Глава 85. Охраняя небесную заставу. Часть VI
— На тебе чернил не осталось, — Мин Чжо схватил Ло Сюя за ворот, — сначала тебе нужно выпить Светлой воды…
Поток энергии меча дугой рассёк воздух, и свадебный паланкин в одно мгновение развалился на части. Оба они покатились по земле, запутавшись в красных лентах и шелках.
Под струями дождя Ло Сюй стряхнул с себя путы из красной ткани и спросил:
— А вода, выпитая днём, не считается?
— Не считается, — ответил Мин Чжо, — иначе в тесноте паланкина моя духовная сила бы уже откликнулась.
Эта фраза выдала слишком многое: оказывается, чтобы заимствовать силу, Мин Чжо было достаточно прикоснуться к нему. Но Ло Сюй не успел расспросить дальше: меч Линь Чанмина уже был у него перед глазами. Мин Чжо ногой подцепил сломанную доску от паланкина и подбросил её в воздух, чтобы закрыться от удара, но натиск меча Линь Чанмина был неудержим, и доска тут же разлетелась на щепки.
— Жуи-лан, — сказал Линь Чанмин, не прекращая попытки зарубить Мин Чжо, — ты заслуживаешь смерти!
И тут Ло Сюй, развернув отрез красной шёлковой ткани, обвил им клинок Линь Чанмина и резко дёрнул:
— Учитель на день — отец на всю жизнь. Линь Чанмин, ты хочешь убить своего шифу?
Меч Линь Чанмина резал железо, как масло, и красный шёлк, обвивший его, в мгновение ока начал расползаться. Он приостановил атаку и со скорбью в голосе сказал:
— Шифу, ты околдован им и уже не отличаешь правду от лжи! Я не Линь Чанмин, я…
Капли дождя падали ему на лицо. На миг он растерялся, словно забыл собственное имя:
— Я… я твой старший ученик… я не какой-то Линь Чанмин. Кто такой Линь Чанмин? Шифу, кто этот Линь Чанмин?
Мин Чжо, воспользовавшись передышкой, отступил назад и внимательно наблюдал за выражением на лице Линь Чанмина.
— Линь Чанмин — это я, а я — это Линь Чанмин, — сказал он. — Сегодня Жуи-лан женится на господине Цзяне, а значит, Линь Чанмин женится на господине Цзяне.
Линь Чанмин словно получил сильный удар:
— Ты не можешь… Линь Чанмин не может жениться на господине Цзяне!
— Почему может? — спросил Мин Чжо.
Лицо Линь Чанмина стало мертвенно бледным, его чёрные глаза в темноте ночи были похожи на пустые глазницы живого мертвеца. Он не мог ответить на этот вопрос.
Будто чувствуя его состояние, окружающий пейзаж начал меняться, и в темноте вдруг засияли бесчисленные фонари в виде огненных рыб. В дождливом мраке ночи эти фонари, разорвав тучи, взмыли в небо, превратив его в великолепную, сверкающую реку огней. Пустынная, тихая улица в одно мгновение наполнилась людьми, а разбитый свадебный паланкин чудесным образом восстановился. Снова зазвучали соны, и возникшая из ниоткуда свадебная процессия двинулась между Мин Чжо и Ло Сюем, оттеснив их в стороны. Сваха с сияющей улыбкой разбрасывала вокруг бумажные деньги и громко кричала:
— Провожаем невесту!..
Процессия, шатаясь, прошла мимо Линь Чанмина и направилась к храму речного бога. Губы Линь Чанмина дрогнули. Под дождём из летящих бумажных денег он с надрывом в голосе позвал:
— Шифу…
Паланкин проплыл мимо него. Он протянул руку, будто хотел ухватить его занавеску. Внезапный порыв ветра поднял ткань, открыв сидящего внутри человека: одетый в свадебный наряд, он сидел со слегка опущенной головой, и его точёный профиль в свете фонарей-огненных рыб выглядел изящно и благородно.
— Шифу, — Линь Чанмин обернулся и позвал его, — Цзян Линьчжай…
Цзян Линьчжай даже не взглянул на него, а просто по-прежнему сидел, опустив глаза. Линь Чанмин выронил меч из рук и, словно потерянный, смотрел на свадебный паланкин. Занавеска опустилась, закрыв ему обзор. Толпа потекла к ярко освещённому храму речного бога, а Линь Чанмин остался стоять в одиночестве, не сделав и шага.
Бум! — фонари-огненные рыбы внезапно взорвались в небесной выси, и золотисто-красные блёстки, словно фейерверк, рассыпалась над головами.
— Провожаем невесту!..
Ещё одна свадебная — точь-в-точь как та, что только что прошла мимо, — показалась с другой улицы. Затем весь город начал меняться: со всех сторон протянулись одинаковые дороги, и по каждой двигалась свадебная процессия.
Линь Чанмин стоял, оцепенев, а паланкины один за другим всё проезжали мимо. Он поднял руку и коснулся лица — щёки были влажными. Дождь не прекращал лить. Он не понимал, слёзы на его лице или дождевая вода. В ступоре он наблюдал за паланкинами, и ему казалось, будто он видел эту сцену уже бесчисленное количество раз.
«…Прежде чем разрушить формацию, ты меня спросил: из сотен и тысяч раз было ли это правдой хоть однажды. Я могу ответить тебе: нет, ни разу».
— Люди лгут, — пробормотал Линь Чанмин посреди шумной толпы, прикрыв глаза рукой. — Шифу, все люди умеют лгать.
Ло Сюй вдруг потянул Мин Чжо:
— Идём к реке!
Линь Чанмин опустил руку. Свадебные процессии, словно под действием чар, замерли на полпути. В храме речного бога нет речного бога, а Жуи-лан — это Мин Чжо, значит…
Одна сваха обернулась и захихикала, глядя на Мин Чжо:
— А вот и Жуи-лан! Господин, почему же вы молчите? Ещё немного, и процессия оказалась бы напрасной, чуть было благоприятный час не упустили.
Вся огромная масса людей обернулась назад. Сотни белых как бумага лиц, густо намазанных румянами, уставились на Мин Чжо, беспрерывно смеясь. Старые и молодые, мужчины и женщины — все, издавая одинаковый смех и покачиваясь на ходу, двинулись в их сторону.
— На словах он твердит, что Жуи-лан не может жениться на господине Цзяне, но в глубине души он хочет, чтобы Жуи-лан женился только на господине Цзяне, — Мин Чжо бежал вслед за Ло Сюем. — Вот уж правда лицемерие: на устах одно, а в сердце обратное!
— Если ты посмеешь жениться на нём, он тут же начнёт убивать, — Ло Сюй, ступая длинными шагами, первым перемахнул через преграждавшую путь тележку с товарами, и, наступив на её край, помог Мин Чжо запрыгнуть на неё. — Дорогу перекрыли, на крышу!
Мин Чжо ловко вскарабкался на крышу, и Ло Сюй последовал за ним. Внизу улицу заполонили люди в праздничных нарядах, свадебные паланкины сталкивались друг с другом, воцарился хаос.
С неба сыпались сверкающие искры от фонарей — и река вспыхнула огнём.
— Он заделывает брешь, — Мин Чжо ступал по черепице, украшения на нём позвякивали. — Для дознания грехов нужно слишком много духовной силы, выпей побольше!
— Побольше это сколько? — Ло Сюй старался, чтобы голос его не звучал как у злодея. — И сколько раз нужно поцеловаться, чтобы одолжить достаточно силы?
— Не знаю, — ответил Мин Чжо.
Искры от фонарей стали разлетаться во все стороны, превратившись в настоящие блуждающие языки пламени. Где бы ни падала искра, это место тут же вспыхивало кармическим огнём. По крышам поползли огненные змеи. В свадебном наряде Ло Сюю было неудобно двигаться, и в этот момент он услышал, как Линь Чанмин крикнул «Рывок!» — преследователь тут же оказался прямо за ними.
— Как вовремя, — Ло Сюй сорвал с себя верхнюю накидку, обмотал её вокруг руки, поджёг кармическим огнём и отбил несколько ударов меча подряд. — В любом деле есть порядок, Линь Чанмин. Навязывать силой не годится!
— Шифу, — сказал Линь Чанмин, — если сегодня этот нечистый бог не умрёт, завтра он отомстит в стократном размере! Разве ты прежде не ненавидел осквернённых божеств, что губят людей? Почему останавливаешь меня?!
— Ты спрашиваешь, почему? — ответил Ло Сюй, с недобрым взглядом, но совершенно серьёзно. — Потому что у нас с ним уже заключён брачный договор: обет душ, жизнь и смерть на двоих, отныне и навеки.
Линь Чанмин чувствовал, будто сердце рвалось на куски:
— Не может быть!
Взгляд Ло Сюя похолодел. Он двумя пальцами указал на Светлую реку:
— Разве ты сейчас не полном сознании?
Он намекал на заделывание бреши в формации, но Линь Чанмин словно обезумел, повторяя лишь «не может быть». Ло Сюй не стал разбираться, безумен тот или просто глуп: он метнул в лицо Линь Чанмину пылающую свадебную накидку, и та ярко вспыхнула прямо перед его глазами.
Когда они с Мин Чжо добежали до реки, её поверхность уже была охвачена пламенем. Огненные искры от фонарей метались повсюду. Ло Сюй наклонился, зачерпнул пригоршню чернильной воды и перед тем как выпить сказал:
— Ты меня обманул.
Золотой узор на лбу Мин Чжо в свете огня сиял ещё ярче. Он подставил ладони, ловя в горсть воду, что вытекала между пальцев Ло Сюя:
— Когда это я тебя обманул?
— Чтобы получить духовную силу, тебе достаточно просто коснуться меня, — Ло Сюй пристально смотрел на него. — Зачем ты меня поцеловал?
— Во-первых, от простого прикосновения возвращается лишь малая толика духовной силы, только поцелуй позволяет восстановить достаточно, чтобы использовать заклинания. А во-вторых, — Мин Чжо подтолкнул его ладони вверх, тон его был высокомерным, — я могу целовать тебя, когда захочу. Ты и так мой…
Ло Сюй залпом выпил Светлую воду и схватил Мин Чжо за подбородок. В его голове эхом отдавалась вторая половина ответа. Я — твой.
Ожерелья Мин Чжо звякнули, во рту у него разлилась горечь. Они никогда прежде не целовали других, поэтому не знали, кто из них искуснее в этом деле. С самого первого поцелуя они могли лишь соперничать друг с другом.
Этот поцелуй был глубже двух предыдущих. Капля чернил скользнула с пальцев Ло Сюя на шею Мин Чжо, он углубил поцелуй, желая, чтобы Мин Чжо ясно и отчётливо понял, кто он такой.
Бум! — посреди полыхающего кармического огня поток духовной силы бурей хлынул в тело Мин Чжо, и под этой горькой, яростной атакой он наконец научился закрывать глаза при поцелуе.
Небо сверкало огненными искрами, чёрные волосы Мин Чжо развевались на ветру. Вдруг послышался звон цепей заклинания кровавых оков. Цепочка на его поясе с тихим бряцанием разорвалась, и тело Мин Чжо стало лёгким — он вдруг воспарил. Светлая, цвета лунного диска лента появилась меж его пальцев, скользнула вверх по руке и в конце концов закрыла ему глаза.
Сверкающие искры от огненных рыб проносились мимо них. Ло Сюй по-прежнему держал Мин Чжо за руку. Такое выражение лица у него было редко: в переплетении отблесков огня и лунного света его серебряные волосы блестели мелкими каплями дождя, а в глазах отражался лишь один человек. Или один бог.
Полумесяц на лбу Мин Чжо наполовину скрылся, а в его руках возникла пипа. Он чуть задрал голову, принюхался к воздуху и с многозначительной улыбкой сказал:
— Хм… вот, значит, как пахнет быть богом.
Линь Чанмин спрыгнул вниз, всё ещё сжимая в руке обгоревшие лоскуты свадебной накидки. Увидев Мин Чжо, он сказал:
— Жуи-лан, ты и вправду не удержался и показал свой истинный облик! Шифу, это нечистое божество пожрало бессчётное множество людей, всё это время прикрывая свою истинную сущность водами из Светлой реки. С виду он местный речной бог, но на деле давно уже пал и превратился в чудовище…
— Ты болтаешь как безумец. В каком месте я похож на речного бога? — слегка покачиваясь, Мин Чжо приблизился к Ло Сюю, сунул ему в руки пипу и приказал: — Играй.
Ло Сюй принял пипу и сперва спросил:
— Как ты вообще стал таким?
— Спроси у них, — Мин Чжо указал пальцем себе на грудь, где под украшениями ясно виднелись кровавые оковы. Сквозь ленту он, казалось, с любопытством наблюдал за выражением лица Ло Сюя.
— У меня выросли лишние руки? — спросил Мин Чжо.
— Нет, — Ло Сюй не мог оторвать взгляд от Мин Чжо, но тот, к счастью, этого не видел, поэтому он без стеснения притянул его обратно. — И что с этой пипой делать?
Мин Чжо взял его руку и положил её на струны.
— Играй.
— А ты сам не умеешь?
— Конечно, нет. Быстрее играй, духовная сила скоро утечёт, — поторопил Мин Чжо.
Ло Сюй тоже не умел, но кармический огонь вокруг взвивался ввысь, грозясь прожечь небосвод, а воды в реке осталось совсем немного — исход должен был решиться сейчас. Он провёл пальцами по струнам, сыграв несколько нот. Пипа издала чистый, звонкий звук, и лунный свет, окутывавший Мин Чжо с головы до ног, потёк, словно осязаемая субстанция.
Но тут возникла трудность: «дознание грехов» — это когда божество позволяет кому-либо освидетельствовать и подтвердить чью-то вину, а значит, нужен конкретный объект дознания. Однако в этом иллюзорном мире личности всех троих были перепутаны, и Мин Чжо должен был указать верную цель.
Как раз в этот миг Линь Чанмин, увидев их близость, пришёл в ярость и закричал Ло Сюю:
— Шифу!
В мыслях Мин Чжо всё встало на свои места. Он надавил на плечо Ло Сюя и толкнул его назад, повелевая:
— Дозволяю тебе провести дознание грехов!
Душа Ло Сюя содрогнулась, огонь вокруг внезапно вспыхнул ещё ярче. Моросящий дождь превратился в ливень. Бесчисленные сцены вокруг накладывались друг на друга подобно раскрывающимся лепесткам многослойного бутона…
— На горе Бэйлу растёт цветущее дерево под названием Ую[i], что значит «беззаботный». Моя наставница очень любила его цветы и даже назвала мой меч в честь этого дерева. Говорят, имя каждого меча — это пророчество. Не знаю, относится ли это и к именам людей, но если да, я хотел бы зваться Цзян Ую. Однако моя наставница не только не согласилась, он ещё и побила меня. Потому до сих пор меня зовут Цзян Линьчжай. Линьчжай тоже неплохо. Как говорится, «глядя в воду — созерцаешь себя, воздерживаясь — переосмысливаешь свои действия»[ii]. Мне и впрямь стоит задуматься о своём поведении.
[i] 无忧 (wú yōu) — Ашока, вид растений семейства Бобовые. Священное в буддизме дерево; по легенде, под этим деревом родился Будда. Название дерева буквально означает «беспечальный». Поскольку здесь в его честь назван меч, использую транслитерацию с китайского названия дерева вместо Ашока.
[ii] В имени Линьчжай (临斋) иероглиф 临 означает «смотреть», а 斋 — «воздержание, очищение».
http://bllate.org/book/17320/1644930
