Чэн Пан вернулся в класс только после первого урока.
Цю Юй уже был на месте. Заметив друга, он тут же обеспокоенно спросил:
— Ты как, в порядке?
Чэн Пан лишь мотнул головой:
— Всё нормально.
— Прости, — вздохнул Цю Юй. — Не думал, что тебя тоже в это втянут.
Чэн Пан понимал, что тот хотел как лучше, и невольно вздохнул: «Ты потому и влипаешь в неприятности, что слишком уж добрый».
Цю Юй недоуменно моргнул, не понимая, к чему это было сказано.
Чэн Пан же подумал, что парню пора преподать небольшой жизненный урок. Иначе этот ребёнок так и будет биться лбом о стену, пока не расшибётся. Сейчас он из-за него окончательно рассорился с Чжоу Вэем, а если сюжет пойдёт по накатанной, то к середине второго курса Цю Юй и вовсе загремит за решётку.
Во время обеденного перерыва Чэн Пан вытащил Цю Юя на улицу:
— Мне нужно с тобой поговорить.
Цю Юй улыбнулся:
— Хорошо. Давай как раз пообедаем вместе.
Он привёл Чэн Пана в небольшую закусочную с рисовой лапшой неподалёку от школы. Место было захолустное, и посетителей в это время почти не оказалось. Цю Юй заботливо расставил приборы:
— Так о чём ты хотел сказать?
— Ты ведь знаешь историю о том, как уличные хулиганы отобрали у меня деньги? — начал Чэн Пан.
— Знаю.
— А знаешь, почему я не стал сопротивляться?
Цю Юй на мгновение задумался:
— Испугался?
Чэн Пан покачал головой и пристально посмотрел на него:
— Нет. Просто лишние проблемы мне ни к чему.
Цю Юй хотел было возразить, но Чэн Пан перебил его суровым тоном:
— Сами по себе гопники, отбирающие мелочь, не страшны. Забрали и ушли. Знаешь, что на самом деле страшно? Когда такой отброс затаит на тебя злобу. Им нечего терять, у них куча свободного времени, чтобы портить жизнь другим или даже пойти на убийство. А у нас — нет. У нас есть семьи, учёба, любимые люди и цели в жизни. Мы не можем ставить своё будущее на кон против их никчёмного существования. Это того не стоит.
Цю Юй нахмурился:
— А если они обнаглеют окончательно?
— Тогда, конечно, придётся давать отпор. У каждого есть предел терпения. Но если речь идёт о паре жалких грошей, я считаю, это можно перетерпеть.
Судя по лицу, Цю Юй его не понимал:
— Разве это не потакание злу?
— Потакание. Но пока у нас нет другого выхода, важнее всего — уцелеть самим. В школе нам учиться всего три года, скоро мы уедем отсюда. К тому же эти придурки ещё несовершеннолетние. Ну дашь ты им отпор, и что? Думаешь, их сразу в тюрьму посадят?
Цю Юй смотрел на Чэн Пана так, словно видел его впервые.
Перед глазами Чэн Пана всплыло системное сообщение:
[Уровень симпатии: 63% → 57%]
«Ого, — удивился он, — стоило толкнуть нравоучительную речь, и уровень симпатии сразу обвалился? Если бы я знал, что это так просто, давно бы начал».
Самое время было примерить на себя роль законченного эгоиста:
— На самом деле, я человек довольно корыстный и привык думать только о себе...
Цю Юй внезапно поднял голову:
— Ты прав.
— А? — Чэн Пан поперхнулся.
— Я понимаю, — проникновенно сказал Цю Юй. — Ты говоришь всё это, только чтобы защитить меня.
—... — «Что с тобой не так? Ты там сам за меня всё додумал?»
Цю Юй задумчиво вертел в пальцах стакан:
— Действительно, я повёл себя слишком опрометчиво. Не подумал, что могу навлечь беду на других.
[Уровень симпатии: 55% → 65%]
Чэн Пан остолбенел.
«Мальчик, ну что ж ты за создание такое? Почему ты так легко слушаешься? Где твой подростковый бунт?»
Цю Юй опустил голову и мягко улыбнулся:
— Я ценю, что ты всегда заботишься о моём благополучии.
Чэн Пан, скрепя сердце, попытался очернить себя ещё сильнее:
— Да я о себе забочусь! Я вообще тип довольно скользкий и мерзкий.
Цю Юй посмотрел на него сияющими глазами:
— Вовсе ты не мерзкий. Ты очень милый. И даже очень умный.
Чэн Пан благоразумно замолчал и приложился к стакану с горячей водой.
«Что за лесть? А ведь приятно-то как...»
Он и сам давно подозревал, что он милый и умный. Что поделать — такое обаяние не скроешь ни в одном из миров. «Система, я честно пытался их оттолкнуть», — мысленно оправдался он.
Система: [= =]
Цю Юй долго и нежно смотрел на него:
— Не ожидал, что ты заглядываешь так далеко в будущее. Ты ведь планируешь, что мы закончим школу вместе?
— Э-э...
Цю Юй накрыл его ладонь своей:
— Хорошо. Давай поступим в один университет и всегда будем рядом.
Чэн Пан хотел было сказать: «Я этого не говорил, не выдумывай!», но не успел.
Цю Юй вдруг подался вперёд и едва ощутимо, целомудренно поцеловал его.
А затем, словно сам испугавшись своей смелости, поспешно отстранился и придвинул к Чэн Пану тарелку с арахисом:
— Ешь давай.
От этого невинного жеста юноши в старческой душе Чэн Пана что-то легонько ёкнуло. Но он быстро взял себя в руки и похлопал себя по щекам.
Он здесь ради заработка, а не ради интрижек. Какие свидания, когда на кону такие деньги? Нужно держать себя в узде.
***
Стоило Чэн Пану подойти к дому, как он увидел Чжоу Вэя. Тот поджидал его прямо у входа.
«Ох, ещё один явился».
Чжоу Вэй брезгливо огляделся:
— Ты реально здесь живёшь? Тут же натуральная помойка.
— Ну так это и есть свалка, — невозмутимо отозвался Чэн Пан.
Он прошёл мимо, и Чжоу Вэй двинулся следом. Чэн Пан обернулся:
— Тебе чего?
Чжоу Вэй промолчал с неопределённым видом. В этот момент из дома вышел отец Лю Бая. Он уже давно заметил околачивающегося рядом парня и, увидев, что сын с ним разговаривает, спросил:
— Сынок, это твой друг?
— Одноклассник, — уточнил Чэн Пан.
Лю Дофу из вежливости предложил:
— Раз одноклассник, заходи в дом, присядь.
Чжоу Вэй, не ломаясь, по-хозяйски зашагал внутрь. Жилище Лю Бая оказалось ещё плачевнее, чем он ожидал. Мало того что это был самый глухой угол жилого комплекса, примыкающий к мусорным бакам, так в воздухе ещё и витал какой-то неистребимый тяжёлый запах.
Чэн Пан ушёл в свою комнату бросить рюкзак. Чжоу Вэй бесцеремонно ввалился следом и тут же заприметил на столе листок бумаги. Он потянулся к нему.
Чэн Пан резко обернулся:
—!!!
Чжоу Вэй поднял листок перед собой:
— Это ещё что такое?
После того как Чэн Пан когда-то поцеловал Чжоу Вэя, он нарисовал на этой бумаге человечка, подписал именем «Чжоу Вэй» и в порыве злости истыкал его иголкой. А позавчера вечером достал снова, чтобы «добавить дырочек» для верности.
Чэн Пан, сохраняя ледяное спокойствие, соврал:
— Есть такая... примета. Говорят, если написать чьё-то имя на бумаге и проткнуть ровно девятьсот девяносто девять дырочек, то вы станете... лучшими друзьями.
Чжоу Вэй скептически вскинул бровь:
— Друзьями?
Чэн Пан, упрямо подняв подбородок, закивал:
— Именно.
Чжоу Вэй сделал пару шагов к нему:
— А мне кажется, это какое-то проклятие.
Чэн Пан быстро парировал:
— Да это вроде магического ритуала, очень действенного! Видишь, мы ведь и впрямь стали почти друзьями.
Поймав заискивающий взгляд Чэн Пана, Чжоу Вэй подумал: «Какие ещё друзья? Наверняка наколдовал что-то, чтобы я... в него влюбился?»
«Хитёр, — хмыкнул он про себя, — втихаря проворачивает свои тёмные делишки».
Чжоу Вэй аккуратно сложил листок и убрал его в карман.
Чэн Пан: «!!!»
Натянув фальшивую улыбку, Чэн Пан попытался спровадить незваного гостя:
— Брат Вэй, ты зачем пришёл-то?
Тот окинул комнату взглядом:
— Что, уже и зайти к тебе нельзя?
— Можно, конечно...
— Ну и нищета у вас, — подытожил Чжоу Вэй.
В этот момент в комнату вошёл Лю Дофу с тарелкой апельсинов. Услышав последние слова, он заметно смутился, но всё же поставил фрукты на стол и вежливо сказал:
— Угощайся, малец.
Чжоу Вэй кивнул, но к тарелке не прикоснулся. Лю Дофу вышел. Чэн Пан взял апельсин и принялся его чистить.
— Обиделся? — спросил Чжоу Вэй.
— Вовсе нет, — пробормотал Чэн Пан, жуя дольку.
— Так ведь правда же — нищие. Нельзя и сказать?
— Говорить-то можно. Просто не стоит делать это в лицо — элементарная вежливость, знаешь ли.
Чжоу Вэй уловил в голосе Чэн Пана тень раздражения, и это его даже позабавило. С тех пор как этот толстяк завладел его вниманием, он всегда был покладистым, мягким и даже вызывающе бесстыдным.
— А какая разница: в лицо или за спиной?
— Огромная. Если говорят за спиной, мы не знаем, кого ненавидеть. А если в лицо — знаем точно.
Чжоу Вэй невольно улыбнулся. Этот «апельсиновый мастер», подпирающий стол и сыплющий колкостями, выглядел на удивление забавно. Ему даже захотелось ущипнуть его за щеку.
— Ты же вроде в меня влюблён? А мне, значит, и слова не скажи?
— Любовь — это не индульгенция.
Тем более что никакой любви и в помине не было, а на бумажке были сплошные проклятия. «Забирай, забирай, — мстительно подумал Чэн Пан, — пусть они тебя доканают».
Чжоу Вэй усмехнулся, уселся прямо на стол и беспардонно выхватил дольку апельсина прямо из рук Чэн Пана.
— Хм, а ведь и правда сладкий.
Чэн Пан возмущённо уставился на него, надув щёки. Чжоу Вэй не удержался и всё-таки ущипнул его.
В этот момент в дверях показался Лю Дофу. Опираясь рукой о косяк, он строго произнёс:
— Молодой человек, попрошу не обижать моего сына.
— Пап... — выдохнул Чэн Пан.
Лю Дофу подошёл, отвёл руку Чжоу Вэя и спрятал сына за свою спину:
— Мы люди бедные, но это не значит, что нас можно безнаказанно задирать. Пожалуйста, больше к нам не приходи.
Чэн Пан посмотрел на отца восхищённым взглядом: «Папа, да ты просто герой-богатырь!»
Чжоу Вэй спрыгнул со стола:
— Да не обижал я его.
Он глянул на Чэн Пана, но тот и не думал оправдываться — наоборот, вид у него стал донельзя заносчивый.
«Надо же, как приободрился под защитой отца», — хмыкнул Чжоу Вэй. Ему, на удивление, было даже не обидно, скорее смешно.
Чэн Пан ликовал. До этого Лю Дофу казался ему человеком бесхребетным, но в нужный момент тот проявил характер.
Как только Чжоу Вэй ушёл, отец обернулся:
— Сынок, он ведь не из какой-нибудь влиятельной семейки?
— Да нет, — не моргнув глазом, соврал Чэн Пан. — Обычный голодранец.
— Ну и славно, — выдохнул Лю Дофу.
Прежний Лю Бай наверняка бы решил, что отец просто храбрится на пустом месте, и помер бы со стыду. Но Чэн Пан понимал: чем меньше у человека власти и чем больше на нём ответственности, тем проще ему «дать заднюю». Ему искренне нравился этот немного робкий, но любящий отец.
Через пять минут на телефон Чэн Пана пришло сообщение.
[183-хххх-хххх: Выходи.]
Чэн Пан решительно ответил: [Нет.]
[183-хххх-хххх: Выйдешь или нет?]
[Чэн Пан: И не подумаю.]
[183-хххх-хххх: Твой отец ведь не знает об этом, верно?]
Следом прилетело фото Чэн Пана в женском платье. «Когда он успел меня снять?!»
[Чэн Пан: А-а-а-а-а, ты, грязный извращенец!]
Чжоу Вэй, сидя в ближайшей бургерной, довольно хохотнул.
Спустя минуту пришёл ответ: [Плохие новости: мой папа в курсе. Так что я никуда не пойду. Хе-хе.]
Чжоу Вэй: [...]
Немного помолчав, он снова улыбнулся и набрал: [Ну, погоди у меня.]
Чэн Пан обнял телефон, чувствуя небывалый прилив сил. Утереть нос Чжоу Вэю было чертовски приятно.
Вскоре пришло ещё одно сообщение, на этот раз не от него.
[Цю Юй: Ты уже дома?]
[Чэн Пан: Давно.]
[Цю Юй: Вот и хорошо. До завтра!:-)]
Чэн Пан начал было печатать: «До зав...», но вдруг замер.
«Подождите-ка... он ведь сейчас не пытается усидеть на двух стульях сразу, верно?»
http://bllate.org/book/17527/1694360
Готово:
