Мяньцзинь восседала с ледяным, отстранённым видом, не роняя ни слова. Лю Ин медленно попивал горячий чай, сохраняя столь же угрюмое молчание. Что до Е Чжэна, тот оставил служанку Сяо Чжу подле спасённого Сюэжо, а сам приник к краю постели Чэньша. Зажав в кулаке уголок одеяла, он упрямо поджал губы и сверлил хозяина комнаты пронзительным взором, словно немым укором за беспечность и небрежение собственной жизнью.
Чэньша прекрасно понимал: все они изнывают от тревоги за него. Вздохнуть не получалось, выдавить улыбку — тем более. Оставалось лишь смиренно играть в эту безмолвную игру, где каждому предписывалось не двигаться и хранить молчание.
Яркий, вызывающий грим он уже смыл, снова облачившись в привычное одеяние цвета светлой морской волны. Вывихнутая нога благодаря совместным усилиям Лю Ина и Мяньцзинь полностью исцелилась, за что Чэньша был им искренне признателен. И всё же сейчас... ему оставалось только кротко опустить голову и изображать глубокое раскаяние.
Гнетущую тишину нарушил Е Чжэн.
— Господин Чэньша поступает слишком неосмотрительно, — с задержкой пробормотал он. — Но главное... обошлось.
Сказав это, он лишь спустя пару мгновений неловко протянул руки и обвил ими шею Чэньша.
Чэньша позволил ему прижаться к себе и ласково погладил юношу по спине. Наблюдавшая за ними Мяньцзинь слегка сменила гнев на милость. Хоть поступки Чэньша и привели Цинь Фэна в неистовство, серьёзной беды удалось избежать. Пожалуй, на сегодня с него достаточно самобичевания.
Е Чжэн, казалось, рвался высказать нечто большее. Он несколько раз открывал рот, но так и не смог вытолкнуть ни звука, отчего его щёки налились густым пунцом. Наконец, увенчав свои усилия успехом, он выдал мысль, поразившую всех присутствующих:
— Наёмный убийца оказался слишком силён, а глава союза просчитался. Сегодня господин Чэньша едва не погиб от рук лазутчиков. Если позволять господину и впредь появляться на людях, обезопасить его полностью не удастся. Повеление о домашнем аресте — это лишь защита. В стенах поместья господину Чэньша ничего не угрожает. Покуда длится затворничество, глава союза успеет разузнать всё о подосланных убийцах. А господину Чэньша лучше со спокойной душой помогать госпоже Мяньцзинь.
Трое остальных невольно замерли. Слова Е Чжэна заставили их отвлечься от безумной выходки Чэньша, переодевшегося двойником, и постичь подлинный замысел Цинь Фэна. Сегодня убийцы подобрались слишком близко, а уж непредсказуемый нрав Чэньша и вовсе выходил за рамки любых расчётов главы союза — подобные затеи неизбежно давали врагам лишний шанс. Посему Цинь Фэн воспользовался поводом, обозлился на проступок Чэньша и запер его в поместье. Как ни крути, за закрытыми дверями куда безопаснее, чем на городских улицах.
Пелена спала с глаз Чэньша. Посмотришь на Е Чжэна — ровно простофиля простофилей, а ведь надо же!
— Твои речи рассеяли все мои сомнения, — искренне похвалил его Чэньша. — Теперь я понимаю, насколько великодушен господин глава. Спасибо тебе, Е Чжэн.
Заслужив похвалу, Е Чжэн всё так же хлопал глазами, глупо уставившись на собеседника, а сквозь его щёки лишь гуще проступала краска.
На губах Мяньцзинь наконец мелькнула тень улыбки:
— И впрямь. Я ведь с самого начала твердила, что тебе рано выходить за порог. Посиди-ка эти дни дома, поработаешь на меня. — Переведя взгляд на юношу, она добавила: — Мальчишка вроде бы не слишком сообразителен, а ведь порой режет самую суть!
Лю Ин с тихим звоном опустил пиалу на столик:
— Е Чжэн прав. Сегодня вы, господин Чэньша, ходили по краю. На сей раз пронесло, но кто поручится за завтрашний день? Месяц затвора — разумная плата за безопасность. А глава союза тем временем доберётся до тех, кто жаждет вашей крови.
Едва вылетели эти слова, как у самого порога раздался тяжёлый глухой звук — кто-то рухнул на пол. Обернувшись, они увидели настоящего Сюэжо, спасённого Чэньша. Вслед за ним в комнату вбежала перепуганная Шухуа и поспешила подхватить несчастного под руки:
— Господин, вам же нельзя вставать! Вернитесь в постель!
По сравнению с тем израненным, истекающим кровью несчастным, каким его нашли изначально, Сюэжо выглядел намного лучше. Внешние раны затянулись, хотя из-за долгих истязаний лицо юноши оставалось мертвенно-бледным. Понимая, что силы ещё не вернулись к нему, он всё же упрямо мотал головой:
— Нет... Нельзя... Господин спас мне жизнь... Как я могу...
— Кабы ты разумел это, то вернулся бы в постель набираться сил, а не губил остатки здоровья! — резко поднялась Мяньцзинь. В её голосе прорезались столь суровые нотки, что Сюэжо невольно вздрогнул.
Чэньша приподнялся на постели, пытаясь сгладить неловкость:
— Сестрица, Сюэжо лишь...
— А ты лежи и молчи! — Огненный взор Мяньцзинь тут же метнулся к Чэньша. Она уже готова была замять разговор о его проступке, но появление юноши снова подлило масла в огонь. — Не твои ли слова: «Сперва всё взвесь, а уж потом действуй»? И каково же твоё «взвесь»? Пойти в подставные жертвы?!
Его затея и впрямь грешила безрассудством. Чэньша покорно опустил голову:
— Прости меня...
— Боевыми искусствами ты не владеешь, в заклинаниях толком не разобрался! Если б тебя обступили такие умелые убийцы, да кто вообще сумел бы тебя вытащить?!
— Я поступил сгоряча. Пожалуйста, прости, — со всей искренностью выдохнул Чэньша.
Видя его смирение, Мяньцзинь сменила гнев на милость:
— Впредь о подставных лицах даже не заикайся! Запрещаю наотрез. А раз уж этот парень здесь... надо решить, как с ним поступить. — Она перевела взгляд на Сюэжо: — Рассказывай. Кто ты и откуда?
Сюэжо оторопел от неожиданного вопроса, но, будучи человеком, некогда выступавшим при дворе и видавшим высший свет, мгновенно собрался с духом.
— Отвечаю госпоже: имя мне — Нин Сюэжо. Я сын главы придворных музыкантов. Батюшка мой нажил врагов среди вельмож, на всю семью возвели ложный навет. Отца казнили, а меня продали в «Башню Тысячи Цветов и Пьяных Грёз». Не спаси меня господин и госпожа... меня бы уже... — При воспоминании о перенесённых ужасах голос его прервался.
— Значит, силён в музыке?
Нин Сюэжо посмотрел на свои ладони и едва заметно кивнул. В его голосе прорезались нотки былой гордости:
— Батюшка с малых лет обучал меня искусству звуков. В этом мире почти нет такого инструмента, на котором я не умел бы играть.
— Что ж, перед тобой два пути, — произнесла Мяньцзинь. — Первый: ты находишься в поместье главы Торгового союза Цанъянь, господина Цинь Фэна. Останешься здесь — будешь считаться его человеком. По правилам дома ты обязан пробыть у нас не менее пяти лет, после чего сможешь идти на все четыре стороны. Принуждать к работе тебя никто не станет, да и содержать будут в достатке. Второй путь: под началом главы союза есть и весёлые дома. Ты мог бы отправиться туда музыкантом. Сложение с себя прежнего достоинства — вещь завидная едва ли, но в заведениях главы союза ни одна живая душа не дерзнёт тебя обидеть. Прослужишь там те же пять лет с ежемесячным жалованием, а затем получишь полную свободу. Выбирай.
Нин Сюэжо сжал кулаки и без тени колебаний ответил:
— Благодарю за доброту, госпожа. Я выбираю путь музыканта.
Чэньша одобряюще кивнул. Изголовье постели скрывало купчую Сюэжо — ту самую, до которой Цинь Фэн даже не соизволил прикоснуться. Достав документ, Чэньша на глазах у опешившего юноши сокрушил его на мелкие клочки.
— Поживи сперва у нас, наберись сил, а уж потом отправишься на новое место. Но и там береги себя. Эта бумага тебе больше не нужна — отныне ты свободен. Помни: пока у человека нет силы, приходится терпеть и глотать обиды. Лишь когда скопишь достаточно влияния, сумеешь смыть позор с имени своего отца.
Светлая, наполненная теплом комната, чистые мягкие одежды, тихие, сочувственные речи... Ощущение, словно тебя вырвали из адских глубин и перенесли в райские обители, казалось почти нереальным. Нин Сюэжо сбивчиво кивнул и вдруг, вырвавшись из рук Шухуа, рухнул на колени, коснувшись лбом пола:
— Вечная благодарность господину за спасение... Низкий поклон вам, госпожа... за науку...
Доселе хранивший молчание Лю Ин поднялся с места:
— Господин Нин всё ещё немощен, ему требуется покой. Я немного разумею во врачевании — позволите ли взглянуть на ваши раны?
Нин Сюэжо порывался отблагодарить и его, но сил не хватило — из горла вырвался лишь хрип. Пошатнувшись, он едва снова не рухнул на пол, но Лю Ин подхватил его под локоть:
— Я провожу господина Нина. Госпожа Мяньцзинь, господин Чэньша, господин Е Чжэн — позвольте откланяться.
— Иди с миром. Шухуа, ступай с ними, помоги, — велела Мяньцзинь.
Служанка вместе с Лю Ином осторожно повела юношу к выходу.
Мяньцзинь взглянула в окно, оценивая час суток, и поднялась:
— Не буду тебя более донимать. Поешь и ложись отдыхать, а о делах поговорим позже. — Не давая сообразить медлительному Е Чжэну, она подхватила юношу за рукав: — И тебе пора. Нечего досаждать Сяо Ша. Пойдём.
— Постойте, — вспомнил Чэньша о лунных лакомствах, что утренние стражники принесли для него с рынка, и остановил гостей. Достав с прикроватного столика свёрток, он протянул его юноше: — У них чудесный вкус. Возьми, Е Чжэн, лакомься на здоровье.
Мяньцзинь приняла узел вместо Е Чжэна и со вздохом качнула головой:
— Сяо Ша, вот скажи мне, с чего ты вечно возишься с ним, словно с неразумным дитём? Тебе ведь едва перевалило за сто шестьдесят, а Е Чжэну уже сто девяносто девять исполнилось!
Услышав это, Чэньша опешил. Ему и в голову не приходило, что Е Чжэн старше его нынешнего тела. И ведь действительно: в облике Е Чжэна уже проглядывали черты зрелого юноши, тогда как с отражения в медном зеркале на Чэньша всё еще смотрело довольно юное, почти детское лицо. Похоже, он совсем закрутился и позабыл о возрасте своего нового тела, привычно заботясь обо всех вокруг — будь то ровесники или те, кто постарше. Сказывалась привычка из прошлой жизни: там, в заведении, он считался старожилом и вечно опекал новоприбывших мальчишек.
Впрочем, Мяньцзинь не стала вдаваться в подробности:
— Ты бы лучше о себе позаботился. Хуаньхуа!
Служанка тут же согнулась в поклоне на пороге.
— Подай вашему господину чего-нибудь сытного и легкого, — распорядилась Мяньцзинь. — И пока не ляжет — от него ни шагу. Я ухожу. Поешь и отправляйся спать.
Вскоре после её ухода подали ужин. Блюда во время домашнего ареста оказались даже изысканнее прежнего — Чэньша без труда догадался, чьих рук это была забота. Поужинав, он сказался уставшим, изъявил желание почитать в тишине и отпустил Хуаньхуа.
Ночной ветер приносил приятную прохладу, язычок свечи легонько трепетал. Книга лежала раскрытой, но Чэньша долго не переворачивал страницу — его взгляд застыл на одной строчке, а мысли витали где-то далеко.
Едва слышный шорох нарушил тишину, и прямо на разворот книги опустился крошечный темный комочек. Чэньша встрепенулся, присмотрелся — перед ним сидела маленькая летучая мышь.
Встретившись взглядом с её бусинками-глазами, блестевшими, словно ночные звезды, он невольно улыбнулся. Взяв полотенце, Чэньша отер пальцы и протянул левый указательный вперед. Кроха радостно затрепетала крылышками, прильнула к кончику пальца и приникла к коже, сощурив от удовольствия глаза.
Наблюдая за тем, как зверёк жадно пьет кровь, Чэньша тихо прошептал:
— Люк... Скажи, а Чэньша не слишком высокого мнения о себе? Уповает на чужую защиту, на багаж знаний из прежнего мира — и возомнил, будто способен перекроить столько судеб...
Летучая мышь, видно, голодала не один день. Она даже прикрыла его палец крылышками, словно стесняясь собственного жадного аппетита, и ничего не ответила.
— Чэньша — лишь песчинка, ничем не примечательный человек с весьма скромными силами, — продолжал он вполголоса. — Поначалу Чэньша казалось, будто равноправие мужчин и женщин в этой стране — великая редкость и благо. А на деле тут точно так же торгуют людьми... Ну спас Чэньша одного Сюэжо, а как быть с остальными?
Крошечный гость молча продолжал ужинать.
— Да что там другие... Чэньша и с собственными-то бедами сладить не в силах. Кто жаждет смерти Фэй? И сумеет ли Чэньша... выжить, чтобы сдержать данные когда-то обещания?
Раздался легкий хлопок, взвилось облачко дыма, и в следующее мгновение Чэньша ощутил ощутимую тяжесть на коленях. На нем восседал юноша в традиционном местном наряде, над которым возвышалась копна пышных золотистых кудрей.
Утонченные черты его лица еще хранили детскую припухлость, а когда он хлопал огромными озерно-синими глазами, возникало непреодолимое желание угостить его сладостью. Насытившийся вампир Люк с довольным видом принял человеческий облик и, упершись руками в бока, задорно заявил:
— Раз я с тобой, можешь ни о чем не переживать!
Чэньша застыл в изумлении, но не успел он и словом обмолвиться, как подле кровати из воздуха соткалась темная тень. Ледяное лезвие кинжала мгновенно прижалось к шее Люка.
Сюкун замкнул хватку и снизу вверх вопросительно взглянул на Чэньша. Тот спешно заговорил:
— Он друг Чэньша! Это не убийца, он не желает мне зла.
Сюкун цепким взглядом окинул юношу и, убедившись, что от того не исходит и капли ярости или жажды крови, молча убрал клинок и растаял в темноте. Минутой ранее он видел лишь, как Чэньша ведет разговор сам с собой, и внезапное появление чужака из дыма едва не заставило теневого стража усомниться в собственной бдительности. Впрочем, раз хозяин заверил, что опасности нет, можно вернуться к несению службы. Не лезть не в свое дело — главное правило его ремесла.
Люк опомнился лишь тогда, когда угроза миновала. Потирая занемевшую шею, он недоуменно оглядывал комнату, пытаясь понять, куда сгинул давешний незнакомец:
— Это... что сейчас было?
— Все в порядке. Это Сюкун, теневой страж, которого приставил глава союза Цинь для защиты Чэньша. Он просто принял тебя за наемного убийцу. — Чэньша почувствовал, что ноги затекли под тяжестью гостя, и жестом попросил его перебраться на кровать. Подвинувшись глубже, он уступил юноше место, наклонился к самому его уху и едва слышно прошептал: — Ну что, может, сбежим вместе?
— Господин, извольте соблюдать приличия, — донесся из какого-то темного угла голос, леденящий, словно морозный иней.
Чэньша мысленно приложил руку к лицу. Надо же, даже такой шепоток не укрылся от ушей стража... Впрочем, не зря он бросил эту двусмысленную фразу — зато теперь наверняка знает пределы слуха своего охранника.
Люк похлопал ресницами и быстро сообразил, к чему клонит Чэньша: их разговор не предназначен для чужих ушей. Хитро ухмыльнувшись, он заговорил обычным голосом. Однако от первых же звуков его речи опешил не только затаившийся Сюкун, но и сам Чэньша.
Ведь Люк заговорил на английском.
Услышать иноземную речь в чужом мире... Чэньша невольно вздохнул: как же все-таки полезно знать языки! В прошлой жизни, едва получив извещение о зачислении в университет, он был вынужден бросить учебу и торговлей собственным телом добывать деньги на лечение младшего брата. Учился он отлично, но его английского хватало разве что на самые простые бытовые темы. К счастью, Люк прекрасно понимал по-китайски, так что Чэньша говорил по-английски, а забытые слова подменял родной речью. Общаться удавалось без малейших помех. Бедному Сюкуну оставалось лишь недоуменно хлопать ушами, слушая этот безумный тарабарский гибрид, и гадать, о чем докладывать Цинь Фэну.
— Куда важнее придумать, как объяснить главе союза твое появление, — с озабоченным видом произнес Чэньша. Люк возник прямо из воздуха, и если Цинь Фэн станет расспрашивать, что ему отвечать?
Люк почесал затылок и предложил:
— А ты слышал местное сказание о «контрактных священных зверях»? Если кто спросит, скажи, что я — священный зверь, с которым ты случайно заключил союз.
Слова Люка пробудили воспоминания. Чэньша действительно читал об этом, просматривая старинные фольклорные записи в библиотеке. Контрактные священные звери были легендарными созданиями этого мира. Как следовало из названия, они вступали в священную связь с человеком, требуя определенную плату в обмен на верную службу. Поверья гласили: едва священный зверь свяжет себя узами и получит желаемое, он будет защищать своего хозяина не щадя сил. Эти существа отличались невероятной гордыней и доверяли лишь людям с безупречной и чистой душой, отчего во все времена за ними шла настоящая охота.
К тому же ходили слухи, будто священные звери способны принимать человеческий облик. Так что сказка о контрактном звере не показалась бы Цинь Фэну совсем уж нелепой.
— Отличная мысль! — одобрил Чэньша. — Скажем, что ты взялся защищать Чэньша в обмен на кровь. Мы встретились в прошлое полнолуние, ты посчитал, что Чэньша предначертан тебе судьбой, и связал себя контрактом. Идет?
— Именно! — Люк поднял большой палец. — А чтобы выглядело убедительнее, я и днем буду подле тебя. Свернусь летучей мышью и буду спать, а при любой опасности — только зови.
Чэньша искренне удивился:
— А разве ты переносишь солнечный свет?
— Я вообще-то вампир пятого поколения, да еще и с загадочной восточной кровью! Я очень силен, так что не переживай — немного солнца мне ничем не навредит. Вот что я действительно терпеть не могу, так это серебро, святую воду и чеснок.
Чэньша понятия не имел, что означает «пятое поколение», но по тону спутника понял: перед ним весьма могущественное создание.
— И все же Чэньша просит тебя отдыхать днем. Вокруг Чэньша полно теневых стражей, здесь безопасно. А вот тебе от такого мизера крови явно не поздоровится.
Люку не оставалось ничего, кроме как вздохнуть:
— Ну... тут ты прав. Ладно, буду прилетать по ночам. Честно говоря, будь я в полной силе, с легкостью уклонился бы от того выпада. А сейчас у меня едва хватает сил на самооборону — разве что в крайнем случае смогу прикрыть тебя собой. — Он энергично стукнул себя кулаком в грудь: — Но не сомневайся: пока я рядом, никто и пальцем тебя не тронет!
Чэньша тепло улыбнулся и кивнул:
— Чэньша верит тебе. Спасибо.
Люк по-братски хлопнул его по плечу:
— Да брось! Я же обязан беречь свою еду... кхм, то есть, лучшего друга!
Чэньша не удержался от смешка:
— Одно другому не мешает.
Оговорка приятеля окончательно развеяла тяжелые мысли, и на душе у Чэньша стало значительно светлее.
Заметив, что к собеседнику вернулось хорошее расположение духа, Люк озвучил то, о чем давно размышлял:
— Кстати, я вот что хотел сказать... Не бери в голову всякую ерунду! Если хочется что-то изменить — делай это изо всех сил, а я тебя поддержу! Сколько сможешь, столько и сделаешь. Главное — выложиться без остатка, тогда и совесть будет чиста.
Чэньша-то думал, что Люк был слишком увлечен ужином, чтобы уловить его печальные излияния. А тот, оказывается, выслушал все до единого слова, да еще и нашел столь нужные, искренние слова поддержки. В груди Чэньша разлилась приятная волна тепла. Они переглянулись, улыбнулись друг другу и звонко ударили по рукам — этот хлопок ознаменовал начало их общего пути.
Какое же это счастье — обрести столь верного и понимающего друга!
http://bllate.org/book/17524/1693865
Готово:
