, не успевал за ним. Я хитрил, цеплялся за его ноги и не отпускал. А он, даже стоя на месте, всё равно умудрялся забрасывать мяч.
[2] 二米八 èr mǐ bā — букв. два метра восемьдесят; шутливое преувеличение, обозначающее крайне длинные ноги или очень высокий рост человека.
Может, это из-за алкоголя, но Вэнь Сяо впервые услышал, как он говорит о семье.
— На войне все средства хороши, но в конце концов побеждает сильнейший [3], — наконец ответил он.
[3] 兵不厌诈 bīng bù yàn zhà — букв. на войне не бывает слишком много обмана; устойчивое военное выражение: допускает использование хитростей и уловок в бою.
Лёгкая грусть, возникшая было в душе Чи Е, тут же рассеялась. Он с улыбкой поднял голову:
— А ты, оказывается, злопамятный, сосед. Я пару слов сказал — а ты всё запомнил.
Не то от холода, не то по какой-то другой причине, Вэнь Сяо натянул на голову капюшон своей толстовки, и в полумраке остался виден только белоснежный подбородок.
— У меня просто хорошая память, — он поправил лямку рюкзака, висевшего на одном плече.
— А потом я однажды привёл сюда Я-я. У меня ноги длинные, у неё — короткие. Но она… ну, глупенькая, не такая сообразительная, как я в детстве — всё никак не могла отобрать мяч. Сначала стояла и плакала, а потом, сдерживая слёзы, непонятно откуда достала леденец, сунула в рот и, жуя, невнятно кричала: «Гэ, давай!»
Вэнь Сяо не стал спрашивать про отца — ответ и так был очевиден: либо умер, либо ушёл. Вспомнив кое-что, он протянул пакет, который нёс всю дорогу:
— Чжао Иян просил передать тебе. Шашлыки, купили на улице с едой, — И тут же добавил, спохватившись: — Наверное, уже остыло.
Сказав это, он уже хотел забрать пакет обратно, но Чи Е оказался быстрее и быстро перехватил еду.
— Ты тащил его от самой школы, жалко выбрасывать, я хоть кусочек попробую. — Откусив, он тут же зашипел: — Чёрт, реально остро!
Увидев, что сосед собирается есть дальше, Вэнь Сяо остановил его:
— Желудок-то выдержит?
Чи Е на мгновение замер, осознав, что его только что основательно напоили, послушно вернул пакет с шампурами:
— Ладно, не буду.
Когда Вэнь Сяо выбросил мусор и вернулся, Чи Е поднялся, и его слегка повело. Он опёрся о баскетбольный щит, подождал, пока отпустит, а потом выпрямился.
— Пошли, — его голос звучал глухо, а взгляд был направлен куда-то в пустоту. — Воспоминания… на самом деле довольно бессмысленная штука.
Единственное, что они делают — заставляют утонуть в прошлом и сильнее чувствовать разницу с настоящим, и в этом нет ни пользы, ни утешения.
Не дожидаясь ответа, он застегнул куртку, сунул руки в карманы и развернулся в сторону выхода с баскетбольной площадки. Когда он проходил мимо, Вэнь Сяо, всё ещё стоявший на месте, услышал его тихий голос:
— Поэтому я хочу стать своим собственным солнцем.
***
Прошло три дня — Чи Е так и не появился в школе. Чжао Иян всё ждал, чтобы спросить его, как ему шашлыки, но так и не дождался. После утренней зарядки он вернулся в класс и, обернувшись к пустой парте, вздохнул:
— Слушай, Вэнь Сяо… как ты думаешь…
— Что?
Чжао Иян замялся:
— Как думаешь, Чи-гэ могли пырнуть?
Он почесал кончик носа, явно смущаясь собственного вопроса.
— Я слышал, как в соседнем классе трепались, что вчера в двух кварталах отсюда была драка, очень жёсткая, даже полицию вызывали. Кто-то проходил мимо и говорит, один из участников был очень похож на Чи-гэ. А он уже три дня не приходит, вот я и переживаю — вдруг его правда пырнули. Поговаривают, что ту драку вообще он сам и замутил, и что он вообще какой-то бандитский авторитет.
Вэнь Сяо взглянул на дверь класса:
— Не пырнули.
— Откуда такая уверенность? Ты что-то знаешь?! Чи-гэ правда какой-то главарь банды…
— Он пришёл, сам у него и спроси, — прервал тот поток вопросов.
Чжао Иян на секунду завис, и только спустя несколько секунд обернулся. Чи Е, с пустым рюкзаком на одном плече, обошёл кафедру, направляясь к своему месту. Его школьная форма была надета аккуратно — и ни малейшего намёка на то, что он лежит при смерти от ножевого ранения [4].
[4] 重伤不起 zhòng shāng bù qǐ — букв. тяжело ранен и не может подняться. Выражение, обозначающее человека в крайне плохом физическом состоянии.
Поймав на себе пристальный взгляд Чжао Ияна, Чи Е приподнял бровь:
— Твой Чи-гэ вроде бы не ходил к пластическому хирургу. А у тебя такое лицо, будто мы сто лет не виделись.
— Чи-гэ… ты… ты в порядке? — запнулся одноклассник.
— В каком смысле? — тот приподнял бровь.
Разговор начал уходить в опасное русло, и Чжао Иян поспешил исправиться:
— Я просто видел, что ты два дня не приходил, подумал, вдруг ты заболел.
— А в начале учебного года, когда меня целую неделю не было, ты почему-то так не беспокоился.
— Тогда же ещё не было этих слухов… — Чжао Иян сказал это вполголоса, опасаясь, что Чи Е услышит и начнёт расспрашивать. — Ещё минуту назад я и сам почти поверил в эту чушь, будто у меня совсем мозгов нет.
Он повернулся обратно к парте и тут же заметил, что у окон со стороны коридора снова столпилось множество девушек: большинство из 10-11 классов и несколько из выпускного.
— Блин, это вообще жесть… Вэнь Сяо, Чи-гэ, посмотрите.
Стоило этим двоим взглянуть туда, в следующую секунду у двери раздались многочисленные возгласы.
— Ваша красота настолько сильна, что даже выпускницы, у которых вот-вот экзамены, пришли посмотреть. Что это значит? Ваша внешность победила тяжесть экзаменационных работ!
Вэнь Сяо бросил равнодушный взгляд в сторону двери и опустил голову, продолжив решать задачи. Чи Е нечего было делать, он закинул ногу на ногу, стащил у того ручку и крутил её в пальцах, разговаривая с Чжао Ияном:
— Как думаешь, сюда больше на меня пришли пялиться или на моего соседа по парте?
Чжао Иян предпочёл ответить вопросом на вопрос:
— А ты как думаешь, Чи-гэ?
— Думаю… думаю, на моего соседа по парте смотрят больше, он привлекательнее — ай! — Не успел он закончить, как Вэнь Сяо, вообще не сдерживаясь, пнул его под столом.
Чи Е резко втянул холодный воздух:
— Сосед, и как у тебя нога поднялась? Жестоко.
Вэнь Сяо наполовину справился с задачей, но застрял на полпути и чувствовал, что присутствие соседа по парте только мешает. Чи Е выпрямился, взглянул на его работу и понял, что у соседа кончились идеи и он, вероятно, злится. Парень провёл пальцами по губам, будто застёгивая молнию, и произнёс:
— Решай. Я включаю беззвучный режим.
***
После обеда все постепенно вернулись в класс. Учителя не было, так что кто-то решал задания, кто-то заучивал тексты, кто-то, завернув книгу в самодельную обложку, тайком читал мангу, а кто-то спрятал телефон в рукаве формы и смотрел стримы — стоял шум и суета.
Чи Е вошёл в класс с четырьмя бутылками холодного чёрного чая в руках, за ним Шангуань Юй нёс ещё три. Напитки ровно выстроили на партах — аккуратно в ряд.
Чжао Иян обомлел:
— Чи-гэ, ты что, внебрачный сын миллиардера, что вдруг стал таким щедрым?
— Чи-гэ купил одну бутылку чая, открыл крышку, а там написано «ещё одна бутылка». Открыл следующую — снова «ещё одна» [5], — добавил ходивший с ним в супермаркет Шангуань Юй.
[5] 再来一瓶 zài lái yī píng — букв. ещё одна бутылка; надпись на крышке напитков (лотерея/акция): выигрышный приз, дающий право получить ещё одну такую же бутылку бесплатно.
— Так вот откуда весь этот ряд? — Чжао Иян совсем офигел.
Шангуань Юй кивнул:
— Хозяин уже хотел закрыть магазин и выпустить на него собак, а на дверь повесить табличку «Чи Е вход запрещён».
— Чи-гэ, одна бутылка — пятьсот миллилитров, семь бутылок — это уже три с половиной литра. Ты всё равно не выпьешь столько. Мы же наследники социализма, посмотри, какие у нас яркие значки! Дай нам по одной, чтобы и нам перепало немного удачи?
Чи Е ловко перехватил руку Чжао Ияна, уже тянувшуюся к бутылкам, и произнёс:
— Не трожь, сначала выберет мой сосед по парте, — Он постучал по столу: — Какую возьмёшь?
Вэнь Сяо, не глядя, взял напиток, стоявший ближе всех.
Когда все семь бутылок разобрали, Чжао Иян радостно открыл свои, но две подряд оказались с крышками «Спасибо за участие». Посмотрев на Шангуань Юя, он увидел то же самое. Чжао Иян не поверил и открыл остальные — везде было «Спасибо за участие».
В итоге все взгляды сосредоточились на руке Вэнь Сяо. Тот отложил ручку, открутил крышку и под взглядами всех прочитал:
— Ещё одна бутылка.
Чжао Иян со стоном приложился лбом к парте.
— Обалдеть! Чи-гэ, у тебя что, удача как-то в одном направлении работает?
— Ага. Есть возражения? — рассмеялся тот.
***
Обеденный перерыв в школе Миннань был недолгим: вместе с обедом всего полтора часа, а период с 13:30 до 14:00 формально считался временем дневного сна. Но по факту спать столько редко удавалось — его часто «отжимали» учителя всех предметов по разным причинам.
Учительница английского вошла в класс с проверенными работами и раздала их первому ряду, чтобы дальше передали остальным.
— Это ваши сегодняшние утренние работы. Задания были сложнее обычного, но то, что вы показали, даже ниже моих самых пессимистичных ожиданий. Я ставила крестики так долго, что рука устала. Как вы собираетесь сдавать экзамены с таким уровнем? Как вы будете конкурировать с миллионами других учеников?
В классе было тихо: никто не разговаривал, шуршали только передаваемые листы. Подчеркнув важность постоянной практики, женщина спустилась с кафедры, и по классу раздался чёткий стук каблуков.
Она остановилась у последнего ряда и сначала обратилась к Вэнь Сяо:
— У тебя, как всегда, очень хорошие результаты. Надеюсь, ты продолжишь в том же духе.
Затем, она посмотрела на его соседа по парте и сменила тон:
— Чи Е… — Она позвала его по имени, но поняла, что всё это уже говорила бесчисленное количество раз, а он всё равно делал всё по-своему. Этот ученик её откровенно выматывал, и в итоге она лишь бросила: — Не будешь слушать учителя — однажды пожалеешь.
Когда она вышла через заднюю дверь, Чи Е развалился, прислонившись к стене, и сказал Вэнь Сяо:
— Она не совсем права. Я слушаю только одного учителя.
Вэнь Сяо подумал, что речь о Лао Сюе. Из всех Чи Е уважал, пожалуй, только его — возможно, потому что тот редко его отчитывал. Но неожиданно рядом прозвучал чистый, ленивый голос:
— Я слушаю только маленького учителя Вэня.
От автора
Посылаю вам маленькое пушистое сердечко ~
Завтра будет переход в платный доступ. Тогда буду выкладывать по 10 тысяч знаков в день — судя по моей скорости, скорее всего, разобью на две главы: одну днём и одну вечером ~
В комментариях буду раздавать красные конверты с бонусами ~
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1705606
