Вэй Нин просматривал ленту Хэ Яня за последние полмесяца и едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос — он всерьез опасался, что у него просто отвалится челюсть.
Ну что за мужчина-загадка этот Хэ-шэнь? Как в одном человеке может уживаться такой ледяной образ и подобное... содержание? Разрыв шаблона был просто катастрофическим.
Разумеется, Вэй Нин бесновался только внутренне. Смеяться в лицо Капитану Хэ он бы ни за что не рискнул.
Хэ Янь же, ознакомившись с «Моментами» Вэй Нина, лишь сухо бросил:
— С виду ты парень ветреный, а в соцсетях строишь из себя глубоко ранимую натуру. Ты ведь говорил, что ни с кем не встречался?
Вэй Нин ответил с предельно честным видом:
— Это всё — послания моей будущей родственной душе. Каждое из них отражает мои чувства и настроение на разных этапах жизни.
— Тогда тебе не стоит выставлять это на всеобщее обозрение, — невозмутимо поучал Хэ Янь. — Ставь статус «Видно только мне», а когда найдешь вторую половинку — открой доступ. Тогда эти застывшие мгновения станут вашим эксклюзивным общим воспоминанием.
Вэй Нин молча смотрел на него, не зная, что и сказать. Хэ Янь с абсолютной серьезностью разъяснял ему функционал соцсетей, и теперь Вэй Нину стало окончательно ясно, почему у того нет девушки. Титановый натурал-традиционалист просто не создан для любви. Природа наделила его идеальными данными, а он распоряжается ими как заправский сухарь.
Он усмехнулся:
— С вашего позволения, Капитан, вы могли бы просто их не читать.
В этот момент Сю Лэй притормозил и обернулся:
— Подъезжаем. Дорога Желтых источников.
Хэ Янь осекся. Название улицы звучало, мягко говоря, зловеще — словно их привезли прямиком в преисподнюю.
— Что ж... спасибо, что подбросили, — Вэй Нин открыл дверь, но перед тем как выйти, внезапно придвинулся к самому уху Хэ Яня и прошептал: — Насчет твоей сестры — у нас всё чисто. Тот «чмок»... Ну, телефон-то был у тебя в руках, помнишь? Так что...
Прежде чем Хэ Янь успел хоть как-то отреагировать, Вэй Нин уже захлопнул дверь и зашагал прочь, на ходу небрежно бросив через плечо прощальный жест.
Хэ Янь проводил его взглядом, хмыкнул и снова вернулся к изучению его страницы.
«6 июля. Скоро Циси, Праздник влюбленных. Я еще не решил, что подарю себе, но подарок для тебя уже готов».
«7 июля. Жду тебя на Сорочьем мосту. Плюсы свидания: оно состоится. Минусы: со мной».
«9 июля. У друга несчастная любовь. Прибежал ко мне, рыдал навзрыд. Я послушал его историю и зарыдал еще громче — бедняга так перепугался, что сбежал. А я просто яблоко чистил и палец порезал. Больно же, черт возьми».
«15 июля. Очередной день на подножном корме. Подозреваю, что ты сейчас тоже питаешься одним лишь святым духом».
«20 июля. Любовь — это прах, игры — это жизнь. Я еще готов сражаться».
***
Вернувшись домой, Вэй Нин первым делом рухнул на диван. События дня казались нереальными, словно затянувшийся галлюциноз. Он выудил из сумки банковскую карту и принялся вертеть её перед лампой, рассматривая на просвет. Больше всего он боялся, что наваждение рассеется, и кусок пластика превратится в обычный древесный листок.
Минут через пять он наконец успокоился, ухмыльнулся и спрятал карту в кошелек.
Сначала он хотел поискать клининговую компанию в интернете, но вовремя спохватился — в этой сфере сейчас черт знает что творится. То на неадекватных нарвешься, то на воришек. Хэ Янь доверил ему такое важное дело, облажаться нельзя.
Немного подумав, Вэй Нин решил прибегнуть к помощи «тяжелой артиллерии» — звонку матери.
Едва он набрал номер, как вызов тут же сбросили. Повторил — снова сброс. На третий раз трубку всё же сняли, и в уши ударил раздраженный голос госпожи Ли Мэйли:
— Девушка, я ничего не выигрывала, квартиру уже купила, страховых полисов у меня штук двадцать, и в ваших бадах я не нуждаюсь!
Вэй Нин прикрыл глаза рукой. Маму явно доконали телефонные спамеры.
— Мам, это я!
— Что?! — не унималась мать. — Вы уже и до этого докатились? У меня не может быть сына-впаривателя! Прощайте!
— Мама! Очнись, это Вэй Нин!
На той стороне воцарилось молчание. Наконец Ли Мэйли выдохнула:
— Ой. А чего ты с чужого номера звонишь?
— Я номер не менял, он у меня один-единственный. Мам, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.
— Да я телефон сменила, — послышался хлопок (видимо, мать хлопнула себя по лбу), — не успела контакты перенести. Сынок, чего это ты вдруг вспомнил про мать? Давно по шее не получал, кожа зачесалась?
«...» — Вэй Нин на мгновение усомнился, что это его родная мать. Может, его в супермаркете по акции выдали — купи один лоток яиц, десять сыновей в подарок?
— Мам, ну прояви хоть каплю нежности, — заканючил он.
— Ты посмотри на него, будто моя материнская любовь на дороге валяется, — рассмеялась она. — Ладно, сокровище мое, я соскучилась.
Вот это уже было похоже на правду. Вэй Нин тоже заулыбался:
— Я тоже скучаю, мам.
— Ты там совсем один, замаялся, небось. Когда приедешь пообедать? Хочу посмотреть, во что ты превратился — в щепку или в кабанчика.
— Завтра в обед и приеду, — на сердце у Вэй Нина потеплело. Нет ничего лучше маминой заботы.
В следующую секунду из трубки донесся зычный крик:
— Лао Вэй! Сын завтра приедет обедать. Вчерашние объедки не выбрасывай, пригодятся!
Вэй Нин: «???»
Он молча повесил трубку. Когда его мама была не в духе, она использовала его в качестве боксерской груши, но в «мирное» время она обычно была само воплощение нежности и тепла. Та женщина, что только что говорила про объедки, явно была самозванкой.
О-о-о... За что мне такая жизнь.
На следующий день Вэй Нин заявился к родителям в состоянии крайней степени изнеможения — проворочался всю ночь, обдумывая планы на будущее, и теперь щеголял заметными тенями под глазами.
Мать открыла дверь и тут же стиснула его в объятиях. От вчерашней резкости не осталось и следа. Почувствовав родное тепло, Вэй Нин невольно шмыгнул носом.
— Мам, я дома, — глухо пробормотал он.
Она похлопала его по спине и кивнула:
— Паршивец, целый месяц носа не казал.
— Зато отдохнула от меня, — попытался отшутиться он.
Мать впустила его в квартиру:
— Отдохнуть-то отдохнула, да всё равно чего-то не хватало.
— Груши для отработки ударов?
Мать тут же влепила ему звонкий подзатыльник:
— Вот же негодник! Тебя только за порог пусти — сразу на голову сядешь.
Он поморщился, потирая затылок:
— Мам! Ну ты же красавица, откуда такая сила в руках? Ты папу тоже кулаками в загс загоняла?
— Пфф! Твой отец по уши втрескался в мою юную красу и сам умолял выйти за него, — гордо вскинула подбородок Ли Мэйли.
Вэй Нин поспешно закивал:
— Да-да, как скажешь.
— Что за тон? — возмутилась мать. — Слишком небрежно. Вот поэтому у тебя и девушки нет.
— Ой, да за мной толпы охотятся, — фыркнул Вэй Нин. — Просто я парень разборчивый, не каждого к сердцу подпущу.
В этом они были истинными родственниками — самовлюбленность у них была семейной чертой.
Папа Вэй, не выдержав этого парада тщеславия, высунулся из кухни:
— Красота в труде познается. Кто-нибудь из вас, нарциссов, поможет мне чеснок почистить?
Разговор тут же прекратился. Вэй Нин зевнул и обессиленно рухнул на диван.
— Пап, у меня бессонница, руки-ноги не слушаются.
Мать пристроилась рядом и принялась нежно разминать ему поясницу, внезапно заговорив поставленным голосом диктора из рекламы:
— Проблемы с почками? Упадок сил после переутомления? Бессонница и чувство, будто тело опустело? Не беда! Выпей папиного чудо-снадобья, и твоя «батарейка» снова зарядится!
—... — Вэй Нин подскочил как ошпаренный и рванул на кухню. — Пап, я лучше чеснок почищу.
Он плотно прикрыл дверь — теперь кухня стала территорией мужчин. Отец и сын обменялись короткими взглядами. Этого было достаточно, чтобы выразить всё, что они чувствовали.
Вэй Нин присел на корточки у миски с чесноком, а отец продолжал возиться с продуктами. Проходя мимо, он спросил:
— У тебя что-то случилось?
Рука Вэй Нина на миг замерла. Он качнул головой:
— Да нет, всё путем.
Отец присел рядом, внимательно вглядываясь в его лицо:
— А зачем ты глаза накрасил?
— Папа! — Он отвернулся, пряча взгляд.
Отец забрал у него дольку чеснока и, принявшись чистить её, спокойно произнес:
— Это хорошо, когда мужчина умеет держать удар в одиночку. Но не обязательно грызть землю самому. У тебя есть дом, есть мы. Если снаружи начнется настоящий шторм, помни — мы всегда тебя ждем.
У Вэй Нина в горле встал ком. Никакая обида не могла сравниться с этой простой и теплой поддержкой.
Он запрокинул голову, давая слезам впитаться, а затем честно выложил отцу всё о своих делах. Папа Вэй долго молчал.
— Ты и впрямь так любишь этот свой киберспорт? Готов угробить на него всю юность?
— Готов. Я этим живу, — голос Вэй Нина звучал твердо. — За этот год я прошел через всё: сомнения, метания, страх. Я пробовал другие дела, но теперь точно знаю, чего хочу. И сейчас у меня есть шанс, который я просто не имею права упустить.
Отец тихо вздохнул. Вэй Нин накрыл его ладонь своей:
— Папа, ты на моей стороне?
— А куда я денусь? — горько усмехнулся отец. — Ты уже взрослый лоб, не пороть же тебя. Хотя от этого у меня не только рука, но и сердце бы болело.
Вэй Нин порывисто обнял отца:
— Пап, я тебя обожаю.
Тот шутливо оттолкнул его:
— Меня обожать не надо, я собственность твоей матери.
В дверях возникла Ли Мэйли:
— Значит, отца ты любишь, а меня — нет?
— Люблю! — во весь голос крикнул Вэй Нин. — Вы — самое дорогое, что у меня есть!
Мать, посмеиваясь, закатала рукава:
— Вот это мой мальчик. Не зря я тебя в детстве поколачивала. А ну брысь отсюда, мы с отцом будем готовить ужин для двоих, нечего под ногами мешаться.
— Понял-понял. Как говорится, розга — лучший учитель. Без маминых тумаков и папиного... пригляда я бы таким замечательным не вырос!
Выпалив это, он бросился наутек, услышав вслед возмущенный возглас матери:
— Вэй Нин! Ты как это с родителями разговариваешь?!
Из кухни вылетел огурец и точнехонько угодил Вэй Нину пониже спины.
http://bllate.org/book/17522/1659189
Готово:
