Накануне квиддичного матча между Слизерином и Гриффиндором Гарри собрал друзей в Выручай-комнате. Ещё летом Гермиона с Драко усовершенствовали чары, которые раньше использовал Отряд Дамблдора: вместо галеонов они применили повседневные аксессуары. Драко, Блейз, Рон и Гарри получили зажимы для галстука, а Гермиона и Панси — изящные серьги-гвоздики. Рон поначалу отнекивался, ведь отродясь не носил подобных вещиц, но перед щедрыми посулами Блейза не устоял.
— Гарри, неужто ты думаешь, будто мы с Роном струсим от страха? — с наигранной ухмылкой проговорил Блейз, закинув руку Уизли на плечи и с улыбкой глядя на застывшего Поттера. Впрочем, сам Забини находил, что Гарри нервничает куда сильнее участников будущего матча.
Рон давно привык к подобной фамильярности. В Гриффиндоре бесхитростные объятия были обычным делом, хотя почему слизеринец ведёт себя так же раскованно, Уизли до конца не понимал.
— Вот именно, Гарри, — поддержал он друга. — Ты сам на себя не похож.
— Дементоры пока держатся вдали от поля для Квиддича, но мне всё равно не по себе, — признался Гарри. — Во время игры вы будете взлетать высоко, а бурлящие на трибунах азарт и радость — слишком лакомый кусок для тварей, которые голодали больше месяца. Завтра обязательно возьмите с собой палочки. И предупредите остальную команду.
— Ты правда думаешь, что они осмелятся? — Гермиона нахмурилась, вспомнила кошмарный эпизод в «Хогвартс-экспрессе» и вынуждена была признать правоту Поттера. Где-где, а на поле для Квиддича веселье всегда било ключом. — Тогда и зрителям лучше быть во всеоружии. Я предупрежу девочек в спальне. Может, стоит сказать старостам факультетов и школьным старостам?
— Можно и сказать. Вокруг замка бродит не меньше сотни дементоров, а в Запретном лесу для них нет никакой поживы. Дамблдор точно будет на матче, да и деканы с прочими профессорами едва ли пропустят игру — их тоже тревожит такое соседство. Словом, будьте начеку. Блейз, Рон, вы на поле в особой опасности. С высоты вам проще заметить неладное.
***
Следующее утро выдалось на удивление погожим и по-осеннему тёплым. Рон с Блейзом сговорились заранее: смотались на кухню, вытребовали у эльфов сытный завтрак и удрали прямо на стадион, избежав допросов с пристрастием от Вуда и Флинта. Сидя в Большом зале, Гарри с тихой завистью вспомнил, как на втором курсе Оливер силою пихал в него еду, и искренне огорчился, что его друзьям удалось отвертеться.
Драко тем временем подметил: после вчерашнего предупреждения в гостиной слизеринцы приободрились. Игроки сборной щеголяли амулетами с защитными чарами, а те, у кого не нашлось собственных, одолжили обереги у чистокровных однокурсников. В этом и кроется прелесть старинных родов: в их сундуках всегда найдётся пара-тройка полезных артефактов. Пусть редкие из них способны наглухо закрыть от дементоров, это всё же лучше, чем выходить на поле с пустыми руками.
Гарри и Драко устроились в первом ряду трибун. Панси примостилась под боком у Поттера, а Крэбб с Гойлом заняли места по краям. Изначально Драко рассчитывал посадить Паркинсон рядом с собой, но юная слизеринская королева немедленно его осадила:
— Поскольку ты у нас безнадёжно предал дружбу ради любви, рядом с Гарри мне будет куда безопаснее. — С этими словами она грациозно опустилась на скамью и отвесила Поттеру ослепительную улыбку: — Я уверена, что Гарри останется истинным рыцарем даже на Слизерине и защитит меня в случае беды. А вот ты, Драко... ты рыцарь исключительно для Поттера.
Крэбб и Гойл изо всех сил пытались сдержать хохот, чтобы не вгонять в краску молодого хозяина, отчего их физиономии перекосило. Драко несколько секунд нервно дёргал уголком губ, а потом сдался, заливаясь густым румянцем до самых кончиков ушей, и демонстративно уставился на выходящие команды. Гарри же, ничуть не смутившись, ехидно подмигнул Панси, и в его изумрудных глазах заплясали бесенята.
— Великий Мерлин, неужто им не надоело собачиться? — пробормотал Драко.
Гарри проследил за его взглядом: на поле вовсю зрела потасовка между Флинтом и Вудом. Блейз пытался образумить своего капитана, Рон изо всех сил оттаскивал в сторону разбушевавшегося Оливера, и только близнецы Уизли задорно хохотали за спиной брата, даже не думая вмешиваться. Не явись мадам Хуч, капитаны точно сцепились бы вручную.
Прозвучал свисток, четырнадцать игроков взмыли в небо на мётлах, и завязалась напряжённая борьба. Рон занял место вратаря — хотя он мог сыграть и загонщиком, близнецы справлялись с загонщицкими битами куда лучше. Блейз выступал в роли охотника, и Гарри не без оснований подозревал, что тот выбрал позицию лишь затем, чтобы летать поближе к Уизли. Наблюдения лишь подтвердили эту догадку: стоило Забини завладеть Квоффлом, как он сломя голову нёсся к кольцам Гриффиндора. Рон с помрачневшим лицом готовился отразить удар, однако Блейз откровенно заигрывал с ним. Набрав скорость, слизеринец в последний миг пасовал сокоманднику, отвлекая вратаря на себя, и тот беспрепятственно забивал гол. Судя по всему, после матча Забини ждала бурная разборка.
— Вы только взгляните! Блейз Забини из Слизерина снова оставил в дураках Рона Уизли! Начинаешь поневоле задумываться: Забини вышел на поле за победой или чтобы вгнать Уизли в краску?! — гремел над стадионом голос Ли Джордана. Комментатор ничуть не боялся сидевшей позади него профессора Макгонагалл: он искренне желал Блейзу провала, поскольку сам поставил галеон на то, что первым в любви признается Рон.
— Думаешь, Блейзу достанется? — поинтересовалась Панси, подперев щёку рукой. Впрочем, если бы в её глазах не плясали злорадные искорки, сочувствие выглядело бы убедительнее.
Драко лихорадочно закатил глаза, с трудом перенося выходки друга:
— Поживём — увидим. Как охотник он действует безупречно, а уж что там накрутит себе Рон — его забота.
— Блейз прекрасно умеет гладить Уизли против шерсти и вовремя поглаживать по шерстке, так что нечего за него переживать, — беззаботно отозвался Гарри, хрустя лакомством. В душе он полностью разделял коварные замыслы Джордана: чем больше палок в колёса Блейзу, тем выше шансы Гарри выиграть их собственное пари.
Вдруг зажим на галстуке ощутимо нагрелся. Активировав чары связи, Гарри услышал тревожный шёпот Гермионы:
"Гарри! Гарри, со стороны Запретного леса надвигается что-то чёрное... Это они? Дементоры?"
Драко тут же вскинул сквозное стекло, вглядываясь в указанную сторону. На горизонте и впрямь копошилась мрачная, клубящаяся тьма.
— Чёрт... Это дементоры. Похоже, сбываются твои худшие опасения.
— Драко, держи под контролем трибуну Слизерина! Свяжись с Невиллом и остальными. Проклятье, у Блейза с Роном зажимов при себе нет... Будем надеяться, они вовремя поднимут голову. А я — к Дамблдору!
Отставив сладости, Поттер выскочил со скамьи и во весь дух помчался к трибуне преподавателей. Ещё в начале матча он заметил, что на стадионе присутствуют почти все профессора — и явно не без ведома директора.
Заметив спешащего Гарри, Дамблдор мгновенно всё понял: дементоры близко. Он и сам не находил себе места, предчувствуя беду.
— Деканы, немедленно возвращайтесь к своим факультетам и готовьте детей к эвакуации! — раздался его спокойный, но непреклонный голос. — Римус, Гилдерой, спешите к мадам Хуч. Помогите ей обезопасить игроков!
Пронзивший над стадионом свисток мадам Хуч застал большинство участников матча врасплох. Однако Блейз ещё секунду назад разглядел нависающую над полем тучу тьмы и понял: мрачные пророчества Поттера сбылись с пугающей точностью. Помянув Гарри нетихим словом за карканье, Забини наложил на себя «Сонорус» и проревел на весь стадион:
— Всем игрокам — немедленно снижаться! Снижаться!
После чего резко развернул метлу и устремился к гриффиндорским кольцам.
Рон, услышав перекрывающий шум трибун голос Блейза, вскинул голову — и замер, сквернословя на чём свет стоит и проклиная Фаджа. Дементоры были совсем близко. Счесть их не представлялось возможным: сплошная, леденящая душу туча надвигалась на стадион.
Пока Уизли цепенел от ужаса, крепкая рука Блейза мёртвой хваткой вцепилась в его локоть. Рон обернулся и встретил взгляд Забини — полный тревоги, искреннего страха и решимости. И в это мгновение гриффиндорцу неожиданно показалось, что на этого слизеринца действительно можно положиться.
— Очнись, тормоз! Снижайся живо! Поцелуя дементора захотелось? — Блейз не скрывал раздражения. Будто Рон первый раз в жизни видит этих тварей — нашел время уйти в себя!
Заставив Рона сбить спесь, Забини перехватил руку Рона, силой заставив того выровнять метлу, и повел их обоих к земле.
Рон окончательно опешил. По привычке хотелось огрызнуться или выдать какую-нибудь колкость, но язык точно присох к нёбу. Покорно помогая Блейзу удерживать рукоять, он вдруг почувствовал, как к щекам прилила жаркая волна. Рон озадаченно нахмурился: в прошлый раз, когда дементоры напали на «Хогвартс-экспресс», от их близости кровь стыла в жилах, а тут... с чего бы это в жар бросило?
Часть трибун успела опустеть, но на большинстве ярусов всё ещё царила толкотня. Старосты факультетов и старосты школы изо всех сил пытались навести порядок, однако быстро и без паники эвакуировать такую ораву казалось задачей почти невыполнимой.
Гарри намеревался броситься к Дамблдору, но, заметив, что преподаватели уже заняли боевые позиции, остался на краю поля для Квиддича, не отводя взгляда от неба. В это время Драко велел Панси вместе с Гойлом и Крэббом помогать слизеринцам, а сам рванул к Поттеру. Однако не успел Малфой пробежать и половины дистанции, как по траве поползла густая, иссиня-чёрная тень. Задрав голову, он замер: над стадионом колыхалась тёмная туча — не меньше сотни дементоров сжимали кольцо.
— Экспекто Патронум!
Заклинание прогремело сразу из нескольких глоток. Патронусы Дамблдора, Гриндевальда, Гарри и Драко вырвались в небо практически одновременно.
Слившись в единый чистый перелив, две закружившиеся в вышине фениксовы тени взмыли к тучам, роняя пылающие сполохи. Могучий грифон с пронзительным клёкотом расправил крылья и ринулся к ближайшим трибунам. А следом за ним, метнувшись к противоположным секторам, взвилась прекрасная крылатая змея — на лету она хлестала хвостом, сбивая тварей в саванах словно сухие ветки.
— Экспекто Патронум!
К первому залпу присоединились остальные преподаватели. Вслед за ними серебряные защитники сорвались с палочек Гермионы, Невилла, Панси, Блейза, Рона, близнецов и Перси — призрачные звери закружили над секторами своих факультетов, не подпуская тварей к ученикам. Опомнились и старшекурсники, успевшие освоить чары: один за другим на волю вырывались новые светящиеся силуэты, бросаясь в атаку на исчадия мрака.
Мрачный купол, накрывший стадион, начал трещать по швам и распадаться на куски. Сквозь прорехи вновь хлынул золотистый солнечный свет.
Дементоры, которым не повезло оказаться на пути фениксов, грифона или пернатого змея, разлетались в пепел мгновенно — от одного лишь прикосновения серебряной магии. Серебряная стража над трибунами стойко держала оборону, вытесняя врага всё выше, а стоящие в засаде в облаках великие Патронусы добивали уцелевших.
Неизвестно, сколько прошло времени, но вскоре над стадионом не осталось ни одного черного балахона. Лишь жалкая горстка измочаленных тварей улепётывала в сторону Запретного леса.
Парящие в высоте фениксы и обе волшебные твари замерли в поднебесье, победно расправив крылья. Лишь когда последние дементоры скрылись под чащей, серебряные стражи спустились к своим создателям. Только что грозный и беспощадный грифон, подлетев к Гарри, ласково уткнулся клювом в его взъерошенные волосы, будто ручной котёнок, и лишь после этого истаял в воздухе. Пернатый змей Драко успел перед этим заигрывающе цепляться хвостом за крыло грифона, словно уговаривал того задержаться ещё на мгновение, и растаял следом. Два феникса, ещё немного покружив над головами Дамблдора и Гриндевальда, прощально накренили крылья и бесшумно растворились в свете.
На мгновение над полем повисла звенящая тишина — и вдруг трибуны взорвались. Восторженные вопли смешивались с отборной руганью в адрес виновников этого кошмара.
Возле дубовых дверей замка уже выросла угрожающая фигура мадам Помфри. Подле неё стоял внушительный сундук с зельями, а рядом суетилась стайка домовых эльфов, едва удерживавших охапки шоколадных плиток. Проход в замок превратился в строгий блокпост: колдомедик лично сортировала побледневших учеников, насильно заливая в особо пострадавших укрепляющие снадобья, а остальных в обязательном порядке снабжали добрым куском шоколада.
— Альбус, не хочешь, чтобы я вышвырнул этого идиота Фаджа из директорского кресла Министерства? — сходя с трибуны, вполголоса спросил Гриндевальд. Видя, как в глазах его спутника полыхает праведный гнев, Геллерт и сам едва сдерживал ярость. Даже в годы своей великой войны он строго-настрого запрещал Аколитам трогать детей, а этот слизняк Фадж дерзнул притащить к школе целое полчище дементоров!
Дамблдор не ответил. Напряжённо молча, он направился к Гарри и Драко, застывшим у края поля.
Разумеется, Альбус и сам с удовольствием лишил бы Фаджа власти. Вот только найти ему достойную замену сейчас — задача едва ли выполнимая. Излишне жёсткий политик быстро спровоцирует бунт, слишком мягкий — мгновенно прогнётся, когда Волдеморту заблагорассудится вернуть себе силу, а уж тёртым интриганам верить нельзя по определению. Люциус Малфой, возможно, идеален с точки зрения административной хватки, но он аристократ, и чистокровная спесь оттолкнёт простых волшебников. Среди членов Ордена Феникса фигурантов подобного масштаба и вовсе нет. К тому же, пока на свободе разгуливают опаснейшие Пожиратели смерти, устраивать чехарду в правительстве просто глупо.
— Господин директор, мистер Гриндевальд, — растянул губы в тонкой ухмылке Драко, когда старики подошли ближе. — Думаю, господина Фаджа ждут крайне неприятные деньки. Не хотите, чтобы мы подкинули ему ещё парочку сюрпризов?
Гарри коротко кивнул взрослым. Взор его зелёных глаз оставался ледяным.
— Драко, у нас есть задачи поважнее этого недоумка. Начиная с завтрашнего дня Министерство захлестнёт хаос. Вся магическая Британия встанет на дыбы и потребует головы Фаджа. В такой мутной воде ни Ордену, ни Аколитам не удастся отследить Беллатрису и остальных беглецов. А мракоборцам будет не до поисков — им бы уберечь сам Атриум от разъярённой толпы.
— Гарри прав, Фадж — фигура второстепенная, — с одобрением проговорил Дамблдор, и выражение его лица немного смягчилось. — Не исключено, что Питер попытается воспользоваться суматохой и пробраться в Хогвартс. Нам нельзя связывать себе руки местью Министерству.
— В таком случае я передам отцу, чтобы попечительский совет взял чиновников в оборот, — подхватил Малфой. — А род Малфоев сосредоточится на ловле сбежавшей крысы.
— Вот и ладно, ребята. А теперь марш в замок — отдыхать. Какими бы сильными вы ни были, юные организмы требуют покоя.
Кошмар Корнелиуса Фаджа начался в тот же вечер. Получив известие о произошедшем, он помчался в Хогвартс с намерением выставить Дамблдору счёт за уничтожение «государственного имущества» — тварей Азкабана. Однако в директорском кабинете министра ждал крайне неприятный сюрприз: там в полном составе восседали Четыре Основателя.
Разгневанные древние маги устроили Фаджу такую разносную тираду, что бедолага не то что заикнуться о компенсации — рта раскрыть в свою защиту не посмел. Наблюдавшие за этой сценой Дамблдор и Гриндевальд впервые открыли для себя поразительный факт: острее и беспощаднее всех на слова расправлялся вовсе не хмурый Салазар, как можно было подумать, а кроткая с виду Хельга. Предок-барсук прошлась по генеалогическому древу Фаджей вплоть до седьмого колена, подробно перечислив, каким именно позором Корнелиус покрыл своих предков и какую вечную скверну навлёк на головы несчастных потомков. Ровена и Годрик лишь время от времени вставляли короткие, но леденящие душу реплики, а Салазар просто молча одаривал министра тяжелым, хищным оскалом, от которого жилы стыли в груди. Пара сопровождавших Фаджа мракоборцев от греха подальше всё глубже вжималась в стены, боясь даже дышать. Они и сами были не в восторге от идиотских идей своего начальника — с какой стати им подставляться под гнев Великих?
На следующее утро газеты и журналы всей волшебной Британии пестрели разгромными заголовками об атаке дементоров на школьный стадион. И лишь на страницах подконтрольного Министерству «Ежедневного пророка» не появилось ни единой строчки.
Уже к полудню Главный атриум Министерства буквально утопал в совиных стаях. Кабинет Фаджа штурмовали сотни громовещателей и конвертов с запечатанными внутри сглазами. Причём многие чиновники, саботируя приказы руководства, нарочно пропускали эти «посылочки» напрямую к министру, а присланные наводить порядок мракоборцы лишь откровенно симулировали бурную деятельность, наблюдая за происходящим с нескрываемым удовольствием.
На третий день в «Ежедневном пророке» вышло официальное заявление Корнелиуса Фаджа: «Не поддавайтесь панике, ученики в полной безопасности. Произошедшее на матче — лишь досадная случайность, дементоры по-прежнему находятся под нашим полным контролем. Беглые Пожиратели смерти всё ещё на свободе, поэтому присутствие стражей Азкабана возле замка жизненно необходимо: беглецы куда опаснее. В то же время с глубоким сожалением вынужден отметить, что Альбус Дамблдор, занимая пост директора Хогвартса, без согласования с Министерством самоуправно уничтожил почти сотню дементоров, что является открытым вызовом власти Магического сообщества».
Гарри прочёл статью во время завтрака. Лицо его потемнело от ярости. Так и не притронувшись к еде, он поднялся из-за стола и стремительно покинул Большой зал. Драко задерживался: накануне вечером он допоздна засиделся за разговором с Люциусом через сквозное зеркало. Блейз, яростно препиравшийся с Роном за гриффиндорским столом, заметил поспешный уход Поттера, не на шутку тревожился и тут же отправил Малфою короткую весть через зажим. Панси сжимала в руках свежий номер газеты, дрожа от гнева; забыв о манерах и окружающих, она во всеуслышание принялась проклинать Министра. Впрочем, на всех четырёх факультетских столах творилось то же самое, да и за преподавательским столом профессора сидели мрачнее тучи.
Получив сообщение от Забини, Драко сразу догадался, где искать Поттера. Раз в Большом зале Дамблдора тоже не было, значит, Гарри отправился прямиком в кабинет директора. Стоило Малфою приблизиться к башне, как каменная горгулья, будто повинуясь невидимому приказу, без понуканий отступила в сторону, открывая проход.
Шагнув за дверь, Драко услышал раскатистый голос Предока-льва:
— Гарри, ты точно уверен, что защитный барьер нужно активировать прямо сейчас? Я-то полагал, ты прибережешь его до возвращения Волдеморта.
Окинув взглядом кабинет, Драко подметил, что кроме Годрика Гриффиндора здесь собрались и Дамблдор с Гриндевальдом. Поттер же стоял посреди комнаты с непреклонным видом.
— Абсолютно уверен, — твёрдо отозвался Гарри. — Против Волдеморта от этого барьера всё равно мало толку, а вот для того, чтобы вышвырнуть за пределы замка дементоров, он подходит идеально. Фадж изволит считать, что мы ни во что не ставим Министерство? Что ж, я доходчиво объясню ему: Хогвартс никогда не подчинялся власти Министерства, и у него нет ни прав, ни полномочий совать нос в наши дела. Более того, пришла пора достать Магический договор, заключённый Советом Старейшин ещё при основателях замка. Даже Министерство не вправе отменить то, что раз и навсегда утвердил Совет.
— Гарри! Ты что, совсем из-за Фаджа умом тронулся?! — не удержался от возгласа Драко.
Он и помыслить не мог, что Поттер решит выложить на стол договор Совета Старейшин. Этот козырь Гарри бережно хранил, намереваясь использовать его как главный аргумент для сохранения полной независимости Школы после войны.
Гарри повернулся к нему. В его изумрудных глазах не было и тени сомнения — лишь холодная, нерушимая решимость.
— Нет, Драко, я в полном здравии. Сегодня Фадж прислал дементоров, а завтра Министерство вознамерится притащить в Хогвартс ещё какую-нибудь дрянь? Чем раньше они усвоят, что Школа им не по зубам, тем меньше желания у них будет указывать нам, как жить.
— Что же за Магический договор подписал Совет Старейшин, юные мистеры? Или, быть может, уважаемый Предок-лев просветит нас? — добродушно вмешался Дамблдор, стремясь разрядить обстановку. За долгие годы директората он ни разу не слышал о подобном документе.
— Когда мы закладывали Хогвартс, то заключили соглашение с тогдашним Советом Старейшин — предтечей нынешних Министерства и Визенгамота, — без долгих колебаний пояснил Салазар Слизерин. Затем он перевёл взгляд на Поттера: — Хогвартс навсегда сохраняет статус нейтральной территории и не примыкает ни к одной из политических фракций. Взамен Совет обязуется никогда не вмешиваться в учебный процесс и не посягать на суверенитет Школы... Гарри, Годри не хотел раскрывать карты раньше времени исключительно из-за Волдеморта. Когда вспыхнет война, Тёмный Лорд неизбежно пойдёт штурмом на Хогвартс. На помощь Министерства рассчитывать не придётся, особенно если они поймут, что Школа им не принадлежит.
Гарри прекратил спорить, сотворил кресло и, опустившись в него, сжал пальцами переносицу, погрузившись в тяжелые раздумья. Дамблдор не стал донимать его расспросами, почему сам директор ни сном ни духом не ведал о документе; вместо этого он щелчком пальцев призвал домовика с горячим завтраком для мальчишек. Вряд ли кто-то из них успел поесть с утра. Драко без лишнего стеснения принялся за еду, однако беспокоить Поттера не стал: горький опыт прошлых лет научил его, что к погружённому в размышления Гарри лучше не лезть.
Лишь когда Драко доел последний кусочек, Гарри снова поднял голову. Сдаваться он не намеревался.
— Годри, в Хогвартсе ведь не один барьер, так? Да, боевой контур повреждён, но я уверен, что смогу его восстановить. Когда Волдеморт пойдёт в атаку, одновременно задействованные защитный и атакующий контуры сработают куда надёжнее любых мракоборцев. Да и без всякого договора Министерство вряд ли пришлёт подкрепление вовремя. У мракоборцев каждая бумага требует кучи бюрократических согласований, пока они всё уладят — от Школы одни руины останутся. К тому же Волдеморт наверняка навесит чары Анти-трансгрессии и перекроет летучий порох. Надежда на Министерство — пустая иллюзия. Полагаться можно только на себя.
Он сделал паузу и продолжил:
— Я не верю Министерству. Не верил прежде, не верю сейчас и не поверю впредь. Когда Волдеморт вернётся, никто не сможет предсказать, чью сторону они займут. Если Министр пойдёт с ним на сделку или вовсе станет марионеткой в его руках, они попытаются внедрить в Хогвартс своих людей. Лучше прямо сейчас предъявить Договор и раз и навсегда закрепить нашу независимость, чем потом беспомощно наблюдать, как Пожиратели смерти усаживаются в профессорские кресла.
При воспоминании о том, что творилось в Школе в их прошлой жизни, когда захвативший Министерство Волдеморт прислал своих приспешников учить детей, Драко невольно содрогнулся. Старый договор действительно мог защитить Хогвартс от подобного кошмара. Ведь тогда директор ничего не мог поделать именно потому, что Фадж и его преемники подмяли под себя школьные законы.
— Гарри, ты опять прав, — вздохнул Драко. — Я за.
Дамблдор тоже помрачнел, осознав, какую угрозу несёт возможный захват Министерства: в этом случае Школа не смогла бы отвертеться от навязанных сверху «преподавателей», а Волдеморт прислал бы исключительно верных ему головорезов. Ученикам — особенно маглорождённым — пришлось бы бежать из Школы. Директор кивнул, отдавая свой голос «за». Гриндевальд, вспомнив собственные давние виды на Дурмстранг, молча поддержал их: амбиции и методы Волдеморта были ему слишком хорошо знакомы, тот ни за что не оставил бы Хогвартс в покое.
Все присутствующие пришли к единому мнению. Салазар и так особо не возражал, а Годрик лишь слегка побрюзжал для порядка, признав правоту Поттера. В присутствии Четырёх Основателей Гарри помог Дамблдору извлечь древний Договор из тайника. Драко тут же вытащил сквозное зеркало, связался с Люциусом и попросил его срочно созвать Попечительский совет в полном составе.
Уже к полудню в Хогсмиде перед журналистами и официальным представителем Визенгамота предстала внушительная делегация: директор, деканы всех четырёх факультетов и Попечительский совет Школы. Дамблдор во всеуслышание огласил текст Договора. Представитель Визенгамота подтвердил подлинность документа, официально заявив, что древний Совет Старейшин являлся законным предшественником Министерства и Визенгамота, а значит, подписанное им соглашение обладает бессрочной юридической силой и зафиксировано в архивах. Когда директор закончил чтение, а чиновник закрепил его слова печатью, старинный пергамент в руках Дамблдора вспыхнул священным золотистым сиянием.
Обнародование Договора поставило Фаджа в крайне бедственное и унизительное положение. Официальные обвинения со стороны Визенгамота лишили Министра сна и покоя. Враги Фаджа, воодушевлённые его провалом, начали наперебой публиковать в независимых газетах и журналах статьи в поддержку Хогвартса. Лавки Косого переулка, заведения Хогсмида, гильдии и торговые союзы единодушно встали на сторону Школы, осуждая произвол Министерства. Авторитет Министерства магии рухнул в считанные дни, и Корнелиус Фадж теперь боялся даже нос высунуть из своего кабинета.
http://bllate.org/book/17565/1705109
Готово:
