В Сиэрфане Чжэнфана спалось куда спокойнее, чем в Даоцзофане. Чунь Сян обычно оставалась здесь до половины девятого — пока Чу Вэй читал, она была при нем, и лишь когда тот ложился в постель, уходила к себе в западный флигель.
Чу Вэй сидел под светом изящной западной лампы, погруженный в книгу. Цин Нин, предоставленный самому себе, подпирал голову рукой и беззвучно напевал под нос какую-то мелодию. Чунь Сян, явно недовольная тем, что этот новичок занял место подле хозяина раньше нее, то и дело тактично, но ощутимо задевала его плечом или нарочно громко топала, проходя мимо.
Чу Вэй проявлял к выходкам девчонки удивительное терпение. Даже когда шум начинал мешать чтению, он лишь с кроткой улыбкой качал головой, позволяя ей и дальше донимать собеседника.
Тот наконец не выдержал. Оскалившись, он прошипел:
— Еще раз так сделаешь — свяжу и рот заткну, поняла?
В ответ Чунь Сян лишь скорчила ему рожу и, подхватив небольшую курильницу, юркнула в спальню — прогревать и окуривать постель хозяина благовониями.
— Она еще совсем ребенок, — Чу Вэй отпил глоток фруктового чая и перевел взгляд с книги на Цин Нина. — Будь с ней помягче.
— Да не собираюсь я с ней ничего делать, — буркнул Цин Нин, надувшись.
Чу Вэй промолчал и снова углубился в чтение.
Внешнюю комнату от внутренней отделяла ширма, а спальню от Сиэрфана — лишь плотная занавесь. Цин Нин перевел взгляд с ширмы на ткань полога и тоскливо вздохнул. В эту лишенную интернета эпоху вечера тянулись мучительно долго.
Вскоре Чунь Сян закончила с постелью и напомнила, что пора ко сну. Чу Вэй отложил книгу и мягко улыбнулся девушке:
— Иди отдыхай. Остальное сделает Цин Нин.
Чунь Сян надулась:
— А он-то справится?
— С чего бы мне не справиться? Или тебе так не терпится самой раздеть его? — Цин Нин позволил себе откровенную подначку.
Девушка мгновенно вспыхнула, пробормотала что-то про «бесстыдника» и поспешно скрылась за дверью.
Чу Вэй посмотрел на него долго и многозначительно.
— И почему тебе так нравится ее задирать? — спросил он с непонятной интонацией.
— Да скучно просто, — отозвался тот, привычно расстегивая пуговицы на длинном халате хозяина.
Он ловко помог Чу Вэю устроиться в постели и сам завалился на свою койку. Видимо, сказалась дневная суета: едва успев подумать, что «ложиться в девять вечера — это какой-то запредельный уровень ЗОЖ», Цин Нин провалился в глубокий сон.
Вскоре в комнате установилось мерное дыхание двоих людей. У дверей сменился караул. Тот самый мужчина, с которым Цин Нин когда-то сидел за одним столом, заступил на пост. Младшие охранники уважительно именовали его третьим братом Ци.
***
Цин Нин проспал до самого рассвета. Когда он, одевшись, вышел из Сиэрфана, Чунь Сян уже успела помочь Чу Вэю умыться и привести себя в порядок.
Она смерила Цин Нина пренебрежительным взглядом:
— Лентяй!
Не желая спорить с девчонкой, он отправился к Даоцзофану. Хотя теперь он ночевал в главном доме, многие его вещи всё еще оставались в старой комнате — в Сиэрфане попросту не было шкафов.
— Брат Нин! — завидев его, Ши Сюй и Лю Дэчжэн, более известный как Гуантоу, приветливо замахали руками и позвали завтракать.
Цин Нин лениво кивнул и поплелся следом за ними, вполуха слушая их пересуды. В Даоцзофане жили мужчины, а в западном флигеле — служанки. И хотя их разделяла стена с калиткой, это ничуть не мешало парням строить планы на местных девиц.
Закончив обсуждать какую-то ерунду, Гуантоу притормозил и заговорщицки зашептал Цин Нину:
— Эй, Нин-гэ, слыхал новости?
— Нет.
— Да как так-то! — Гуантоу так и распирало от желания поделиться сплетней. — Тот Ванцай, которого ты тогда проучил... он сошелся с Сяо Цуй из западного флигеля! Вот скажи мне, Сяо Цуй ведь славная девка, как она на этого Ванцая позарилась? Одно имя чего стоит — пес псом, честное слово!
Цин Нин искоса глянул на него:
— А тебя самого Гуантоу зовут, и что?
— Это кто меня так зовет? — возмутился Лю Дэчжэн, выпятив грудь. — По паспорту я Лю Дэчжэн!
— Да какая разница, как тебя зовут! Ты давай, рассказывай, что там дальше было, — обернулся Ши Сюй. — Вечно ты на самом интересном месте прерываешься.
— Да рассказываю я, рассказываю! — Гуантоу почесал макушку. — Вчера ночью видел, как этот гад Ванцай прижал Сяо Цуй у калитки и давай миловаться! Она ему — «не надо», а этот черт, бабушка его за ногу, все равно ее сцапал и давай целовать!
— Ого! — Ши Сюй присвистнул. — А он смельчак.
Цин Нин лишь закатил глаза.
Гуантоу тем временем снова подкатил к нему с хитрой рожей:
— Нин-гэ, а тебе-то из западного флигеля кто по душе? Вон даже у страшилы Ванцая зазноба есть, а ты у нас такой видный — любую выбирай. Небось на Чунь Сян глаз положил? Она там самая складная.
Цин Нин вспомнил вечно недовольную мину девчонки и поморщился.
— Брат, — он покровительственно похлопал Гуантоу по плечу, — учись ценить внутреннюю красоту.
Гуантоу замер в недоумении. Пока он соображал, Цин Нин уже зашел в столовую.
— Нин-гэ! Ты чего сейчас сказал-то? — догнав его, спросил охранник.
— Ничего, — Цин Нин заговорщицки подмигнул, и Гуантоу, решив, что это какой-то секретный пароль, тут же прикусил язык.
***
Спустя несколько минут после завтрака, когда Цин Нин катал Чу Вэя в кресле по галерее, пришел человек от дяди Мэна. Сообщили, что прибыл Чжао Тяньцзюэ.
Чу Вэй едва заметно усмехнулся.
— Идем во внешний двор.
Цин Нин докатил кресло до ширмы-перегородки и помог господину войти в залу. Чжао Тяньцзюэ уже извелся от ожидания: его всегда безупречно уложенные волосы были всклокочены, словно он в нетерпении рвал их на себе.
— Тяньцзюэ, что привело тебя к нам в такой час? — Голос Чу Вэя звучал так елейно, что у Цин Нина мурашки пошли по коже.
Чжао Тяньцзюэ выдавил из себя кривую усмешку:
— Да вот, беспокоюсь о твоем здоровье. Ну и хотелось бы поскорее забрать Вэйин в свой дом. О помолвке говорим давно, а толку никакого.
— В этом виноват только я, — Чу Вэй сокрушенно вздохнул, изображая полное бессилие. — Мое никчемное тело слишком слабо, вот Вэйин и приходится тянуть на себе все дела семьи Чу, забыв о собственном счастье.
Чжао Тяньцзюэ на миг опешил от такого смирения, но быстро взял себя в руки:
— Что ж... это ее долг.
Было видно, что те, кто жаждал урвать кусок от наследства Чу, прижали его к стенке. В каждом его движении сквозила отчаянная спешка, в то время как Чу Вэй оставался воплощением спокойствия — его, казалось, ничуть не заботила судьба фамильной реликвии.
— Та Теплая яшма, что должна стать свадебным подарком... — Чжао Тяньцзюэ запнулся, но, стиснув зубы, продолжил: — Ты ведь и сам хочешь, чтобы она вернулась в семью, пока ты еще... в силах ее принять?
Чу Вэй вскинул брови, и на его лице отразилась неподдельная радость:
— Неужели ты решил отдать ее мне раньше срока?
Цин Нин едва не прыснул со смеху и поспешно прикрыл рот ладонью, изображая приступ кашля.
Чжао Тяньцзюэ буквально захлебнулся от ярости. Он долго сверлил Чу Вэя взглядом, после чего выпалил:
«Хотите Теплую яшму — пусть Чу Вэйин выходит за меня немедленно! Если через неделю не получу ответа, я выставлю вашу драгоценность на аукцион!»
Угроза была серьезной — если бы вещь ушла с молотка, она могла исчезнуть в частных коллекциях за границей. При условии, конечно, что яшма у него была настоящая.
— Эх, — Чу Вэй снова вздохнул, глядя на него с мягким, почти жалостливым видом. — Тяньцзюэ, приди уже в себя.
Чжао Тяньцзюэ вскочил со стула:
— Ты это к чему? Решил расторгнуть помолвку? Да весь Город Наньюань знает, что Чжао Тяньцзюэ женится на Чу Вэйин!
— Так ведь помолвки-то еще и не было, — кротко заметил Чу Вэй.
— Ах ты...! — Чжао Тяньцзюэ задохнулся от злости. — Ну берегись, Чу Вэй! И не надейся, что тебе это сойдет с рук!
С этими словами он в ярости вылетел из комнаты.
Цин Нин только головой покачал. Удивительно, как этот человек ухитрялся претендовать на чужое имущество с такой праведной уверенностью, будто его самого жестоко предали. Чжао Тяньцзюэ явно жил в мире собственных иллюзий, где семья Чу уже принадлежала ему, а Чу Вэйин была обязана выйти за него по законам судьбы. А раз реальность подкачала — значит, виноваты другие.
Как только гость скрылся, лицо Чу Вэя на миг помрачнело, но уже через секунду на нем снова заиграла привычная улыбка.
— Идем, — позвал он. — Вернемся в Лиюань.
Оказавшись на месте, Чу Вэй привычно расположился на мягкой кушетке. Вскоре в комнату вихрем влетела Чу Вэйин.
— Брат, этот мерзавец Чжао Тяньцзюэ был здесь?
— Был, уже ушел, — Чу Вэй сменил позу и жестом велел Цин Нину размять ему ноги.
Чу Вэйин присела рядом, с некоторым удивлением наблюдая за действиями помощника. Раньше ее брат терпеть не мог, когда кто-то касался его ног, а теперь помыкал новичком как хотел.
— Он тебя расстроил? — спросила она.
— Нет, — Чу Вэй прикрыл глаза, всем видом показывая, что разговор окончен. — Не бери в голову, я в порядке.
Чу Вэйин, занятая проверкой счетов ткацкой фабрики, не стала задерживаться и вскоре ушла.
В комнате остались только двое. Цин Нин, методично массируя голени господина, всерьез размышлял: если он действительно сломает ему ноги, поможет ли это в лечении его надломленной личности?
— Руки не устали? — В голосе Чу Вэя послышалась усмешка. — Подойди-ка сюда.
Цин Нин решил, что тот хочет сменить место массажа, но вместо этого Чу Вэй сам принялся разминать ему плечи. Правда, сил у «больного» почти не было — его движения больше походили на легкие поглаживания.
— Ну как, приятно? — Чу Вэй негромко рассмеялся. — Я ведь впервые это для кого-то делаю.
—... Ну, сойдет, — замялся Цин Нин.
В ответ Чу Вэй шутливо хлопнул его по плечу:
— А ты честный. Ладно, сходи найди Чунь Сян. Скажи ей, что я в Лиюане.
Обычно в это время Чу Вэй всегда перебирался во внутренний двор: он терпеть не мог пить лекарства в главном доме, утверждая, что горечь въедается в стены.
Чунь Сян в последнее время смотрела на Цин Нина волком. Раньше она была единственной, кто всегда сопровождал господина, а теперь ее место занял этот наглец. Пока они шли к Чу Вэю, она всячески пыталась вывести его из себя.
Однако язык Цин Нина оказался куда острее. Не успела девчонка как следует разойтись, как сама едва не расплакалась от обиды.
Когда они вошли в Лиюань, Чу Вэй увидел, как Цин Нин в очередной раз что-то язвительно бросает Чунь Сян, а та, топнув ногой, обиженно вскрикивает:
— Молодой господин!
В ее голосе прозвучало столько детской обиды и кокетства, что Цин Нин невольно замер.
«Неужели она влюблена в Чу Вэя?» — подумал Цин Нин.
«Неужели у них с Чунь Сян всё взаимно?» — промелькнуло в голове у Чу Вэя.
http://bllate.org/book/17520/1662100
Готово:
