Так, сам того не желая, он пробыл в плену почти полурока.
Вэнь Сяо открыл глаза, сознание ещё не до конца прояснилось. В ушах звучал голос учительницы китайского:
— «Народ помнил его добродетель и поставил ему храм к западу от павильона Аньян» [1]. Ученик, ты только что пил минеральную воду, а не красное вино за тысячу юаней, так что можно не изображать опьянения и сладкой истомы?
— Продолжим. Кажд… вы двое, позвольте спросить, что это у вас что за сеанс соседского дружелюбия?
[1] 安阳 ānyáng — это павильон, который находился в исторической области Аньян (не путать с современным городом Аньян в провинции Хэнань). В учебнике упоминается фраза: «Народ помнил его добродетель и поставил ему храм к западу от павильона Аньян». Это прямая цитата из «Истории Поздней Хань» (后汉书). Она относится к истории о добродетельном чиновнике по имени Ван Хуань (王涣), который был известен как справедливый судья и мэр, защищавший простых людей от произвола чиновников и разбойников. Он настолько полюбился народу, что после его смерти в 105 году н.э. жители собрали деньги и, в знак вечной благодарности, построили в его честь храм-святилище именно «к западу от павильона Аньян» .
Вэнь Сяо было трудно дышать и он не сразу понял, что происходит, пока не услышал голос Чи Е:
— Учительница, всё, что вы сейчас видите — всего лишь галлюцинация.
Женщина приподняла тонкую бровь:
— Вы так крепко держитесь за руки — вряд ли это мне мерещится.
Только тогда Вэнь Сяо заметил, что он изо всех сил сжимал правое запястье Чи Е почти до синевы. Он застыл.
Учительница китайского не рассердилась всерьёз. С одной стороны, даже ей самой от её же лекции о древнекитайском тексте хотелось спать. С другой, Чи Е хоть и прогуливает постоянно, но не наглый и грубый — если не считать того, что он не учится, во всём остальном он вполне сносный. А Вэнь Сяо с момента перевода вёл себя тихо и прилежно — впечатление о нём у неё было очень хорошее.
Поэтому она придумала:
— Раз уж вы такие дружные соседи по парте, что даже на уроке держитесь за руки, то и сидите так. До самого звонка.
Вэнь Сяо: «…»
Чи Е: «…»
Когда женщина снова поднялась на кафедру, Вэнь Сяо заговорил первым:
— Извини.
Чи Е:
— Не стоит.
Один сжимает другому запястье, да ещё со всех сторон летят взгляды — Чи Е показалось, что это какой-то сюр: надо было сразу вырываться, когда Вэнь Сяо только схватил его!
Но держать кого-то за руку — кроме Я-я, это был первый раз за семнадцать лет.
Он прокашлялся, пытаясь найти тему, чтобы разрядить странную атмосферу:
— Что тебе такое приснилось? Вцепился так — думал кости мне переломаешь.
Вэнь Сяо не ответил, снова сказал «Извини» и спросил:
— Пальцы не затекли?
Чи Е, который был «в плену» всё это время:
— Давно затекли.
Подумав, Вэнь Сяо предложил:
— Давай теперь ты сожмёшь моё запястье?
Чи Е счёл предложение разумным. Дождался, пока тот отпустит, размял руку и сжал его запястье. И тут же присвистнул:
— И правда хлюпик. Запястье какое тонкое.
Вэнь Сяо холодно ответил:
— Я одной рукой уложу тебя в нокаут пластиковой трубой.
Чи Е: «…»
Он мгновенно вспомнил, на что способен его сосед, и попытался спасти положение:
— Вот именно. Не зря говорят: «Не суди о человеке по внешности».
Вэнь Сяо издал «Мм», принимая эту версию.
Чи Е, не решаясь шевельнуться, продолжал сжимать тонкое бледное запястье и вдруг вспомнил, как на утренней самоподготовке Ли Пэй приходил кланяться и извиняться:
— Кстати, этот тип Ли Пэй — ещё та шваль. То, что он весь в бинтах припёрся прощения просить — подставить хотел.
Вэнь Сяо прекрасно понимал, что Чи Е взял всю вину на себя и полностью выгородил его
— Снова я твой должник.
Тот лишь небрежно усмехнулся уголком губ:
— Мелочи. Разберёмся.
Он прокрутил в голове всё, что можно, — тем для разговора не осталось. А рассчитывать на Вэнь Сяо? Да скорее завуч перестанет ловить учеников у школы, чем тот заговорит.
Минуты тянулись как часы. Когда наконец прозвенел звонок с урока, Чи Е с облегчением отдёрнул руку. Сидящие спереди Чжао Иян и Шангуань Юй одновременно развернулись:
— Ну ни фига себе! Вы и правда целый урок так просидели?
Чи Е откинулся на спинку стула:
— А то?
Шангуань Юй с сочувствием ответил:
— Вообще-то, если бы вы опустили руки под парту, то могли бы и не держаться, учительница с кафедры всё равно бы не увидела.
Услышав это, Чи Е повернул голову, встретился взглядом с Вэнь Сяо и выдавил одно-единственное слово:
— Бля.
***
На большой перемене все ученики рассыпались по спортивной площадке, словно чёрные и белые фигуры на шахматной доске. Директор школы лично взял микрофон и объявил о том, что на северо-восточном углу площадки была обнаружена древняя могила, и предупредил всех учеников: приближаться к этой зоне запрещено.
Кто-то удивился:
— Оказывается, это кенотаф Ван Чжунмина! [2] Мы это проходили по литературе: учёный, мыслитель, педагог, основоположник неоконфуцианства. Чую, на экзамене в конце семестра точно попадётся!
Чи Е посмотрел на стоящего рядом соседа:
— Вот значит на чьём кенотафе мы «пляшем под утреннюю гимнастику».
Чжао Иян, словно локатор [3], тут же переспросил:
— Чего делаем? Пляшем?
Вэнь Сяо стоял прямо и ответил кратко:
— Ничего.
[2] 王仲明 wáng zhòngmíng — Ван Чжунмин, выдающийся китайский ученый эпохи Сун, был ключевой фигурой в развитии конфуцианской мысли, заложив основы для более поздних великих философов, таких как Чжу Си.
Кенотаф (от греческих слов kenos — пустой и taphos — могила) — это надгробный памятник, который не содержит тела умершего. В тексте романа используется термин 衣冠冢 yīguān zhǒng — букв. могила одежды и головного убора. Это точный китайский аналог кенотафа. Такой тип памятника ставили, когда: тело человека было утеряно; по каким-то причинам останки нельзя было перенести в родовое захоронение; человека хотели почтить на родине, хотя он был похоронен в другом месте. В «могилу» клали не тело, а личные вещи — одежду, шапку, обувь, иногда волосы или другие предметы, которые принадлежали умершему.
[3] 顺风耳 shùnfēng’ěr — букв. ухо, слышащее ветер; ирон. всезнающий, всеслышащий; Держащий ухо по ветру (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини мореходов)
***
Едва все вернулись в класс, как в дверях появился запыхавшийся Сюй Жуй.
— Новости! Срочные новости с передовой!
Убедившись, что все взгляды устремлены на него, он удовлетворённо кивнул.
Кто-то поторопил:
— Ну говори, какие новости?
— Да дай сформулирую! — Сюй Жуй дважды кашлянул. — Последние новости: на северо-востоке спортплощадки не только кенотаф, там ещё и сопутствующую могилу откопали [4]. Предположительно — ученика господина Ван Чжунмина. Вокруг всё огородили, натянули жёлтые ленты и поставили синие пластиковые щиты — никого не пускают.
— Реально?
— Ну конечно! Приезжали эксперты, всё, что имеет ценность, увезли.
Кто-то спросил:
— Тогда зачем огородили, если всё уже вывезли? Почему нас не пускают?
— А вдруг у тебя слишком слабые нервы — в «дьявольский круг» попадёшь [5], ха-ха-ха!
[4] 陪葬墓 péizàng mù — сопутствующее захоронение. Могила, которая находится рядом с основной.
[5] 鬼打墙 guǐ dǎqiáng — устойчивое выражение, которое буквально переводится как «дьявол бьёт в стену» или «нечистая сила возводит стену». Это явление, при котором человек в знакомой местности внезапно теряет ориентацию в пространстве. Он идёт в одном направлении, уверенный, что движется по прямой, а на самом деле ходит по кругу, возвращаясь на одно и то же место.
В выпускных классах давление большое, так что любая новость вызывала бурю обсуждений.
В следующие два дня Сюй Жуй таскал всё новые слухи. То эксперты приезжали и уезжали, то школа попала в телик, то после вечерних занятий какая-то парочка увидела, как из северо-восточного угла вылетела белая тень и зарыдала.
Отрапортовав новости, он задумался:
— Плач? А может, это Ван Чжунмин в своё время задал своим ученикам слишком много домашки?
— Это у тебя её мало! — Классный руководитель Сюй Гуанци только что вошёл в дверь и с ноги отпихнул Сюй Жуя от учительского стола. — За событиями следить можно, но никаких глупостей не выдумывайте. Повторяю: не соваться в северо-восточный угол! Не шататься по школе после вечерних занятий! Всем ясно?
По классу разнеслось нестройное:
— Понятно.
Сюй Гуанци довольно кивнул:
— Хорошо. Теперь посмотрим на ваши домашние задания по математике, которые вы сдали утром. Эх, какая же это мука — проверять вашу писанину! К счастью, мне осталось терпеть вас всего полтора года, иначе мои волосы… точно бы не уцелели…
На вечерней самоподготовке Сюй Гуанци увёл старосту по математике в учительскую проверять работы. Первые три минуты в классе было относительно тихо, но когда за ними перестали следить, всё закипело — как будто под полом тлели угли и кипела вода.
Сюй Жуй пригнулся и, крадучись, передвигался по классу как краб [6], пока не замер у парты Чжао Ияна:
— Есть сверхсекретная операция. Приглашаю тебя присоединиться. Примешь приглашение?
С этими словами он протянул сложенную в несколько раз салфетку, на которой было написано: «Приглашение».
Чжао Ияна это позабавило:
— Бедновато, конечно, но ладно. Какая операция? Рассказывай.
Сюй Жуй, сохраняя таинственность, спросил Шангуань Юя:
— Ваше Величество, а вам приглашение нужно?
Шангуань Юй был дружен с Чжао Ияном — раз тот принял, принял и он:
— Я повелеваю — даю добро.
[6] 八字步 bāzì bù — букв. шаг иероглифом «восемь»; ходить вразвалочку, носки врозь
Раздав все приглашения, Сюй Жуй наконец перешёл к делу, понизив голос до шёпота:
— Секретная операция называется: «Ночное приключение»!
Чжао Иян:
— Вот это да! Я о том же подумал. Погнали, это будет жёстко!
Учиться было скучно, а тут ещё директор и классный руководитель то и дело повторяли: не приближаться к северо-восточному углу спортплощадки. Вместо того чтобы подавить любопытство, эти запреты только подстёгивали дух бунтарства и желание сделать наоборот.
— Лао Сюй запрещает нам туда ходить — значит, мы пойдём. Может, та парочка правду говорила, и там правда ночью призрак плачет?
Сюй Жуй закивал:
— Я знал, что вы — мои единомышленники!
Они переглянулись и захихикали. Чжао Иян спросил:
— Кто ещё участвует?
— Я, ты, Шангуань и Чи-гэ — на подхвате.
— Чи-гэ? — удивился Чжао Иян. — Он же после большой перемены испарился?
— Я ему позвонил. Он сначала не захотел, но потом я сказал, что заплачу гонорар — две тысячи. Он подумал и согласился. Если Чи-гэ будет с нами, то даже если там есть привидения, они от его крутой ауры не подступятся!
— А так можно? — Чжао Иян смерил Сюй Жуя взглядом. — Староста, не знал, что ты богач.
Сюй Жуй сморщился:
— Какой там богач! Это мои карманные деньги на Новый год. И теперь они все перешли к Чи-гэ.
Вспомнив что-то, Чжао Иян повернулся и спросил у Вэнь Сяо:
— Присоединишься к нам?
Вэнь Сяо как раз писал тест по физике:
— Нет.
Сюй Жуй вставил:
— Чи-гэ так и сказал: «Вэнь Сяо откажется». Он сказал, что ты хилый и здоровьем слабоват — ни за что не пойдёшь. А если пойдёшь и подует сырой ветер, то точно расхвораешься.
Ручка в руке Вэнь Сяо замерла, стержень глубоко воткнулся в бумагу.
Чжао Иян подумал:
— Тоже верно. Значит, нас четверо. Решено!
Прозвенел звонок. Чжао Иян позвонил домой и сказал, что пойдёт к Шангуань Юю делать уроки. Шангуань Юй сделал то же самое и сказал, что пойдёт к Чжао Ияну разбирать задания. Закончив, они не спеша начали собирать сумки — тянули время.
Вэнь Сяо дописал последнюю задачу по математике, закрыл колпачок ручки и объявил:
— Я с вами.
Сюй Жуй растерялся: он же только что сам сказал, что не пойдёт?
***
Дождавшись, когда почти во всех классах погаснет свет, четверо вышли из школы. Обогнув стену по внешнему периметру, они в конце концов остановились у северо-восточного угла спортплощадки.
Ветер был холодный. Вэнь Сяо стоял на тротуаре, с рюкзаком на одном плече и руками в карманах, и вдруг подумал — а зачем, собственно, он пошёл в это «приключение»? Сначала его сосед по парте был ненормальным, теперь, похоже, он и сам заразился.
Шангуань Юй окинул взглядом высоту стены:
— Это сложнее, чем на экзамене незаметно достать шпаргалку.
Сюй Жуй потирал замёрзшие руки:
— Шекспир однажды сказал: жизнь героя начинается с вызова и попытки! А Лу Синь сказал [7]: мы все воины, и воин не страшится никаких трудностей — ни мечей, ни стен!
[7] 鲁迅 lǔ xùn — Лу Синь (1881-1936) — величайший китайский писатель XX века, основоположник современной китайской литературы
Чжао Иян был человеком действия. Он тоже потер руки и сказал:
— Отойдите! Я попробую!
С этими словами он бросил рюкзак Шангуань Юю, разбежался, упёрся ногой в стену, ухватился за решётку и, как обезьяна, взобрался наверх. Перемахнув на другую сторону, он даже не сразу понял, что случилось:
— И всё? Я уже здесь?
Шангуань Юй перебросил ему рюкзак, встал у стены и, прежде чем лезть, бросил Сюй Жую:
— И Шекспир, и Лу Синь — оба правы!
К тому моменту, как пришёл Чи Е, почти все уже перелезли.
Вэнь Сяо поинтересовался:
— А Я-я?
Чи Е:
— Вывел её на улицу, и мы немного побегали. Пришли домой — она сразу отключилась.
Вэнь Сяо: «…»
Он посмотрел на стену:
— Ты первый или я?
— Ты.
Так пятеро оказались в северо-восточном углу спортплощадки. Было темно, хоть глаз выколи, а ветер пронизывал до костей. Сюй Жуй вертел головой и взволнованно сказал:
— Завтра я расскажу нашему классу об этом приключении! Мы попадём в заголовки сплетен и станем легендами школы Миннань! Может, и через три-пять лет нас будут вспоминать!
Чжао Иян с важным видом объявил:
— Стойте, не двигайтесь! Сейчас я проведу церемонию! Я сегодня на вечерней самоподготовке выучил заклинание изгнания злых духов храма Цинъян [8]! Думаете, зря меня «Великим Мастером» зовут?
[8] 青阳观 qīngyáng guàn — Храм или Даосский монастырь Цинъян. Название буквально означает «Лазурная светлая обитель». Это вымышленный (или реальный, но малоизвестный) храм, который Чжао Иян упоминает для убедительности. 驱邪神咒 qūxié shénzhòu — божественное заклинание для изгнания злых духов.
Пока Чжао Иян размахивал руками, Вэнь Сяо, стоя на краю, спросил Чи Е:
— А ты зачем пришёл?
Чи Е честно ответил:
— Ради денег.
Когда Чжао Иян закончил свои пассы, пятеро пригнулись, приподняли натянутую вокруг участка жёлтую ленту и пролезли внутрь.
Сюй Жуй приготовился основательно — у него был фонарик. Он посветил направо и налево, а потом струсил:
— Я один с фонариком. А вдруг привидение заметит меня первым?
Шангуань Юй:
— Смотря какое привидение — мужчина или женщина. Если женщина — она точно не на тебя посмотрит, будет на Чи-гэ и Вэнь Сяо смотреть.
— Логично. — Сюй Жуй снова включил фонарик, сделал два шага вперёд и застыл. — Я не могу! У меня ноги подкашиваются!
Чжао Иян закатил глаза:
— Ты же сам организовал приключение, а как дошло до тела, так самым ссыкливым оказался?
Откуда же Сюй Жую было знать, что здесь так страшно? Дунул ветер, вдалеке что-то зашуршало, и он чуть с ума не сошёл от испуга.
Чи Е, подумав, что раз ему заплатили, сказал:
— Это синие щиты колышатся. Идите за мной.
Он пошёл вперёд. Вэнь Сяо — следом. Чжао Иян и Шангуань Юй тоже поспешили. Сюй Жуй, сжимая в руках фонарик, колебался: идти с ними или остаться на месте. Остаться на месте — очень даже неплохой вариант. Для завтрашних сплетен материала уже предостаточно.
Чи Е чуть повысил голос:
— Сейчас привидение появится…
Он не договорил. Сюй Жуй, словно за ним гналась свора собак, рванул вперёд и спрятался за спиной Шангуань Юя и зажмурился:
— Иду!
Когда они зашли ещё глубже, Чи Е понизил голос и спросил:
— Сосед, боишься?
Вэнь Сяо мельком взглянул на него:
— А ты?
Чи Е тихо усмехнулся:
— Боюсь, что тебе страшно.
Вэнь Сяо сделал полшага вперёд, оказавшись рядом с ним — плечо к плечу. Это и стало ответом.
Группа раскололась: одни шли как на прогулку, другие — как на эшафот. Будто две параллельные вселенные [9].
Сюй Жую казалось, что везде — спереди, сзади, под ногами, над головой — за ним следят привидения. Он уже сто раз пожалел, что вообще сюда попёрся. В такое время лучше бы дома задания делал — не в этом ли счастье? Учил бы стихи! Слушал мамины нотации! Ну разве не кайф?
[9] 画风 huà fēng — букв. манера живописи. В разговорном интернет-сленге используется для обозначения разницы в атмосфере, настроении, стиле поведения.
Сделав ещё пару шагов, Сюй Жуй вцепился в одежду Шангуань Юя:
— Чи-гэ… ты что-нибудь слышишь?
Чи Е остановился и спросил у Вэнь Сяо:
— А ты?
Вэнь Сяо кивнул:
— Шаги. Двух человек.
Чжао Иян сглотнул:
— Неужели это два ученика самого Ван Чжунмина вышли ночью погулять?
Сюй Жуй плюхнулся на землю, забыв, что она грязная. Трясясь, он бормотал:
— Я же серьёзно учил литературу! Последовательность «мыслитель, педагог, писатель» никогда не путал! Не трогайте меня! Я виноват, не надо было сюда приходить, нарушать ваш покой…
Вэнь Сяо тихо спросил:
— Он… притворяется?
Чи Е объяснил:
— Нет, реально боится.
Вэнь Сяо: «…»
Чи Е терпения было не занимать. Он прервал Сюй Жуя:
— Так что — идём дальше за жёлтую ленту или расходимся?
Сюй Жуй действительно заплакал:
— Может… лучше по домам?
Чжао Иян, который до этого особо не боялся, после того как Сюй Жуй рухнул и разревелся, и сам почувствовал, как волосы на голове зашевелились:
— Да, может… пойдём домашку делать?
В этот момент по земле раздался чей-то быстрый топот, а затем громкий крик:
— При-ви-де-ни-е-е-е!
Сюй Жуй вскочил на ноги и бросился наутёк вслед за Чжао Ияном и Шангуань Юем, вопя:
— Привидение!
Второй голос, с ещё большим ужасом тоже заверещал:
— Точно привидение!
Вэнь Сяо остался стоять на месте, а Чи Е схватил его за запястье:
— Без резких движений! Даже не думай драться!
Вэнь Сяо посмотрел на него как на идиота.
Тот объяснил:
— Я просто боялся, что ты сгоряча, не разбираясь, начнёшь распинывать всех направо и налево.
Вэнь Сяо глянул на ногу Чи Е — та на полшага выступила вперёд.
Чи Е сменил тему:
— Как думаешь, они уже далеко уже убежали?
Вэнь Сяо прикинул:
— Скоро будет круг.
И действительно, не прошло и минуты, как показался Сюй Жуй, за ним Чжао Иян и Шангуань Юй, несущиеся как угорелые. Сюй Жуй, который по физкультуре всегда с трудом набирал проходной балл, на этот раз опередил всех.
Взгляд Вэнь Сяо упал на двух отставших:
— Последний, кажется, из нашего класса?
Сюй Жуй, наглотавшись холодного ветра, выдохся:
— Тащите меня… в преисподнюю… я больше не могу… побегу ещё раз…. и точно… на тот свет отправлюсь…
Он ещё не договорил, как сзади кто-то не успел затормозить и врезался в него. Оба рухнули на резиновое покрытие. Сюй Жуй дрожащей рукой посветил фонариком в лицо упавшему:
— …Ты как здесь оказался?
— А ты?!
И тут издалека ударил мощный луч:
— Кто там?!
***
При свете уличного фонаря охранник оглядел каждого по очереди:
— Мы уж думали, грабители могил, — в его голосе слышалось разочарование.
Сюй Жуй тут же подыграл:
— А мы не думали, что кто-то в школе будет патрулировать среди ночи.
Луч фонаря упал на ноги Вэнь Сяо:
— Ну-ка рассказывайте, чего не спится?
— Домашнее задание по литературе повторяли, — ответил Сюй Жуй.
Охранник помолчал пару секунд, а затем направил свет на остальных:
— А вы?
Ли Вэньчэн, известный своим страхом перед Чи Е, сказал совершенно искренне:
— Меня все считают трусом, вот я и пришёл специально тренировать смелость.
Вэнь Сяо с трудом его припоминал — в первый день, когда он только перевёлся, Лао Сюй хотел подсадить того к Чи Е, но он отказался.
Охранник проработал в школе двадцать лет и видывал всякое. Он махнул рукой:
— За мной. В сторожку. Запишете свои фамилии и номера. Завтра доложу вашему классному руководителю. А после этого — всем по домам.
Они вышли из школы и замерли на краю дороги чувствуя, что удача ускользнула в последний момент [10].
[10] 功败垂成 gōng bài chuí chéng — потерпеть поражение на пороге победы, проиграть в последний момент
Сюй Жуй вздохнул:
— Всё, завтра нас точно заставят писать объяснительные!
Чжао Иян тоже вздохнул:
— Восемь тысяч иероглифов минимум, а там — как повезёт, может и больше Пиздец.
Сюй Жуй стиснул зубы и с благородным видом сказал:
— Чи-гэ, твою объяснительную я… напишу за тебя. В конце концов, я же тебя нанял за деньги злых духов отгонять.
Он ждал, что Чи Е откажется. Но тот даже и не подумал:
— Ладно, удачи.
Вэнь Сяо уставился на него. Не выдержав этого взгляда, Чи Е впервые в жизни испытал чувство вины. Он же сам его в это втянул.
Помявшись, он сказал:
— Ладно, восемь тысяч… разделим пополам. По четыре тысячи. Это максимум, что я могу!
От автора
Посылаю вам слегка пьяное сердечко из бутылок элитного красного вина ~
От переводчиков
一千一瓶的红酒 yīqiān yīpíng de hóngjiǔ— красное вино по тысяче юаней за бутылку (символ дорогого, «статусного» удовольствия)
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1661694
