Глава 12
Первоначальная волна смертей постепенно улеглась, и выбывание участников замедлилось.
Очутившись в неведении перед лицом смертельной опасности, многие попросту не успели сориентироваться — отсюда и лавина смертей в первые же минуты.
Но ведь до четвёртого этапа добрались далеко не профаны. Учась на чужих ошибках, выжившие быстро оценили обстановку, приспособились и научились защищаться. Темп гибели пошёл на спад.
Цзюнь Чи оставалось лишь благодарить свою судьбу: ему выпал редкий жребий обратиться деревом. Точнее, его духовное сознание вселилось в обычный ствол.
Кому придёт в голову воевать с безвредным деревом? И пока вокруг — на суше и в воде — кипели смертельные схватки, он невозмутимо шелестел листвой на ветру. Если не считать полной неподвижности, никаких неудобств он не испытывал.
Как и говорил истинный владыка Чан Е, испытательный массив извлекал дух участников, после чего вселял их в местную фауну и флору — не пребывать же бестелесным душам в пустоте.
В сущности, подобное вселение духовного сознания в чужую оболочку являлось ничем иным, как захватом тела.
Цзюнь Чи невольно усмехнулся: во всём Великом мире Яньу вряд ли нашёлся бы мастер, искушённее бессмертного владыки Нин Фэна в вопросах захвата тел. В конце концов, тот на собственном опыте опробовал эту технику не один десяток раз.
Впрочем, открыто превращать захват тела в часть вступительного испытания... Не слишком ли это пренебрежительно по отношению к устоям заклинательского мира?
Размышляя о всякой всячине, Цзюнь Чи вернулся к насущному. Коли уж он стал деревом, не переждать ли ему весь этот хаос на месте, пока количество участников не сократится до сотни?
Кабы всё прошло так гладко, было бы просто идеально.
Внезапно в поле его зрения появилась полевая мышь. Одного взгляда хватало, чтобы понять: зверёк — такой же заклинатель. Слишком уж по-человечески живой и панической была мордочка грызуна.
Задыхающийся зверёк взобрался на утёс, ища спасения. Заметив россыпь глубоких трещин в камне, он юркнул в ближайшую щель и настороженно высунул нос.
По склону, оглашая тишину тихим шипением, скользила змея — изумрудно-зелёный гад с треугольной плоской головой. Проползя немного, рептилия замерла в траве, высматривая добычу. Цзюнь Чи переводил взгляд со змеи на мышь. Полевке тоже удалось заметить хищницу, и она опрометью кинулась к противоположному выходу из щели. Увы, на голом валуне, кроме одинокого дерева, не росло ни травинки — укрыться негде. Пришлось поспешно втягиваться обратно: в вышине кружила пара орлов, и мышь не знала, кого заметили пернатые охотники — её или змею.
Пока Цзюнь Чи внимательно наблюдал за разворачивающейся драмой, один из орлов камнем пошёл вниз. Находившаяся в траве змея, похоже, так и не заметила смертельной угрозы.
Хищник обрушился бесшумно. Раздался лишь сухой хлопок мощных крыльев — и стальные когти мёртвой хваткой впились в гибкое тело. Орел несколько раз с силой шмякнул чешуйчатую гадину о валун, оглушая добычу, взмыл вверх и вновь камнем упал на камень, продолжая выбивать из неё жизнь. Была ли змея мертва или без сознания, Цзюнь Чи разглядеть не успел: птица уже зажала её лапой и острой сталью клюва вспарывала брюхо, неторопливо пожирая плоть.
Цзюнь Чи ждал привычного оповещения о гибели участника, но в сознании царила тишина. Стало быть, змея оказалась не заклинателем, а обычным здешним обитателем, в которого никто не успел вселиться.
Впрочем, быть сожранным орлом — сомнительная радость, пусть даже ты и не претендент на вступительном испытании.
Мышь сидела тише воды в своей щели. Орел, насытившись, огляделся и тяжело опустился прямо на ветвь Цзюнь Чи.
"Ну и туша! Летела бы ты отсюда, а не то ветку переломишь", — мысленно проворчал Цзюнь Чи.
Птица, разумеется, его стенаний не услышала, однако, помедлив немного, всё же взмыла в небо.
Полевка облегчённо перевела дух, почистила лапками усы и вновь высунула нос. Проголодавшийся зверёк заприметил оставленные орлом обрезки змеиного мяса. Напряженно озираясь, он осторожно подкрался к останкам, надеясь затащить лакомый кусок в щель. Увы, тушка оказалась слишком тяжёлой. Пришлось устроиться прямо на валуне. Наскоро отрывая кусочки от растерзанной плоти, мышь не успела толком утолить голод, как на запах явились новые гости — черная вереница муравьев, выстроившихся в стройную колонну. Насекомые мгновенно облепили остатки змеи.
Полевка отпрянула. Местные муравьи отличались внушительными размерами и пугающе острыми жвалами. Солдаты выстроились против грызуна. Один из них, судя по всему вожак, с минуту пристально разглядывал мышь, а затем подал знак отряду оставить змеятину. Вскинув массивные жвала, он будто бы скомандовал: «Братва, ату его! Вали усатого!»
И муравьиное войско дружно ринулось на грызуна. Бедняга явно не ожидал от мелюзги такой прыти, и ему ничего не оставалось, кроме как задать дёру.
Отбежав на пару шагов, мышь опомнилась: она ведь крупный зверь, а это — лишь насекомые! К тому же предводитель муравьёв вёл себя слишком разумно — наверняка такой же заклинатель. Полевка развернулась и попыталась раздавить нападавших, но генеральская козявка уже растворилась среди сородичей. Прихлопнув двоих, мышь осознала, что на неё катится сплошной муравьиный ковёр. Пришлось снова пуститься в бегство. В её мышиной голове наверняка крутилось: «Проклятье! Проиграть орлу или змее — куда ни шло, но чтобы меня щемила мелюзга?!» Однако спасать шкуру как-то надо.
Цзюнь Чи воочию наблюдал демонстрацию сурового закона естественного отбора. Ощущая себя древом, корнями уходящим в твердь, а кроной раскинувшимся навстречу ветру и солнцу, он испытывал глубокую признательность к истинному владыке Чан Е. Тот явно оказал ему услугу, даровав жребий хранить гордое молчание и, главное, не умирать в первые же минуты.
Муравьям было не угнаться за юрким грызуном. Полевка быстро оторвалась от преследования и нырнула в густые травы у подножия валуна, на бегу нервно оглядываясь.
Пока Цзюнь Чи следил за мышиными приключениями, в его духовном сознании вновь прозвучал бесстрастный голос, оповестивший о гибели очередного участника.
Но едва Цзюнь Чи приготовился безмятежно наслаждаться закатом, небеса с немыслимой скоростью заволокло тучами. В мгновение ока стемнело, и край прорезали вспышки молний и громовые раскаты.
Цзюнь Чи обомлел, запоздало осознав своё положение. Школьные учителя всегда твердили: в грозу нельзя прятаться под деревьями — в них чаще всего бьёт молния.
"Дорогой учитель, — обречённо думал Цзюнь Чи, — я бы с радостью послушался вашего совета! Да вот беда: я сам превратился в это вековое дерево и теперь обязан смиренно принимать удары стихии. Вся моя поза проникнута глубокой скорбью..."
Нельзя хвалить людей раньше времени! Стоило мысленно помянуть Чан Е добрым словом, как тот устроил ему настоящую проверку на прочность.
Цзюнь Чи готов был завыть от досады. Небо штормило, молнии полосовали мрак, и вскоре пролился ливень, затянув всё вокруг плотной пеленой водяной пыли.
Муравьи проявили сноровку и совершили стремительное стратегическое отступление в подземные ходы под валуном, бросив недоеденную змеятину на произвол судьбы.
Цзюнь Чи оставалось только истово молиться, чтобы небесный разряд обошёл его стороной и не испепелил дотла.
В этом испытании его судьба целиком находилась во власти случая.
Гроза бушевала всю ночь. К счастью, молитвы сработали: ни одна молния в него так и не попала.
Когда тучи рассеялись, над землёй пролился мягкий лунный свет, засияли звёзды. Омытый дождём мир дышал свежестью, а в ночной тишине застрекотали сверчки.
Озеро вдали слегка набрало воду, излишки которой неспешно утекали по руслу реки.
Небо казалось тёмным бархатным пологом, на котором яркими самоцветами горели луна и звёзды. Цзюнь Чи замер в тишине, отряхивая капли воды с листьев под порывами ветра.
"Какая красота, — подумал он. — Будь Цзюнь Янь рядом, он мог бы присесть на мои ветви..."
Ночь пролетела незаметно. На смену ей пришёл рассвет, и ликующие лучи солнца заставили умытую землю искриться.
С наступлением утра ещё двое участников досрочно покинули дистанцию. "Похоже, эти бедолаги стали чьим-то завтраком", — подумал Цзюнь Чи.
Вчерашняя полевка вернулась, и не одна — с ней пришло целое семейство. Несколько грызунов взобрались на валун. За ночь вымокшее змеиное мясо совсем потеряло вкус. Но едва солнце слегка подсушило землю, как на скалу опять явилась муравьиная армада. Противники сошлись нос к носу.
Так на заре вспыхнула новая война.
Несколько сотен муравьёв облепили пять мышей, но те отчаянно топтали и давили агрессоров. Прежде чем определился победитель, под холмом возник огромный свирепый кабан, похожий на дикого вепря. Следом за ним выскочила целая стая. От их топота задрожала земля, и в воздухе раздался оглушительный шорох...
Полевки обомлели от ужаса. А вот у муравьев вожак оказался толковым: пока его солдаты пребывали в ступоре от гула, командир быстро отдал приказ. Приказ мгновенно передали по цепочке, и муравьиная армия организованно ретировалась в подземные ходы.
Одна из полевок вскарабкалась на ствол Цзюнь Чи, чтобы оценить обстановку, и задрожала всем телом, едва удерживаясь на колышущейся ветке.
За стадом вепрей гнался исполинский белый змей. Он уже сцапал одного кабана и в мгновение ока заглотил его целиком.
Не убавляя хода, монстр устремился за остальными.
Толщиной с двухчеловеческий обхват и длиной под тридцать метров — Цзюнь Чи невольно подумал, что перед ним хозяин местной пищевой цепи.
Вепри промчались мимо утёса, а полевки кинулись всыпную. Несмотря на гигантские размеры, змей двигался со стремительностью молнии. Он крушил и плющил под собой деревья и кустарники. "Если эта туша прокатится по мне, останусь я без ветвей..." — успел подумать Цзюнь Чи.
Впрочем, деревья от такого вряд ли умирают.
"Эх, Лэ Ли, — с досадой вздохнул Цзюнь Чи. — Твои сородичи — редкие милашки!"
Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как мощный змеиный хвост по касательной хлестнул по стволу. Раздался оглушительный хруст.
"Проклятье! За что?!" — ахнул Цзюнь Чи.
Могучий ствол переломился пополам, и с оглушительным треском и шумом падающей листвы дерево рухнуло на землю.
Белый змей уже уносился вдаль. Цзюнь Чи вместе с упавшим стволом приземлился на камни, и у него перехватило дыхание. Голова пошла кругом. Он уже приготовился к тому, что его духовное сознание вернётся в настоящее тело, как вдруг с изумлением обнаружил, что снова может двигаться! А окружающий пейзаж никуда не исчез.
Внезапно над самым ухом раздался писклявый голос:
— Третий, змей уполз! Бежим отсюда скорее!
Цзюнь Чи поднял мохнатую лапку, посмотрел на свой круглый животик и наконец осознал ужасную правду.
Пресвятые предки... Он превратился в полевую мышь!
http://bllate.org/book/17440/1663618
Готово:
