Ледяной ветер неистовствовал, а увядающий пейзаж нагонял тоску.
Целый день мы проплутали в этом лесу и выбились из сил. Глядя, как солнце клонится к закату, мы решили отыскать чистое местечко, чтобы перевести дух, а завтра со свежими силами искать дорогу.
Да, мы заблудились. И блуждали уже три дня.
— Чего вытаращился?! Я всю жизнь в воде прожил, откуда мне знать сухопутные тропы! — Цанцан, шагавший впереди, резко обернулся и гневно прищурился.
—... Тогда зачем вызвался вести? — едва слышно пробормотал я.
— Что ты сказал?!
— Ничего... ничего. Давай просто отдохнём, — я вымученно улыбнулся и, смахнув пыль с плоского валуна, примостился на краю.
Цанцан хоть и выглядел недовольным, всё же остался рядом. Скрежеща зубами, он уселся в паре шагов от меня, отвернувшись — то ли злился, то ли просто стеснялся садиться ближе.
Чтобы прервать затянувшееся молчание, я хотел попросить его применить магию и отыскать Фэнхуа и остальных, но малец лишь в упор уставился на меня своим надутым личиком, не проронив ни слова.
— Цанцан... — заискивающе начал я.
Он гордо вскинул голову. Говорить со мной он явно не собирался.
— Ну, Цанцан... — продолжал я канючить.
Видимо, я окончательно его допек. Дракончик вскипел, больно ущипнул меня за руку и прошипел:
— Что толку просить! Кровавое проклятие подавило все мои силы, я сейчас беспомощен!
Я поскрёб затылок и глуповато улыбнулся:
— А, вот оно что. Ну и ладно, не беда, найдём их потихоньку.
Увидев мою реакцию, Цанцан покраснел от ярости и заорал:
— Тупица! Чего лыбишься как дурак?! Хм, даже если бы силы были при мне, я бы не стал помогать такому уродцу совершать глупости!
— Тебе и не нужно помогать, просто будь рядом, — я снова улыбнулся.
В мгновение ока лицо Цанцана стало пунцовым, как перезрелый томат. Он уставился на меня, мелко подрагивая губами. Гневная тирада, которую он, вероятно, готовил, была проглочена и превратилась в короткий, капризный выпад:
— Уродец! Размечтался!
Замолчав, он время от времени косился на меня — причём делал это совершенно не скрываясь. Стоило мне поймать его взгляд, как он сердито скрещивал руки на груди и недовольно хмыкал.
Странный он всё-таки дракон.
Тени голых ветвей в сумерках казались зловещими призраками; они раскачивались, словно пьяницы, и ложились на ледяное тело мальчишки, уснувшего у меня на руках.
Этот ребёнок, стоило усталости сморить его, тут же забивался ко мне под бок и ворочался, как котёнок. Ветер перебирал его пряди, те скользили по бледным щекам. Он крепко зажмурился, изредка подергивая алыми, словно кровь, губами во сне.
Я осторожно коснулся пальцем его ямочки на щеке. Спящий недовольно наморщил нос, будто собирался укусить меня в ответ на дерзость.
Я невольно усмехнулся.
Эх, Цанцан, такой нежный и ладный с виду, откуда в тебе столько капризов и этот несносный нрав? Но сейчас только он оставался моим единственным спутником.
В этом мире мало тех, кому с нами по пути; тех же, кто сворачивает на полдороге, — пруд пруди. Вокруг тысячи людей, но никто не идёт плечом к плечу со мной.
Потери научили меня чувствовать одиночество, но они же заставили дорожить тем, что можно сохранить в памяти.
Воспоминания... Они похожи на паутину, случайно сплетенную на окне: она ловит крупицы радости и тепла. Мне казалось, эта сеть, выдержавшая ветра и дожди, нерушима. Я верил, что за тучами обязательно выглянет солнце и принесёт счастье. Верил, что это счастье — настоящее. Но когда окно внезапно распахнулось, хрупкая паутинка лопнула, разрывая иллюзии, кромсая память и само счастье.
Перед глазами пустота. Прошлое стало неуловимым — словно пытаешься собрать опавшие цветы с поверхности воды: тени бледнеют, и в руках не остаётся ничего.
Я плакал и смеялся, но тоска, поселившаяся в глубине сердца, уже никуда не уходила.
— Неужели каждому нужно пройти через боль, чтобы вырасти? — тихо спросил я у небес. Безмолвный воздух ответил лишь порывом колючего ветра. Я крепче прижал к себе Цанцана.
Боялся, что он замёрзнет. Глупо, конечно — у него ведь и так нет температуры тела. Но он любил тепло, а я не тяготился его близостью. Со временем этот сорванец совсем разбаловался и привык зарываться ко мне в объятия.
Впрочем, в этом не было ничего плохого.
***
Когда мы, измотанные и грязные, в очередной раз продирались сквозь лесную чащу, до нас донеслись чьи-то голоса. Я уже собрался было крикнуть и выйти на звук, но Цанцан резко дернул меня вниз, заставляя затаиться в кустах.
В глубине рощи стояли двое: мужчина и женщина.
Он — в длинных одеждах цвета глубокой бирюзы, высокий, статный, с волевым взглядом и лицом, словно выточенным из нефрита. Она — в синем халате с мечом на поясе, изящная и бледная, но лицо её было мокрым от слёз.
Девушка, всхлипнув, отвела взгляд и прошептала:
— Фэйшуан, я думаю... нам лучше больше не встречаться.
Мужчина гневно вскинулся, схватил её за плечи, но тут же ослабил хватку, боясь причинить боль.
— Юйшань, что ты такое говоришь?!
— Мой отец уже обещал меня другому. Ты же знаешь его нрав...
Не дав ей договорить, мужчина потянул её за руку:
— Тогда бежим со мной!
Девушка покачала головой и высвободилась.
— Глупости! У отца нет других детей, я не могу его бросить...
— Юйшань... Неужели ты правда выйдешь за другого? Тебе не жаль меня?
Мужчина хотел сказать что-то ещё, но она резко оттолкнула его и отошла на несколько шагов.
— Фэйшуан, люди и демоны ходят разными путями. Нам не суждено быть вместе. Пусть всё закончится сейчас, так будет лучше для обоих.
— Лучше?! — холодно переспросил он. — Ты думаешь, твои слова причиняют мне меньше боли? Если ты пришла просить, чтобы я сдался, то слушай: я, Фэйшуан, никогда от тебя не отрекусь! Даже если твой отец убьёт меня!
С этими словами он обратился в струю сизого дыма и исчез.
Девушка впилась ногтями в кору дерева, она затряслась от рыданий. Её чистое лицо было совсем бледным.
Я хотел выйти и утешить её, но Цанцан вовремя меня удержал. Спустя мгновение незнакомка утерла слёзы и убежала. Я с тревогой смотрел ей вслед, как вдруг получил звонкую оплеуху по правой щеке.
Этот мелкий тиран, не дожидаясь моих оправданий, ткнул мне пальцем в нос:
— Куда это ты навострился?! Небось на девку засмотрелся?
Я обиженно покачал головой:
— Да нет же...
— Нет?! А чего тогда так смотрел? — он распалялся всё больше. — С твоей-то рожей... думаешь, она на тебя взглянет? Она же не слепая!
— Если следовать твоей логике, то на меня западают только слепцы? — я попытался отшутиться, видя, как он лезет в бутылку. — Получается, ты влюбился в меня без памяти?
Но шутка только подлила масла в огонь. Он помрачнел. Почувствовав неладное, я хотел было дать дёру, но куда там — серебряный дракон, чья сила была отнюдь не детской, поймал меня. Посыпался град затрещин. Когда в голове уже вовсю гудело, я услышал его глухое рычание:
— Ну и что, если так!
Я замер, оглушённый. В ушах звенело, смысл его слов ускользал от меня. Потирая горящую щеку, я прошептал:
— Что... что ты сейчас сказал?
—...
Я придвинулся ближе, надеясь услышать ответ. Но вместо ответа получил ещё одну порцию тумаков...
***
Следуя в ту сторону, куда убежала девушка, мы вскоре выбрались из леса и оказались у ворот крупного города — Чанцзиня.
Перед входом я заставил Цанцана скрыть его алые глаза, а сам обмотал распухшее лицо бинтами и накинул вуаль. Спутник мой сперва бурчал, спрашивая, зачем мне эта маска, но стоило мне пояснить, что я боюсь перепугать честной народ, как он замолчал и на удивление бережно помог мне закрепить повязки.
На оживлённых улицах Чанцзиня жизнь била ключом. Я с восторгом рассматривал лавки и прохожих, а вот Цанцан интереса не проявлял. Он лениво зевал, вяло следуя за мной. Заметив его усталость, я усадил его к себе на спину. На сей раз он не капризничал и послушно прижался к моему плечу.
Вскоре мы наткнулись на толпу. Протиснувшись вперёд, я увидел в центре круга девушку. Она уже скрутила двоих бродяг и теперь стояла, подбоченившись. Девушка стояла к нам спиной, но фигура её показалась мне знакомой.
Пойманные вопили на всю улицу:
— Госпожа, пощадите! Отпустите нас!
Девушка наклонилась к ним:
— Отребье, а ну живо примите истинный облик!
Поняв, что в кольце зевак им не скрыться, те сжались и превратились в двух серых крыс, связанных одной веревкой. Толпа ахнула.
Из толпы выбежал лавочник:
— Так это они! Теневые мыши-оборотни! То-то я гляжу, из моих ларей зерно пропадает... — он низко поклонился девушке. — Благодарю вас, старшая барышня Цзянь!
Она лишь слегка улыбнулась:
— Пустяки. Этих воришек я заберу с собой.
Торговец согласно закивал, а девушка, подхватив дрожащих грызунов, направилась прочь. Теперь я разглядел её лицо — это была та самая красавица из леса!
Когда она скрылась, люди принялись оживленно шептаться.
— Семья Цзянь всегда на страже порядка, и дочка их под стать отцу. Настоящая героиня!
— Да какая там героиня, девке негоже по улицам бегать. Сидела бы дома, мужу угождала... Хотя, надо признать, барышня Цзянь чертовски хороша собой...
— Что, загляделся?
— Да куда мне! Слыхали? Она ведь уже просватана.
— Просватана? За кого?
— Ну ты и дремучий! Сестра моя, что в поместье Минмо служит, сказывала: её на днях обручили со старшим сыном префекта Цяня из Линьчжоу. Через полгода свадьба.
Дальнейшую болтовню я слушать не стал. Любопытство взяло верх, и я двинулся следом за барышней Цзянь к холмам на окраине города.
Вскоре я увидел её.
Она сидела на корточках, осторожно выпуская мышей из рук. Тяжело вздохнув, девушка развязала путы.
— Бегите. И больше не попадайтесь людям.
Оборотни, почуяв свободу, скрылись в траве, не оглядываясь.
Девушка снова вздохнула и посмотрела в небо. Её хрупкий силуэт на фоне бесплодных холмов казался бесконечно одиноким.
Я замер, заворожённый этой сценой, и не заметил, как Цанцан, разинув рот, приготовился вцепиться мне в ухо.
И вцепился. До крови.
— А-а! Ты что творишь?! — я чуть не подпрыгнул от боли, решив, что он мне ухо откусит.
— Так тебе и надо! — фыркнул он, отворачиваясь.
От боли у меня слёзы брызнули из глаз, а этот драконий сын преспокойно взирал на мои страдания.
Терпение моё лопнуло. В сердцах я хотел сбросить его со спины, но он вцепился в меня, как банный лист.
— А ну слезай! Живо! — рявкнул я.
Мой крик не произвел на Цанцана никакого впечатления, зато привлек внимание девушки. Она мгновенно оказалась рядом, и прежде чем я успел моргнуть, клинок её меча уже упирался мне в горло.
— Что ты за тварь такая? — гневно спросила она, прищурившись. — И зачем преследуешь меня?!
http://bllate.org/book/17534/1707414
Готово:
