Ли Хуайхэн уже нарисовал себе в мыслях замечательную картину, но сухое «нет» из уст Цзюли мгновенно разрушило эти иллюзии.
— Ах, вот как? — Цзюли произнёс это с настолько непроницаемым и бесстрастным лицом, что сомневаться в его правдивости не приходилось. Ли Хуайхэн сразу же осёкся и, чтобы замять неловкость, поспешно перевёл тему: — Кстати, насчёт твоего скрытого квеста на смену класса — мои друзья, с которыми я договаривался, уже здесь.
Цзюли лишь негромко отозвался, старательно делая вид, будто всё в порядке, хотя в душе у него поднялась смутная тревога. Неужели слова Хуайхэна означали, что тот прознал про трансляцию? Заподозрил, кто скрывается за игровым аватаром?
Бесстрашный генерал Райнсманн, прежде не ведавший страха, впервые ощутил липкий, сжимающий сердце испуг — куда более болезненный, чем необходимость писать ответное письмо фанату с ником «Ши му буши хэн».
Он и сам не понимал, откуда в нём эта неестественная скрытность. Он лгал прямо в глаза Хуайхэну с невозмутимой миной, а сам тем временем зорко подмечал каждое движение его губ и малейшее изменение мимики.
Заметив, как Хуайхэн смущённо переводит разговор на другое, Цзюли с облегчением перевёл дыхание. Почему он так упорно скрывал правду? Сам не мог ответить. По крайней мере, сейчас он катастрофически не хотел, чтобы тот узнал в нём генерала Райнсманна — человека из реального мира, погребённого под лавиной всеобщей ненависти и проклятий.
И всё же где-то в глубине души Цзюли таил надежду: настанет день, когда Ли Хуайхэн узнает его настоящего — за пределами пикселей и цифровой условности.
Вот только прямо сейчас генерал до смерти боялся увидеть в глазах Хуайхэна разочарование и отвращение. Растерять эту хрупкую виртуальную дружбу именно теперь казалось ему невыносимой утратой.
Ещё вчера Ли Хуайхэн упоминал, что позвал друзей помочь с прохождением. Но, вспомнив, что Цзюли с самого начала заявлял, как не любит шумные компании и прокачку в толпе, Хуайхэн тут же поспешно добавил:
— Как только закроем квест на класс, будем качаться вместе, — и отдельно подчёркнуто выделил: — Только ты и я.
В голове у Цзюли на мгновение воцарилась звонкая пустота. Он замер, не зная, что ответить. Лишь сейчас до него дошло: недавние расспросы Хуайхэна были продиктованы искренней тревогой за его судьбу.
Прежде Цзюли ни за что не стал бы откровечничать, но теперь вымолвил:
— Мои ноги... Скоро их вылечат.
Он объяснял своё положение, давал понять, что постепенно выбирается из беспросветного тупика. А делал это лишь ради того, чтобы успокоить Хуайхэна — единственный живой источник заботы о нём.
— В самом деле?! — В глазах Ли Хуайхэна вспыхнули радостные искорки. — Это же просто замечательно!
Без лишних расспросов и выяснения деталей, безотносительно прошлого — Хуайхэн ликовал от всего сердца просто потому, что у его друга прямо сейчас всё налаживалось.
Тихое тепло пролилось на душу Цзюли, и скрученная в нём сила на миг всколыхнула самое естество. В нём вспыхнул безумный порыв — выложить всё без остатка! Открыть Ли Хуайхэну свою настоящую личность, отдаться на суд и узнать, наконец: почему, ради чего этот человек относится к нему с такой душевной щедростью?
И если бы в ответ он увидел всё те же осточертевшие холод, отвращение и брезгливость... Что ж, тогда он просто снова отступит во мрак абсолютного одиночества.
Вот только за два года главным изменением в Цзюли стала въевшаяся в кровь трусость.
Что уж вспоминать о том, каким он был десять лет назад. Взять хотя бы события двухлетней давности: когда его публично унижали на судебном процессе, Цзюли на глазах у стомиллионной аудитории прямо перед камерами жёстко осадил обидчиков, виртуозно и безжалостно высказывая в лицо всё, что думал о них и об этом гнилом мире.
Да что там два года! Ещё полгода назад, когда назойливая свора журналистов лезла во все щели, намереваясь растоптать остатки его личной жизни, взбешённый Цзюли просто оттолкнул одного из репортеров. Наглые писаки тут же подняли визг, будто их зверски избивают. Раз уж его всё равно заклевали ложными обвинениями, стоит ли разочаровывать публику?
Терять Цзюли было нечего, и он от души отлупил всю стаю преследовавших его репортеров. И хотя выглядело это устрашающе, серьёзных увечий никто не получил. Вот только после той стычки, пусть журналисты и поубавили пыл, сам генерал ушёл в глухую оборону. Он избегал встреч, прятался от объективов и больше не вступал в открытые конфликты.
Вот и сейчас у него не хватало банальной душевной смелости открыть правду одному-единственному человеку.
Струсил ли он окончательно? Или дело в том, что Ли Хуайхэн стал для него кем-то несравненно большим, чем случайный знакомый?
Впрочем, Цзюли не успел погрузиться в рефлексию: к ним уже приближались трое игроков. Должно быть, те самые друзья Хуайхэна. Внутри у Цзюли ковырнулось лёгкое чувство досады — почему-то в глубине души он полагал, будто у Хуайхэна нет других близких друзей в игре, кроме него.
Поймав взгляд Цзюли, Ли Хуайхэн обернулся и, разглядев приближающегося Юй Цзюраня с компанией, радостно замахал рукой:
— Цзюй Жань, вы как раз вовремя!
Неизвестно, каким чудодейственным способом Юй Минси удалось сгладить недавние трения, но сегодня глава компании пребывал в превосходнейшем расположении духа. От его прежней мрачной мины не осталось и следа: он расплывался в довольной улыбке и время от времени косился на Цзюраня с откровенно влюблённым, почти глуповатым видом.
Начальник Хуайхэна с ходу подошёл к Цзюли и, покровительственно похлопав того по плечу, с неожиданным официозом произнёс:
— Поручаю тебе Ли Хуайхэна. Не бойся, он парень холостой. Если что, обращайся — подскажу пару верных подходов, как его завоевать.
Хуайхэн от такой беспардонности впал в ступор, мгновенно залившись краской. Придя в себя, он забыл обо всех правилах субординации и бесцеремонно отпихнул руку начальника от плеча Цзюли. Что за муха укусила босса?! Как можно ляпать подобную чушь?! Стыд-то какой!
— Не слушай его! Он просто дурачится, — поспешно пролепетал Хуайхэн, смущённо покосившись на Цзюли и ужасно боясь, как бы тот не принял всё всерьёз.
Сердце Цзюли споткнулось, пропустив пару ударов, но мгновенно вернулось к ровному ритму. Лицо его осталось непроницаемой маской.
— Ничего страшного, — невозмутимо отозвался он.
Юй Цзюрань смерил Минси убийственным взглядом: неужели не видно, в какое неловкое положение тот поставил ребят?!
Единый с ним мыслью Юй Минси всё понял без слов, примирительно вскинул ладони и отступил на шаг, передавая инициативу Цзюраню.
— Господин Цзю, давайте сначала возьмём квест, а потом обсудим план действий, — предложил Юй Цзюрань.
— Можно просто Цзюли, — ответил тот.
Вместе они направились в Зал профессий и приняли задание на смену класса:
[Задание: Потерянный щит]
[Цель: Отыскать потерянный щит в Пещерах Акса]
Никакой предыстории или объяснений квест не содержал, лишь одно краткое требование: найти потерянный щит в Пещерах Акса.
Пещеры Акса считались отличной локацией для кача игроков десятого уровня и выше, так что впятером сдать задание им было вполне по силам.
Однако, поскольку речь шла о командном квесте, нужный предмет наверняка находился в самых глубинах подземных лабиринтов. Для десятиуровневых Цзюли и Ли Хуайхэна это могло стать серьёзной проблемой.
К счастью, Юй Цзюрань и Юй Минси вошли в игру на день раньше Цзюли и Ли Хуайхэна, к тому же оба были бывалыми заядлыми геймерами, так что уже дослужились до девятнадцатого уровня. Даже Сю Аньюань, не отличавшийся особой страстью к играм и прокачивавшийся скорее за компанию с Цзюранем, успел добраться до шестнадцатого.
Ли Хуайхэн едва удерживался от ироничных замечаний: неужели Юй Минси скупал свитками опыта игровой магазин? Опытность Цзюраня сомнений не вызывала, но вот девятнадцатый уровень их босса казался подозрительным. Хуайхэн крепко подозревал, что Минси ради спасения собственного уязвимого самолюбия выложил круглую сумму, вкачав персонажа за счёт свитков.
Впрочем, ради баланса разработчики предусмотрели ограничение: подобные бонусы действовали лишь на начальных этапах, а на высоких уровнях объёмы требуемого опыта становились столь колоссальными, что никакие скупаемые миллионами свитки уже не помогали.
Словом, как обладатели самых низких рангов в группе, Ли Хуайхэн и Цзюли автоматически перешли под плотную опеку товарищей, в то время как Цзюрань с остальными взяли на себя основной урон.
Закупившись зельями и расходниками, пятёрка отправилась к цели — Пещерам Акса.
Пещеры Акса располагались всего в километре к северу от Города Чжанъян. Ходили легенды, что в древности на месте города простирались владения злобных демонов. По внешнему виду эти твари смутно напоминали обыкновенных баранов и бараньих сородичей из людского мира, отчего их прозвали «чжанъян» — демонами-баранами, а появившееся позже поселение унаследовало имя Чжанъян.
Люди и демоны издревле враждовали. В конце концов человеческий род изгнал отсюда прежних хозяев и заложил крепость. Лёшенные крова монстры рассеялись по окрестностям, и Пещеры Акса стали одним из главных их пристанищ.
Сказывали, будто подземный комплекс выдолбил давным-давно некий могущественный демонический владыка: густая тёмная энергия, наполнявшая недра, служила идеальной средой для его сородичей. Сам владыка сгинул без вести, но сгустившаяся под землёй скверна породила легионы жужжащих и ползающих тварей.
Сюда стекались толпы игроков двенадцатого–тринадцатого уровней. Чем дальше вглубь уходил лабиринт, тем свирепее становились монстры. Многие закупались запасами под завязку и пропадали в катакомбах неделями: по слухам, если пробиться до самого конца Пещер Акса, можно вкачаться сразу до тридцатого уровня и с ходу закрыть следующий квест на класс.
Пещеры Акса представляли собой грандиозный карстовый грот, уходивший извилистыми штреками в самые недра. Завораживающее изящество старых сталактитов и сталагмитов оказалось испорчено присутствием отвратительных тварей, облюбовавших подземелье.
Сплочённая пятёрка быстро миновала внешние ярусы и достигла центральных залов. Вереницы игроков постепенно поредели — остались лишь самые упрямые, монотонно истреблявшие мобов ради опыта.
Пройдя немалый путь и не получив ни единого зацепочного уведомления, Цзюли не оставалось ничего другого, кроме как вести отряд всё глубже в сумрак.
Чем дальше они спускались, тем более высокоуровневые твари преграждали путь, и Цзюли с Ли Хуайхэном приходилось всё туже.
Наконец в заваленном обломками тупике Цзюли приметил истлевший, пожелтевший листок пергамента. Текст на нём гласил: «На самой грани тьмы сокрыт глубокий смысл помыслов Владыки».
«На самой грани тьмы?..» Неужели речь идёт о самом нижнем ярусе пещеры?
А чьи помыслы подразумеваются под «Владыкой»?
Пятёрка в замешательстве переглянулась. Лишь Юй Цзюрань задумчиво предположил:
— Пещеры Акса — логово скверны. Вполне вероятно, что Владыка — это местный Князь Демонов.
http://bllate.org/book/17471/1697169
Готово:
