Глава 39. Бездушие
Лунъе вошла в покои с чашей отвара из ласточкиных гнезд как раз в тот момент, когда на столе опрокинулся чайник. Вода залила столешницу и выплеснулась прямо на Лю Юя — тот сидел, безучастно уткнувшись лицом в скрещенные руки. Лунъе вскрикнула от испуга и бросилась к нему, пытаясь помочь подняться, но Второй молодой господин лишь слабо отстранился.
— Всё в порядке. Уходи, — глухо бросил он, не поднимая головы. — Оставь меня в покое.
Лунъе подняла чайник, поправила перевернутые чашки и, принюхавшись, лукаво улыбнулась:
— А я уж перепугалась... Решила, Второй молодой господин пустился в пьянство. Оказывается, вы и от простой воды хмелеете.
— Раз так, принеси мне вина, — отозвался Лю Юй. — Настоящего. Сейчас же.
Лунъе поставила чашу перед ним и вложила в его пальцы ложку.
— Вина нет. Зато старая госпожа велела принести вам отвар из ласточкиных гнезд с красными финиками. Подкрепите силы.
— Не хочу, — Лю Юй бросил ложку обратно в чашу.
Лунъе принялась неспешно помешивать густое яство.
— А я только что видела брата А-Су. Он как раз собирался покинуть поместье. Знаете, я даже рада за него.
Лю Юй наконец вскинул голову:
— Рада?
— Именно так. Ведь с этого дня он волен сам выбирать свою дорогу.
— Значит, и ты считаешь, что здесь он был в клетке?
— Как вам сказать... — Лунъе придвинула стул и присела напротив Лю Юя. — Я с детства чувствовала в нём эту безумную гордость. Он совсем не такой, как А-Лу, А-Шоу или А-Фу. Даже на Фан Сюйшэна он не похож. Тун Юнь и остальные пытались его удержать, уговаривали остаться, но брат А-Су был непреклонен. Он готов заплатить любую цену, лишь бы вырваться и самому испытать судьбу.
— И ты одобряешь такой поступок? — Лю Юй подался вперёд.
— Конечно. Он делает то, о чём многие мечтают, но боятся даже помыслить. Мы, простые слуги, всю жизнь связаны по рукам и ногам, только и остаётся, что на судьбу роптать. Уверена, Тун Юнь и остальные в глубине души ему завидуют, хоть и твердят об опасностях внешнего мира. Брат А-Су верен своей мечте, и нам, его друзьям, стоит лишь пожелать ему удачи. К тому же он ведь не навсегда уходит. Мы обязательно встретимся снова.
Лю Юй выпрямился. Слова Лунъе заставили его задуматься: если простая служанка видит всё так ясно, то он, терзаясь обидой, просто загнал себя в тупик. Он ведь давно знал о стремлениях Дина Су, так почему сейчас не может за него порадоваться? Его гнев был мелочным, недостойным главы.
— Твои слова принесли мне облегчение, Лунъе, — он слабо улыбнулся. — Ты утешаешь лучше любого вина.
— Это потому, — тихо ответила девушка, подвигая к нему чашу, — что я тоже слуга Поместья Духовного Пламени. Я чувствую то же, что и он.
Лю Юй съел несколько ложек отвара. Глядя на неё, он вспомнил о давнем обещании.
— Кстати, давно хотел спросить: как у вас с Фан Сюйшэном? — заметив, как она замялась, он поспешил добавить: — Не бойся, я не из праздного любопытства. Если нужно, я готов стать вашим сватом — поговорю с ним, подготовлю всё. И приданое соберу заранее, ты мне как сестра всё-таки.
Лунъе мгновенно перестала улыбаться. Взгляд потух. Она резко поднялась и низко поклонилась:
— Не стоит, Второй молодой господин. Между нами нет и никогда не было никаких чувств.
— Как это — нет? — Лю Юй опешил. — Что случилось? Вы поссорились?
Он отчётливо помнил тот день, когда обещал им свободу, как только возглавит поместье. Тогда Лунъе светилась от счастья, хоть и пыталась скрыть это за девичьей застенчивостью.
Девушка не поднимала головы, голос её звучал ровно, но в каждом слове сквозила сталь:
— Между нами ничего нет. Молодой господин просто ошибся. Лунъе желает лишь преданно служить вам в Поместье Духовного Пламени, и более ни о чём не помышляет.
Лю Юй всматривался в её лицо. Он был готов поклясться, что видел тогда в их взглядах ту самую нежность, которую ни с чем не спутать.
— Лунъе, передо мной ты можешь говорить открыто. Если есть какая-то беда или тебе угрожают — скажи. Я не всегда могу распознать ложь, а значит, не смогу помочь, если ты будешь скрытничать.
Она вскинула на него глаза. Взор был ясным и твёрдым, но в уголках глаз дрожали слёзы.
— Никакой беды нет. Фан Сюйшэн для меня — всего лишь слуга Старшего молодого господина. Мы почти не видимся. Прошу вас, не говорите ему ничего, иначе я стану посмешищем для всего поместья и не смогу в глаза людям смотреть.
Этот ледяной, решительный тон заставил Лю Юя отступить.
— Раз так... хорошо. Но если передумаешь — сразу приходи ко мне.
— Второй молодой господин... — Лунъе запнулась.
— Да?
— Простите меня.
Лю Юй горько усмехнулся:
— Ну вот, нашёлся человек, который извиняется чаще меня. Даже если я ошибся, это моя вина — я неправильно понял твои чувства, мне и просить прощения.
Лунъе покачала головой:
— Нет, виновата я... это я... я должна...
Её голос сорвался на всхлип. Она больше не могла вымолвить ни слова.
— Ну полно, полно, — засуетился Лю Юй. — Это я виноват, полез не в своё дело, хотел как лучше, а только расстроил тебя.
Он протянул ей свой платок:
— На, вытри слёзы. Забудь об этом разговоре, я больше не заикнусь о нём.
Лунъе приняла платок, присела в глубоком поклоне и поспешно вышла. Она почти бежала по извилистым галереям, пока Обитель Безмолвной Тени не осталась далеко позади. Лишь тогда она замедлила шаг. Платок в её руке пах сандалом, а в углу красовалась вышивка — четыре языка кружащегося пламени. Она долго смотрела на неё, а затем бессильно прислонилась к стене и зажмурилась, до боли сжимая ткань в кулаке.
Послышались быстрые шаги, и кто-то позвал:
— Лунъе!
Этот голос она узнала бы из тысячи. Девушка вздрогнула, но когда открыла глаза, на её лице не осталось и следа слабости.
— Тебе чего?
Фан Сюйшэн подбежал к ней, задыхаясь. Увидев её холодность, он замер:
— Я целый месяц пытаюсь тебя найти, а ты вечно пропадаешь. Почему ты избегаешь меня? Я чем-то тебя обидел?
— Мы служим разным господам, — Лунъе не смотрела на него. — У нас нет общих дел. С чего ты взял, что я тебя избегаю?
— Да что с тобой?! — Фан Сюйшэн нахмурился.
— Ничего. Я устала и хочу к себе.
Она попыталась обойти его, но он наотмашь ударил ладонью по стене, преграждая ей путь.
— Не уйдёшь! — он буквально запер её в тесном пространстве между стеной и своим телом. — Говори, в чём дело! Если бы я не поймал тебя сейчас, ты бы снова сбежала? Сколько ты собираешься прятаться?!
— Не ищи встреч со мной. Наедине — особенно. Я не приду, — она наконец подняла на него взгляд.
— Почему?!
— Потому что я всё обдумала. Ты — всего лишь жалкий холоп при Лю Чи. А я служу будущему главе поместья!
Фан Сюйшэн смотрел на неё, не веря своим ушам:
— Но ты сама говорила... Говорила, что как только Второй молодой господин примет дела, он вернёт нам вольные! Мы сможем быть вместе, открыто... Что ты такое несешь?!
Лунъе звонко рассмеялась:
— Дурак! Ты и вправду поверил? Я просто забавлялась с тобой! Неужели ты не видишь, насколько ты жалок? Ни денег, ни имени — никчёмный раб. Какое будущее меня ждёт с тобой? Выкинь это из головы, я никогда не буду твоей.
— Я... я тоже пойду к главе! — Фан Сюйшэн лихорадочно выкрикивал слова. — Попрошу отпустить меня! Сделаю как Дин Су, сам пробью себе дорогу! Пойдём со мной, Лунъе, попросим вместе, а?
Она смеялась так, что из глаз брызнули слёзы:
— При чём здесь я? С чего мне идти с тобой? Бросить верную опору и скитаться с нищебродом? Да ты на себя посмотри! У тебя есть хоть капля мастерства или отваги Дина Су? Ты сможешь одолеть Лю Чи? Ты рождён рабом и умрёшь рабом. Радуйся, что тебе вообще дают миску похлёбки и крышу над головой. На большее ты не имеешь права!
— Месяц назад ты говорила другое! — прорычал он, задыхаясь от ярости.
— Значит, тогда я была дурой! — выкрикнула Лунъе. — Но теперь я прозрела! С тобой моя жизнь превратится в прах. Уж лучше я стану наложницей Второго молодого господина. А если и не посмотрит на меня — останусь служанкой, это всё равно лучше, чем прозябать с тобой!
Фан Сюйшэн пошатнулся, жадно хватая ртом воздух.
— Это... это Лю Юй тебе наплел? Что он с тобой сделал?! — только его влиянием он мог объяснить столь внезапную и страшную перемену.
— Что он мне говорил и что делал — касается только нас двоих. Тебя это не касается. Отныне мы с тобой — чужие люди. Не ищи меня больше.
Она с силой оттолкнула его и стремительно зашагала прочь. Фан Сюйшэн проковылял несколько шагов назад, разум его словно помутился.
— Лунъе! Лунъе! — кричал он ей вслед.
Но она не обернулась. Она прибавила шагу, а затем и вовсе сорвалась на бег.
Ту Датун, выходя из кухни, едва успел уклониться:
— Лунъе, ты куда так несешься? Сладости почти готовы, возьми...
Она уже скрылась за поворотом.
Добежав до своей комнаты, Лунъе с грохотом заперла дверь на засов. Она не успела даже заплакать — дикая, невыносимая боль сбила её с ног. Кости словно дробили в пыль, а затем сдирали мясо с жил, втирая в раны битое стекло.
Она вспомнила тот день. Она лежала на земле, не в силах пошевелиться. Перед глазами были лишь белые сапоги, расшитые золотой нитью, и подол расшитого халата. Тот человек грубо схватил её за волосы, заставляя приподняться, но его пальцы, гладящие её по щеке, были пугающе нежными.
— Больно? — ласково спросил он.
Она не могла ответить. Только судорожно кивнула, захлёбываясь стоном.
— Ох, бедняжка... — в его голосе звучало притворное сострадание. — Тебе лучше не волновать своё сердце. Мой яд таков, что даже противоядие не утихомирит костоломную муку, если ты дашь волю чувствам.
Она широко раскрыла глаза, не понимая, о чём он.
— Оставь пустые надежды и любовь. Служи мне преданно — и боли не будет. Помни: если ослушаешься, страдать будешь не только ты. Я доберусь до каждого, кто тебе дорог.
— Не смей... — она попыталась выговорить слово, но он резко склонился и впился в её губы поцелуем.
Его язык бесцеремонно ворвался в её рот, подавляя волю. Лунъе захлестнула ярость, она хотела стиснуть зубы и откусить ему язык, но он предвидел это — его рука стальными тисками сжала её челюсть, не давая закрыть рот. В его слюне была горечь. Она поняла, что он впрыскивает ей какую-то отраву, но в следующее мгновение мир перед глазами поплыл, и она провалилась в беспамятство.
Лунъе скорчилась на полу, обливаясь холодным потом. Дрожащими руками она затолкала в рот платок Лю Юя и только тогда позволила себе закричать. Глухой, отчаянный вой, рвущийся из её груди, не был похож на голос юной девушки — так выл в капкане смертельно раненный зверь.
http://bllate.org/book/17461/1698749
Готово:
