Глава 18. Простодушный Ба-шэ
Переодевшись и вымыв руки, Чжун Учуань завалился на больничную койку. Лишь спустя час он наконец-то почувствовал себя человеком. Взглянув на экран телефона, он вздохнул: два часа ночи. Пора бы и честь знать.
Учуань потянулся, но стоило ему толкнуть дверь, как он нос к носу столкнулся с Ин Фэйи. Он прищурился, глядя на него с такой вселенской скорбью, что у доктора едва мозг не взорвался от осознания собственной оплошности.
— Сяо Чжун… — протянул Ин.
— Прости! Ради всего святого, прости! — Учуань засыпал его извинениями. — Я совсем забыл, что мы договаривались…
— Пустяки. На самом деле я не так уж долго ждал, — Ин Фэйи мгновенно отбросил трагическую мину и приподнял пластиковый пакет. — Вообще-то я планировал выпить с тобой, но раз уж ты проторчал у операционного стола три часа, то вряд ли сейчас отличишь деликатес от подошвы. Так что я решил: оставлю всё это в твоём холодильнике. Съедим вместе, когда у тебя появится время.
— Спасибо огромное, брат Ин! — Учуань едва не отвесил ему поклон, сложив ладони.
Ин Фэйи хохотнул, заталкивая пакет с едой в мини-холодильник. Перед уходом он обернулся и шутливо погрозил пальцем: — Ты ещё несовершеннолетний, так что спиртное не подворовывай!
— Понял я, понял! Давай, иди уже, отсыпайся!
Выпроводив гостя, Учуань закрыл дверь. Ин Фэйи, посмеиваясь, покинул Отделение приматов.
***
Снаружи, в холодном ночном воздухе, застыл Лю Сянцзэ. Он выглядел крайне серьёзным. Заметив Ин Фэйи, он поправил очки и коротко бросил:
— То, что я просил передать…
— Он решил, что это от меня. Всё взял, — ответил Ин.
— Вот и славно, — Лю Сянцзэ заметно расслабился и вздохнул с облегчением.
Заметив это, Ин Фэйи не смог сдержать свою натуру «пернатого сплетника»:
— Послушай, Лао Лю. Наш Милашка — человек. Обычный смертный, без капли божественной крови. Сто лет — его предел. Если он тебе нравится, не тяни кота за хвост: признайся, купите дом, откройте клинику, живите вместе. Не бери пример с того дурня Цилиня, который целый век просидел в углу, раздумывая, стоит ли открывать рот… В итоге, когда он созрел, у предмета его воздыханий уже внуки готовились стать дедами.
— Он мне не «нравится». Он для меня лишь способ снять стресс, — отрезал Лю Сянцзэ. — Это как у людей с питомцами: они их любят, заботятся, но не рассматривают как партнёров. Я проживу тысячи лет, а он — лишь сотню. Для моей долгой жизни он не более чем мимолётное украшение.
— Раз ты так старательно оправдываешься, значит, он тебе уже небезразличен, — лениво парировал Ин Фэйи.
Он знал, что менеджер Лю слишком педантичен и горд, чтобы бросаться на друзей с кулаками из-за колкостей. Как он и ожидал, Сянцзэ на мгновение помрачнел, но быстро взял себя в руки.
— Возможно, — сухо обронил он.
— Раз так, поспеши. Если будешь и дальше тянуть, Лао Сюй тебя опередит. Только не говори, что не заметил, как Лао Сюй в последнее время из кожи вон лезет, придумывая для него всякие диковинки.
— Это…
— Дружище, мы ведь из одного клана Шаньхай. Естественно, мне хочется, чтобы ты обошёл этого хитрого заклинателя и первым заполучил Милашку. Понятно, что союзы монстров и людей законом не защищены, но ведь и однополые браки у них не везде в почёте. Мы для них — нелегалы без документов, а Лао Сюй — такой же «тёмный» в их мире. Родство душ — это круто, но без паспорта их имена в одну домовую книгу всё равно не впишут!
Лю Сянцзэ слушал эти пространные рассуждения, глубоко задумавшись.
***
Скорость восстановления Ба Куэя можно было описать только одним словом: запредельная.
Около семи утра Чжун Учуань, всё ещё в пижаме, пошатывался в коридоре с остатками итальянского деликатеса во рту. Он едва открывал сонные глаза, когда его внезапно кто-то перехватил.
— Доктор Чжун! Вы просто чудотворец! — Ба Куэй энергично тряс его за плечи. — Я чувствую в себе небывалую мощь! В желудке наконец-то чисто, какой же кайф!
От такой встряски остатки сна мгновенно улетучились, а мозги едва не превратились в кисель. Чжун Учуаню пришлось вцепиться в воротник пациента, чтобы хоть как-то зафиксироваться.
— Я рад… что тебе хорошо… — прохрипел он. — Вижу, ты почти поправился… Но… не мог бы ты меня отпустить? Меня сейчас стошнит.
— Ой, простите! Вечно забываю, какие вы, люди, хрупкие, — Ба Куэй виновато отстранился, расплываясь в глупой улыбке.
Учуань давно понял, что перед ним не человек, поэтому не стал обижаться на «хрупкость». Переведя дух, он спросил:
— Послушай, Брат Ба, а в каких вы отношениях с Ин Фэйи?
— С Ином?!
— Ну да, с братом Ином.
Ба Куэй замялся, на его лице отразилась нешуточная внутренняя борьба.
— Но я обещал Пятой сестре и остальным, что ничего не буду рассказывать тебе про брата Ина.
— Так Пятая сестра тоже ваша старая знакомая?
— Ну, не совсем… Я не дорос до того, чтобы считаться другом Пятой сестры, — Ба Куэй, чей интеллект явно уступал физической силе, начал путаться в показаниях.
— Но Ин Фэйи сказал, что вы друзья с самого детства. И добавил, что даже если на операции что-то пойдёт не так…
Учуань осёкся. Даже монстру вряд ли приятно слышать фразы вроде «если бы ты сдох на столе, он бы позаботился о похоронах». Но Ба Куэй оказался на редкость толстокожим. Он лишь закивал:
— Ага, мы и правда вместе выросли. Если бы я загнулся, он бы точно устроил мне лучшие похороны — в этом и есть наша дружба! Но я бы не умер, я живучий. У меня нервы как канаты. Вон, гаечный ключ в животе несколько лет провалялся, пока я не почуял неладное…
«Вчера говорил — три года, теперь уже — несколько лет… Дружище, у тебя в голове опилки или соевое молоко?» — Учуань едва не взвыл от бессилия.
Заметив недоверие на лице доктора, Ба Куэй задрал край больничной куртки, демонстрируя живот:
— Да вы посмотрите! Шрам уже почти исчез!
— Да, шрам… исчез… — пробормотал Учуань, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.
Он присмотрелся: на месте вчерашнего разреза осталась лишь едва заметная ниточка, которая бледнела прямо на глазах.
— Как это возможно?..
Чжун коснулся мышц вокруг раны. Те были невероятно плотными — ни грамма лишнего жира, сплошной узел стальных волокон. Современные качки изнуряют себя в залах ради заветных кубиков пресса, а у этого парня, казалось, всё тело состояло из сплошных «кубиков».
— Как ты тренируешься? — с завистью спросил доктор.
— Тренируюсь?! Да ни за что! Это же лишняя трата энергии. Я обычно только ем и сплю… ем и сплю… А когда холодает, заваливаюсь в спячку на всю зиму.
Учуань помрачнел. Ест, спит и дрыхнет всю зиму? Ты кто — змея или просто издеваешься надо мной? Постой… Змея! Вчера, когда его привезли, он разевал пасть точь-в-точь как пресмыкающееся.
В голове Чжуна словно гром грянул.
— Ба Куэй… ты ведь… не змея случаем? — сухо спросил он, выдавив кривую усмешку.
Проведя в этой странной больнице меньше двух недель, он уже начал воспринимать нечисть как нечто само собой разумеющееся.
Ба Куэй, чья сообразительность явно проигрывала искренности, радостно засиял:
— Доктор Чжун, вы такой умный! Верно, я змея! Я — Ба-шэ! Самый прожорливый и ленивый змей в мире! Хотите взглянуть на мой истинный облик?
— Ну… — Учуань замялся.
Он никогда не видел Ба-шэ вживую, но, вспомнив вчерашнюю гору мусора, извлечённую из бездонного желудка этого парня, он решил, что любопытство того не стоит.
— Здесь больница. Ты слишком большой, разнесёшь весь коридор.
— Это верно, — Ба Куэй поскрёб затылок. — Но вы мне так помогли, да ещё и сразу раскусили… Будет невежливо не показаться. Ладно, я уменьшусь в сто раз и покажусь!
Прежде чем Чжун успел возразить, Ба Куэй рванул воротник. Больничная куртка с треском разошлась, лопнув по швам. Учуань только открыл рот, чтобы предупредить о сквозняках, как тело голого парня начало неестественно удлиняться и размягчаться, словно кусок теста.
Секунда — и на полу, свернувшись плотным кольцом, лежало нечто, напоминающее гигантскую спираль от комаров. Голова существа поднялась, являя треугольную змеиную морду с мерцающими, как жемчужины, глазами. Раздвоенный язык пробовал воздух, издавая зловещее шипение. Змеиное тело, покрытое узором из палых листьев, было толщиной с ногу взрослого мужчины, а диаметр колец превышал метр.
— Ну как, я красивый? — прошипела змея человеческим голосом.
Учуань почувствовал, как его душа, едва успевшая вернуться в тело после бессонной ночи, снова собирает чемоданы.
— Очень… впечатляюще…
— Хотите погладить? Я холодный. Летом спать со мной в обнимку — всё равно что с ледяной подушкой.
Змей заискивающе заерзал, вытягиваясь во всю длину. Видимо, решил подработать для доктора ростовой подушкой. Учуань же в этот миг вспомнил жуткую городскую легенду о том, что, когда змея вытягивается рядом с человеком, она не нежничает, а примеряется, сможет ли проглотить его целиком.
— Спасибо, не надо. Я… не очень люблю змей. Они такие… скользкие… и жутковатые…
— Змеи же такие милашки! Почему они вам не нравятся? — искренне расстроился Ба Куэй.
Но, помня о правилах, установленных Фениксом, он не посмел настаивать. Нехотя змей принял человеческий облик. И, пользуясь тем, что одежда превратилась в тряпки, он предстал перед доктором во всей своей первозданной красе.
Чжун Учуань и понятия не имел, что монстры показывают истинную форму людям только в двух случаях: перед обедом или во время брачных игр. Глядя на то, как Ба Куэй бесстыдно демонстрирует своё «хозяйство», доктор лишь вздохнул и пошёл к посту медсестёр за новым комплектом одежды.
— У тебя отличная фигура, и данных хоть отбавляй, — ворчал Учуань, помогая ему одеться. — Но больница — место общественное. Твоё «выступление» — это грубое нарушение порядка и обыкновенное непотребство. Больше так не делай.
http://bllate.org/book/17482/1695337
Готово:
