Глава 105. Предначертание небес
Как только прозвучали эти слова, Мин Чжо холодно усмехнулся:
— Что бы ты о них ни говорил, слово «тварь» больше всего подходит именно тебе.
— Я говорю правду, а ты просто злишься, — Мин Хань давно привык к его язвительности, и не только не рассердился, но и продолжил с улыбкой. — Что такое тварь? Это животное, которого нельзя обучить или приручить. Возьмём, к примеру, твоего отца: ему дали имя Хуэйман, а он даже это слово прочесть не может. В Священном дворце его целыми днями гоняют туда-сюда, всё равно что лошадей или собак, которых мы держим.
В этот миг лунный свет стал мутно-жёлтым, затуманив всё вокруг. Мин Хань в облике Линь Чанмина и вправду выглядел как утончённый молодой господин, вот только слова его были жестокими и обидными:
— Притом лошади или собаки хоть время от времени ведут себя так, будто понимают человеческую природу. А что божества? Как говорится, «даже свирепый тигр не ест своих тигрят». А твой отец, когда впал в безумие, хотел сожрать и тебя. Если бы я тогда в момент отчаяния не догадался вырвать ему сердце, он бы тебя разорвал в клочья. Эх, люди говорят, что нет в мире любви сильнее родительской, пусть я тебе всего лишь дядя, у меня всё равно за тебя сердце болело. Все эти годы я лично обучал тебя всему: и как достичь просветления, и как использовать заклинания, и как управлять марионетками. Но ты, неблагодарный, мало того что отдалился от меня, так ещё и задумал убить. Право, ты разбил мне сердце.
— Ты сам сказал, что всему, что я знаю, меня обучил ты. Значит, и замышлять убийство я от тебя научился. То, что я отрубил тебе голову, можно считать успешным завершением обучения, тебе стоило бы радоваться, — Мин Чжо поднял руку, между его пальцами блеснули несколько драгоценных камней. — Я вот смотрю, ты болтаешь без умолку, будто победа уже в твоих руках. Но почему тогда эти нефритовые бусины всё никак не исчезнут?
— И что с того, что бусины не исчезают? — улыбнулся Мин Хань.
— Это очень даже серьёзный повод для тревоги, — Ло Сюй тоже поднял руку и слегка подул. Зажатые между пальцами ритуальные деньги взлетели в воздух. — И камни, и бумажные деньги — всё это создано волей Линь Чанмина. Раз теперь он полностью под твоим контролем, тебе достаточно одной мысли, чтобы заставить их исчезнуть.
Несколько бумажек закружились в воздухе, словно порхающие белые бабочки с трепещущими крылышками. То, что эти предметы не исчезли, означало, что в теле Линь Чанмина ещё теплится его собственное сознание, и Мин Хань не смог полностью подчинить его себе.
Мин Хань снова расхохотался:
— Смотрю я на вас двоих и думаю, что вам бы лучше держаться порознь. Когда столько хитрости собирается вместе, это к добру не приведёт: рано или поздно начнёте подозревать друг друга. Долго вы так не протянете. Хм, вы верно подметили, полностью подчинить Линь Чанмина мне действительно не удалось. Как я уже говорил, он хоть и глуповат, воля у него крепкая.
В каждой его фразе правда смешивалась с ложью так, что не разобрать, где что. Теперь, когда он сам признал поражение, уверенности стало только меньше: как знать, не создаёт ли он эту видимость специально.
— Линь Чанмин больше ни старейшина клана, ни заклинатель, — сказал Ло Сюй. — Как его ни мучай, пользы тебе от этого не будет.
— Я даровал ему духовную силу и помог активировать формацию, — ответил Мин Хань. — И всё для того, чтобы исполнилось его желание, как же это можно назвать «мучением»? Владыка, вместо того, чтобы пытаться убедить меня, не лучше ли тебе убедить самого себя? Когда-то давно я пообещал прежнему Владыке отдать тебе в спутники полубога. Но я не предполагал, что в итоге это обернётся для тебя кандалами. Ты уж не сердись на это.
Сначала он намекнул, будто Мин Чжо что-то скрывает, а затем вновь заговорил об обете душ — он явно пытался прощупать реакцию Ло Сюя и посеять раздор между ними. Взгляд Ло Сюя не покидал бумажные деньги, словно он был ими очарован. Он лишь произнёс:
— Вот как? Значит, ты и сам не знаешь, почему стороны договора перепутались?
— Этот договор был заключён слишком давно, я с тех пор даже однажды умер, где уж мне помнить все подробности? Причину сейчас я и вправду позабыл, — Мин Хань не договаривал до конца и по-прежнему улыбался Ло Сюю, — но способ разорвать договор я, возможно, знаю. Владыка, не хочешь услышать?
— Не нужно, — сказал Ло Сюй. — Я думаю, этот договор был предначертан небесами.
— Ты считаешь это предначертанием небес? — удивлённо переспросил Мин Хань.
— Неожиданно и вместе с тем вполне закономерно, разве не так выглядит предначертание небес? — Ло Сюй смотрел, как бумажные деньги кружат в воздухе, не падая. — Ты так любишь раздавать советы, но почему бы теперь не выслушать мой?
— Весь внимание.
— Мой совет прост: не стоит злить государя, — сказал Ло Сюй.
— Снаружи эти слова ещё могли бы подействовать, — усмехнулся Мин Хань, — но здесь, боюсь, они совершенно бессмысленны. Я знаю, что Владыка — гений, чья сила непостижима. Но кто бы ни вошёл в эту формацию, из свирепого тигра превращается в домашнего кота и послушно следует моим указаниям. Если хочешь выплеснуть гнев за него, сейчас у тебя это не выйдет.
— Я не вступаю с тобой в бой по двум причинам, — Ло Сюй поднял два пальца и коснулся ими своей шеи. — Во-первых, меня держат на привязи. А во-вторых, я упрям.
— Вот уж упрямец, прямо как прежний Владыка, — сказал Мин Хань.
— Мой отец был упрям, и за его упрямством стояла надёжная опора. Теперь настал мой черёд, и мне тоже есть на кого опереться, — Ло Сюй слегка приподнял бровь. — Я не могу выплеснуть гнев за государя, зато государь может сделать это за меня.
— Неужели государь способен сотворить духовную силу из ничего? — спросил Мин Хань.
Левой рукой Мин Чжо резко схватил за ворот Ло Сюя и, обращаясь к Мин Ханю — точнее, к занимаемому им телу — сказал:
— Линь Чанмин, если ты сейчас же не очнёшься, я убью твоего шифу!
Мин Чжо был уверен, что Линь Чанмин его слышит, потому что эти бумажные деньги и были тончайшей нитью, за которую держалось его сознание. Где бы он ни был — внутри формации или снаружи, в прошлом или в настоящем — у Линь Чанмина была только одна болевая точка: смерть Цзян Линьчжая. А единственным способом не допустить смерти «Цзян Линьчжая» было немедленно вернуть духовную силу «Жуи-лану»!
Бумажные деньги вмиг зашуршали, их стало так много, что они заполнили собой небо, словно рой бабочек. Лунный серп на лбу Мин Чжо начал тускнеть. Поднялся шум ветра — предвестник возвращающейся духовной силы.
http://bllate.org/book/17320/1658555
