Глава 24. Казнь на месте
Едва старик Фу и его спутники присмотрелись к трем каменным столпам, как их прошиб холодный пот: пытки, запечатленные в камне, леденили кровь.
— Это наверняка те времена, когда Династия Превосходящей Птицы истребляла монахов и верующих. Глядите сюда! — Фу Гохай указал на один из барельефов. — Они сжигают пагоду!
— Ту самую, на берегу реки Цзило, где покоилась шарира верховного наставника? — Фу Яньтао задумчиво потер подбородок.
— Не похоже, — покачал головой старик. Он медленно обошел колонну кругом и скомандовал: — Разойдитесь и осмотрите остальные столпы. Ищите изображения других пагод. Снимайте всё на камеру, каждый фрагмент.
Шестеро участников экспедиции тут же принялись за работу. Лао Ту остался в кабине; потерев пальцы, он откинулся на спинку сиденья, решив немного отдохнуть.
Человека, который в молодости пешком пересек пустыню и не раз заглядывал в лицо смерти, древние тайны уже не прельщали. Видимо, с возрастом тяга к познанию угасает, уступая место смиренному благоговению перед миром: лучше обойти стороной то, чего не понимаешь. Если бы не забота о будущем младшего сына, он ни за что не согласился бы на эту авантюру.
Он вытащил из-под рубашки медальон, щелкнул замочком. С фотографии на него смотрела вся семья — четверо улыбающихся людей.
Лао Ту невольно улыбнулся, чувствуя щемящее тепло в груди. В уголках глаз предательски заблестела влага.
— Дядя. — Ачамоло подошел неслышно и негромко окликнул его.
— А? — Лао Ту поспешно захлопнул медальон и спрятал его за пазуху. Посмотрев на хмурое лицо проводника, он почувствовал, как сердце екнуло. — Что-то не так?
Ачамоло стоял к нему вполоборота, не сводя глаз с группы исследователей.
— Они слишком шумят.
Солдаты, приставленные для охраны, вели себя прилично: просто подносили фонари к камню и молча наблюдали. Но Фу Гохай и его сын то и дело ощупывали резьбу, что-то бормотали под нос и беспрестанно щелкали затворами камер. Лу Цинсюэ и вовсе не сдерживалась — её восторженные и испуганные возгласы эхом разносились во тьме.
Шум, может, и не был таким уж сильным, но всё зависело от места.
— Раньше здесь убили сотни тысяч людей, — тихо произнес Ачамоло. — Лучше позови их обратно. Пусть не трогают колонны. И замолчат.
Услышав про «сотни тысяч», Лао Ту едва не подпрыгнул. Округлив глаза, он прикрыл рот рукой и яростно прошептал:
— Что ж ты раньше молчал!
Не дожидаясь ответа, он соскочил с подножки и бросился к старику Фу.
Если это место действительно стало могилой для сотен тысяч, то они угодили прямиком из пасти тигра в логово волка. Лао Ту помнил истории из соседнего государства: там две тысячи лет назад в одной битве перерезали сорок тысяч пленных, так на том поле до сих пор творится чертовщина. А тут — сотни тысяч! Да здесь сама земля должна быть пропитана ядом!
«Только бы пронесло, только бы пронесло…»
Лао Ту подбежал к Фу Гохаю как раз в тот момент, когда тот достал телефон, собираясь записать видео.
— Нет-нет-нет! Хватит! — он схватил его за руку, стараясь говорить как можно тише. — Убирайте телефон, сейчас беда случится! Прошу вас, зовите всех в машину. Потише, ради бога, и не трогайте эти столбы!
Старик Фу, недовольный тем, что его прервали, проворчал:
— Да что может случиться? Не мешай мне, я должен это запечатлеть. Ты хоть понимаешь, что это? — Он навел камеру на фрагмент, где солдаты заживо варили верующих в котле, и нажал «запись». Затем медленно пошел вокруг колонны, стараясь поймать лучший ракурс. — Это же бесценный исторический материал!
Лао Ту затрясся от нетерпения:
— Послушайте, это не шутки. Тут столько людей полегло…
— Я знаю, — отрезал Фу Гохай. — На этих столбах запечатлена великая резня, устроенная Династией Превосходящей Птицы. Видимо, здесь и находилось место казни…
Лао Ту вспылил, его голос невольно сорвался на крик:
— Да раз вы знаете, почему тогда…
Он внезапно замолчал. Он широко раскрыл глаза и одеревенел. Крупные капли пота скатились со лба, он почувствовал, как руки и ноги мгновенно похолодели.
Фу Гохай, который как раз пытался сместиться вправо, наткнулся на него.
— Дай пройти, — бросил он. — Ты загораживаешь обзор.
Но Лао Ту не шевельнулся. Старик Фу нахмурился и поднял голову:
— Отойди, я не могу сни… Ты чего? Что с тобой?
Лао Ту стоял бледный как полотно. Смертный ужас застыл в его взгляде, прикованном к экрану смартфона в руках старика. Фу Гохай в недоумении опустил глаза на дисплей. В ту же секунду ледяной холод прополз по его позвоночнику.
На экране продолжалась запись барельефа. Но солдаты древнего царства, высеченные в камне, вдруг прекратили свои страшные дела. Один за другим они медленно поворачивали головы, уставляясь пустыми глазницами прямо в объектив.
Фу Гохай, содрогаясь всем телом, медленно перевел взгляд на саму колонну — и едва не лишился чувств.
Каменные воины на барельефе ожили. Они замерли, глядя на двух людей перед собой, словно смотрели сквозь невидимую преграду из иного мира. Некоторые даже пытались высунуться вперед, чтобы получше разглядеть живых.
— А-а-а-а-а-а!!! — раздался истошный крик Лу Цинсюэ. — Эти статуи! Они… они смотрят!
Лао Ту вздрогнул, мертвой хваткой вцепился в старика Фу и потащил его к грузовику, вопя на ходу:
— Быстро в машину! Все в машину!
Цзян Жуцзин стоял у открытой дверцы, кожей ощущая волны ледяного, потустороннего зла. Он посмотрел на колонну, от которой в панике бежала Лу Цинсюэ. Он разглядел: десятки каменных фигур, высотой от трех до пяти футов, теснились на барельефе, провожая девушку жадными взглядами.
Он глянул на соседний столп. Ожидания оправдались.
Фигуры на рельефах наливались жизнью, стремясь покинуть камень и войти в мир людей. Чем ближе они подходили к краю, тем больше становились их тела, обретая размеры живых воинов.
Цзян Жуцзин поднял голову. Небо над ними превратилось в сплошное месиво — ни звезд, ни края, одна густая хмарь.
Приняв решение, он резко обернулся к Ачамоло:
— У тебя есть какое-нибудь оружие?
Тот на мгновение опешил, затем кивнул и принялся лихорадочно рыться в рюкзаке. Спустя секунду он протянул Цзян Жуцзину книгу.
Тот опустил взгляд на обложку и прочел:
«Шурангама-сутра»
Цзян Жуцзин: «…?»
http://bllate.org/book/17530/1704426
Готово:
