На следующее утро, едва проснувшись, Ху Баочжу вспомнила вчерашние слова мужа: он прошёл осенние императорские испытания! От радости у неё перехватило дыхание, а на глаза едва не навернулись слёзы.
Вот только дорога в столицу провинции на весенние экзамены и обратно заберёт не меньше трёх месяцев. Значит, отправляться ему придётся ещё до наступления двенадцатого месяца. Жизнь в главном городе недёшева, так что денег в дорогу понадобится немало.
— О чём задумалась, милая?
Чжэн Цзиань переступил порог с плотно закрытым бамбуковым туеском в руках, принеся закупленный на улице утренний перекус. Заметив, что жена задумчиво сидит на краю постели, глядя в пустоту, он мягко улыбнулся.
— Да вот размышляю, сколько серебра понадобится тебе в дорогу на весенние экзамены, — радостно отозвалась госпожа Чжэн. — Надо бы всё приготовить заранее.
Она уже успела мысленно пересчитать остатки семейных сбережений: на поездку хватало, но впритык. А ведь хотелось, чтобы муж путешествовал с удобством, так что за ближайшие месяцы стоило отложить ещё немного.
— Прости меня, Баочжу, — вздохнул Цзиань, и лицо его слегка померкло. — Хоть я и сдал осенние испытания, на весенние в столицу пока не поеду. С моими нынешними познаниями там делать нечего — только позор накличу. Я решил остаться дома, засесть за книги на пару-тройку лет и усердно учиться, а уж потом пробовать снова.
Эта мысль укрепилась в его голове ещё у заветного списка с именами сдавших. Увидев, что его фамилия еле-еле зацепилась за самый хвост реестра, он понял: пробиться дальше не получится. Смотреть, как жена едва проснувшись начинает ужимать семейный бюджет ради его поездки, было невыносимо стыдно. Будь у него больше знания и опыта, всё сложилось бы иначе, а так они просто пустят по ветру накопленные за годы деньги.
— Перестань, не за что извиняться! — Госпожа Чжэн, хоть и почувствовала лёгкий укол досады, безоговорочно поддержала мужа. Супруг ещё молодой, успеет, с государственными испытаниями спешить некуда. — Не пойдёшь весной — и ладно! Попробуешь силы, когда будешь готов. Ты посмотри на себя, ночью-то хоть глаз сомкнул? А ну-ка ложись сейчас же! Поспи ещё немного, а если что случится — я разбужу.
Она ласково коснулась пальцами темных кругов у него под глазами и с сочувствием потянула его к постели.
— Спасибо тебе, милая… За понимание спасибо… Если что, обязательно разбуди, мне ведь ещё Пятому брату дом надо…
Цзиань всю ночь ворочался, не зная, как признаться супруге в своей неудаче, и отравлявшая его тревога исчезла без остатка. Не успел он договорить, как веки его сомкнулись, и он погрузился в глубокий сон.
— Отдыхай уж, горе моё. Обо всём остальном я сама позабочусь, — тихо шепнула Баочжу, поправляя на нём одеяло.
Она на цыпочках вышла из комнаты. Вчера из-за усталости у них не дошли руки до разбросанного во дворе багажа — самое время привести всё в порядок.
***
Тем временем в восточном флигеле Чжэн Чэнвэнь проснулся спозаранку, но лежал и валялся в постели до тех пор, пока в животе не заурчало от голода.
Переступив порог, мальчик едва не поморщился: в воздухе словно витал приторный дух романтики.
Окинув двор взглядом, он обнаружил матушку: та сидела в уголке с рдеющими щеками и мечтательной улыбкой, покручивая в руках какую-то безделушку и время от времени тихонько хихикая.
«Это что ещё за сентиментальный приступ?» — подумал Чэнвэнь, сделав вид, будто отмахивается от невидимого розового облака.
Подойдя ближе, он осторожно потянул её за рукав и прошептал:
— Матушка, Вэнь-эр проснулся! А где папа?
Он старался говорить потише, чтобы не спугнуть матушку, витавшую в розовых облаках.
— А? Ой… Вэнь-эр встал? — Госпожа Чжэн вспыхнула от смущения и спешно перевела тему: — Голоден, небось? У нас сегодня на завтрак лапша с курицей, насыщенный костный бульон и мягкие пирожные из фасоли…
Склонившись к сыну, она шепнула:
— Отец твой ещё спит. За последний месяц он извёлся весь, сил не осталось. Смотри, не вздумай шуметь и будить его, играй тихонько.
— Ага, Вэнь-эр всё понял! Папа очень устал, я не стану ему мешать.
Вспомнив вчерашний измождённый вид отца, мальчик сочувственно вздохнул, а потом поинтересовался:
— Матушка, а ты поела? Давай вместе!
Ху Баочжу как раз доставала из туеска плошки с едой. Качнув головой, она ласково улыбнулась:
— Ешь сам, милый, я уже перекусила. И папину порцию отложила — проснётся, тогда и поест. На, держи, да смотри не обожгись!
Чжэн Чэнвэнь с готовностью закивал, с трудом сдерживая слюнки при виде горячего угощения.
Эх! Почти полмесяца просидеть на пресных отварных овощах дедушки Чжэна — после такого возвращение в городок казалось настоящим раем. Всяких лавок и съестных лотков тут было пруд пруди, каждый день можно пробовать что-то новое! И пусть местная кухня грешила излишней сладостью, да и вопросы гигиены в древности выказывали сомнения, мальчик был безмерно счастлив, что избавился от фирменной «стряпни» дедушки Чжэна.
Чэнвэнь с блаженным видом отправлял в рот кусочки фасолевого пирожного, запивая их наваристым бульоном, а в перерывах уплетал ложкой нежную куриную лапшу. На матушку, которая снова погрузилась в свои мечты, он уже не обращал внимания.
***
Чжэн Цзиань проснулся уже после полудня. Выйдя во двор, он застал жену и сына за игрой: они рассматривали резные деревянные фигурки, которые он привёз для Вэнь-эра из Цюаньчжоу.
— Ну что, Вэнь-эр, нравятся тебе папины подарки? — улыбнулся Цзиань.
В провинциальной столице эти зверушки сразу бросились ему в глаза: искусно сработанные, крепенькие, а главное — среди птиц и зверей были точные тёзки пяти братьев из рода Ху! Он не удержался и сгреб весь набор для сына.
— Очень нравятся! Вэнь-эр просто в восторге! Спасибо, папочка!
Против милых вещей Чэнвэнь устоять не мог в принципе. Увидев миниатюрный зоопарк, он моментально влюбился в эти игрушки. Сжав в кулачке крошечного деревянного петушка, мальчик даже звонко чмокнул его в клюв, продемонстрировав небывалый восторг, а затем умильно поблагодарил отца.
Цзиань с улыбкой наблюдал за сыном, краем глаза следя, чтобы тот часом не потащил мелкие детали в рот. Вскоре Баочжу принесла ему разогретый обед.
Приняв поднос, Цзиань нежно поблагодарил:
— Спасибо, милая.
А потом наклонился к её уху и лукаво прошептал:
— Не хочешь приобщиться? Я могу покормить тебя с ложечки…
Баочжу метнула на мужа смущённо-выразительный взгляд и, сделав вид, будто ничего не слышала, отошла к сыну.
— Ешь уже, затейник, — буркнула она. — А я за Вэнь-эром присмотрю.
Цзиань лишь тихонько хмыкнул и принялся за еду. Впрочем, пару раз он всё же подносил к её губам кусочки фасолевого пирожного, твёрдо намеренный исполнить задуманное.
— Давай, милая, загляденье, а-ам! — поддевал он её с едва сдерживаемым смехом.
Баочжу воровато косилась на сына, углубившегося в игру, одаривала супруга очередным строгим взглядом, но пирожное всё-таки съедала.
Родительские нежности совершенно не волновали Чжэн Чэнвэня — тот с головой ушёл в свой игрушечный мир.
О да! Папины подарки оказались просто потрясающими!
Каждая фигурка высотой не больше пары цуней была выточена с невероятным мастерством: плавные линии, живые позы, идеальная полировка без единой зазубрины — просто прелесть!
Мальчик растянулся на столе, поднося каждого зверька прямо к глазам и внимательно его разглядывая.
«Надо же, — удивлялся про себя Чэнвэнь, — оказывается, древние мастера тоже вырезали совушек милыми коротконожками!»
Даже свирепые хищники — тигры, барсы, волки, шакалы, медведи, змеи и орлы — выглядели в деревянном исполнении очаровательно и безобидно.
Цзиань уже давным-давно покончил с обедом, а сын всё продолжал перебирать свои сокровища. Видя, какую искреннюю радость принёс подарок, отец чувствовал, как на душе становится тепло и светло.
Он потянулся к столу и аккуратно поднял фигурку медведя, добывающего мёд из дупла:
— Вэнь-эр, а знаешь, что это за зверь? У твоего Пятого дяди точно такое же имя!
Чэнвэнь на мгновение опешил.
«Серьёзно? Пятого дядю зовут Ху Чёрный Медведь?!»
Мальчик мысленно вздохнул, благодаря судьбу за то, что отец не наградил его подобным «изысканным» именем.
Выпрямив спинку, он звонко отчеканил:
— Знаю! Это медведь! Папа показывал мне его на карточках. А Пятого дядю правда зовут Медведем? По-моему, как-то… не очень красиво! Только чш-ш! Не говорите Пятому дяде, а то он расстроится!
Баочжу от души рассмеялась. Забрав у мужа медвежонка, она выудила из кучки остальные фигурки, решив подробно просветить сына насчёт имён родни.
— Не слушай ты отца, болтает глупости! Пятого дядю зовут не «Чёрный Медведь», а просто — Ху Сюн, Медведь. Старшего дядю зовут Ху Ху, Тигр. Второго — Ху Бао, Барс. Третьего — Ху Чай, Шакал. А Четвёртого — Ху Лан, Волк.
Она по очереди выставила перед мальчиком резные фигурки, связывая каждого зверя с соответствующим братом.
Чэнвэнь слушал, разинув рот.
Ничего себе семейка! Все пять дядей — сплошь хищное зверьё, да ещё и звучат так, будто с ними лучше не связываться. Слава богу, матушкино имя выбивалось из этого зверинца!
— А дедушка? — полюбопытствовал мальчик. — Как зовут дедушку Ху?
«Неужто и дед тоже какой-нибудь дикий зверь?»
Цзиань молча поднял фигурку расправившего крылья орла и поставил её в центр стола:
— А дедушку твоего зовут Ху Ин — Орёл!
«Кхм-кхм… Ну надо же, — подумал Чэнвэнь, прикрыв рот ладошкой. — Дед пошёл по линии пернатых хищников. Это вам не наземное зверьё, тут уровень повыше будет!»
http://bllate.org/book/17410/1657593
FlorensFlo (читатель/заложение основ)
29 мая 2026 в 20:52
0
Готово:
