Глава 39. Путеводная лампа
Ань Ну и сам понимал, что многое в этой истории не сходится, но просто отказывался в это верить. Пламя в его глазах задрожало.
— Это был натиск стужи… — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Но как он мог… Ведь мы когда-то спасли ему жизнь!
Как он мог смириться с тем, что именно их благие намерения привели к нынешнему исходу? Если бы тогда они проявили хладнокровие и не покинули болота, разве всё не сложилось бы иначе? Увы, было уже слишком поздно для сожалений — сколько ни раскаивайся, жизни людей из его клана уже не вернуть.
Призрак, слыша скорбь в голосе Ань Ну, почувствовал, что тот пострадал точно так же, как и он.
— Тао Шэнван был мастером притворства, — вздохнул он. — Я тоже не смог разглядеть его истинного лица. Найдя его в сточной канаве, я привёл его к себе домой и заботливо выхаживал. Теперь, оглядываясь назад, понимаю: это было всё равно что пригреть змею на груди.
— Выходит, и своё жестокое избиение он нарочно подстроил, чтобы приблизиться к тебе, — сказал Цзян Чжо. — Но если он так умело притворялся, как же ты все-таки раскрыл правду?
— Позже, когда его раны почти зажили, та шайка явилась толпой к моему дому, тогда я и насторожился. Я много лет жил у Реки желаний и знал, что у школы Лэйгу очень строгие правила, они ни за что не позволили бы своим ученикам устраивать такие беспорядки. Поэтому я послал людей проследить за ними и выяснил, что они вовсе не из Лэйгу.
Тянь Наньсин кивнула:
— Когда я слушала эту историю, меня тоже это насторожило.
В этом мире она больше всего уважала двух людей: свою наставницу, Ши'и-цзюнь, и Ли Сянлин. Поэтому, несмотря на бесконечные ссоры и драки между учениками двух школ, она не верила, что последователи Лэйгу способны на столь подлые и бесстыдные поступки.
— Верно, это действительно один из подозрительных моментов, — согласился Цзян Чжо.
Призрак продолжил рассказ:
— Увы, я был слеп и поверил в порядочность Тао Шэнвана. Я решил, что его самого ввели в заблуждение, и рассказал ему об этом.
Итог был предсказуем.
— Выслушав меня, он пришёл в ярость и заявил, что пойдёт требовать объяснений. Я посоветовал ему действовать осторожно, и он согласился. Но кто мог подумать, что в ту же ночь та шайка явится снова и схватит нас всех…
Договорив, призрак вновь посмотрел на поверхность озера. Близился рассвет, и на горизонте появилась белёсая полоса. Он стоял и пустыми глазами смотрел на небо, позволяя утреннему свету постепенно озарять его фигуру, отчего его лицо становилось ещё бледнее.
— Лишь тогда я понял, что он сам и был зачинщиком, а все эти ухищрения служили одной цели: вырвать моё сердце.
— Пресвятые небеса… неужели в этом мире добрым людям суждено погибать так несправедливо, а злым — торжествовать?! — возмутился Ань Ну.
Эти слова эхом разнеслись над озером, но лишь всколыхнули мелкую рябь на водной глади. Ответа не было. После долгой паузы Цзян Чжо сказал:
— Друг мой, прости за дерзость, но меня мучают ещё два вопроса.
— Спрашивай, — ответил призрак.
— Во-первых, — сказал Цзян Чжо, — как ты после смерти стал призраком?
Если человек обращается в призрака и годами блуждает в одном месте, он запросто может раскрыть замыслы Тао Шэнвана, которые тот так тщательно скрывал. К тому же, с его расчётливостью и коварством он ни за что не оставил бы такого опасного свидетеля. Потому Цзян Чжо предположил, что после убийства Тао Шэнван непременно должен был наложить заклинание, чтобы не дать этому юноше в белом стать призраком. А если так оно и было, то откуда он взялся?
Призрак растерялся:
— Я не знаю… После смерти я долго пребывал в каком-то тёмном месте, в полном оцепенении. А когда я очнулся, уже стал таким.
Цзян Чжо, будто что-то уловив, продолжил:
— И второй вопрос. Как ты оказался здесь?
— Я искал своё сердце у Реки желаний, — сказал призрак, — и всё время чувствовал, будто некая сила тянет меня сюда. Прошлой ночью меня сюда привёл звук флейты. На берегу озера я увидел вас, и по какой-то причине снова ощутил ту знакомую силу…
«Сила?» — Цзян Чжо насторожился.
— Не похоже, что Цзин Лунь задумал, — сказал он.
Сначала он полагал, что появление призрака в белом связано с флейтой Цзин Луня, но теперь выходило, что не всё так просто. Тянь Наньсин тоже призадумалась и сказала:
— Но если это был не Цзин Лунь, то кто же?
Река желаний находилась за тысячи ли отсюда. Если бы его кто-то целенаправленно не вёл, дух, утративший воспоминания, ни за что не смог бы добраться до этого места, особенно учитывая огромное количество застав, охраняемых бесчисленными мастерами духов из Управления Тяньмин. Цзин Лунь, как верховный магистрат Управления, был самым подозрительным кандидатом, да и появился он прошлой ночью слишком уж вовремя, чтобы списать это на случайное совпадение, как будто он хотел, чтобы они натолкнулись на этого юношу в белом.
— А вы не забыли ещё об одном «друге»? — напомнил Ло Сюй. — О том, кто умеет и марионетками управлять, и призраков контролировать?
Он говорил мало, но его слова всегда попадали в самую точку. После его подсказки Ань Ну тут же воскликнул:
— Сватовщик!
Цзян Чжо, держа в руках складной веер, кивнул:
— Верно, сватовщик. Точнее, тот кукловод, что стоит за ним.
С того самого момента, как он сошёл с горы, его будто за руку вёл этот таинственный кукловод. Теперь, обдумывая произошедшее, он понимал: будь то гора Саньян или поселение Сыхо, стоило появиться «сватовщику», как всплывало очередное событие из далёкого прошлого. На первый взгляд они никак не были связаны друг с другом, но на деле все нити тянулись к Управлению Тяньмин.
— Чего он добивается? — спросил Ань Ну.
— Этого я пока не знаю, — ответил Цзян Чжо. — Но то, что сватовщик привёл сюда этого господина в белом, напомнило мне об одной вещи. Я изначально считал, что между Тао Шэнваном и Управлением Тяньмин нет глубокой связи, но, выслушав ваши истории, понимаю, что на самом деле он имеет прямое отношение к управлению.
Это тоже было странно. Судя по истории Ань Ну, Тао Шэнван подстроил гибель клана Сыхо, чтобы переложить на них вину за происшествие в городе Сяньинь. И он успешно добился своего. Но если так, то почему в Мичэне он имел статус всего лишь «благородного»? Он даже не стал магистратом. Неужели позже между ним и Управлением Тяньмин возникло разногласие? Сведений было недостаточно, чтобы разгадать причину, поэтому Цзян Чжо решил пока отложить этот вопрос.
К тому времени уже окончательно рассвело, и фигура призрака становилась всё прозрачнее, словно он мог рассеяться в любую минуту. Ань Ну было его искренне жаль, но он также прекрасно понимал, что жалость в этот момент лишь ранила бы его ещё сильнее, поэтому он изо всех сил пытался скрыть эмоции и говорить спокойно:
— Друг мой, уже рассвело. Может, тебе… стоит где-нибудь укрыться? А поиски сердца мы можем обсудить позже!
Призрак выглядел совсем растерянным и обессиленным, будто разговор окончательно истощил его.
— Та сила… — пробормотал он, — та сила подгоняет меня…
Он снова заговорил о некой «силе». Никто из компании прежде о таком не слышал. Пока они пребывали в раздумьях, призрак вдруг обратился в сизый дым и безо всякого предупреждения бросился на Цзян Чжо! Тот, не раздумывая, сразу же сжал предплечье Ло Сюя.
— Всё в порядке! — поспешно сказал он.
Он знал, что призрак не желает им зла, и боялся, что Ло Сюй использует заклинание и рассеет этот дымок, вот и решил остановить его. И действительно, призрак описал круг вокруг них и проворно юркнул к нему в рукав. Ло Сюй опустил взгляд на рукав Цзян Чжо.
— Там что-то есть, — сказал он.
— Да там чего только нет … — отозвался Цзян Чжо.
В его рукавах и правда было полно всего: амулеты, какие-то книжонки, приглянувшиеся ему камушки, подобранные по дороге… Он сваливал туда всё подряд. Но одна вещь отличалась от остальных, она была даже не его, а принадлежала школе Посо — та самая путеводная лампа! После того случая в гробнице клана Хугуй, когда лампа вышла из-под контроля, Цзян Чжо запечатал её заклинанием и носил при себе в рукаве. По дороге лампа больше не доставляла хлопот, и Цзян Чжо почти забыл о её существовании. Теперь же, вынув её, он увидел, что она светится.
Ло Сюй пристально посмотрел на лампу:
— Это дыхание Цзяому.
Тянь Наньсин тоже подошла посмотреть и сказала:
— Конечно. Эта лампа изначально была подношением для огненной рыбы Чицзинь. Она сотни лет простояла перед духовной табличкой Цзяому, пропитавшись благовониями. Естественно, она впитала в себя её дыхание. Для нашей школы Посо это больше, чем просто святыня. Иначе четвёртого брата не послали бы на её поиски.
— Твоя лампа ещё и духов вмещать может? — спросил Ань Ну. — Наш друг туда вселился!
Внутри путеводной лампы вилась струйка синеватого дыма — это был тот самый призрак. Цзян Чжо поднёс лампу к глазам и заметил, что письмена на поверхности тоже засветились. Он не смог сдержать удивлённого возгласа.
— Что такое? — спросил Ло Сюй.
— На душе нашего друга есть метка фитиля лампы, — сказал Цзян Чжо.
— Правда?! — Тянь Наньсин была поражена.
Цзян Чжо повернул светильник и убедился, что надписи засияли со всех сторон.
— Ошибки быть не может, — подтвердил он, — обычный огонь может лишь зажечь лампу, но только фитиль или то, что несёт на себе его метку, способно пробудить письмена. Смотрите, здесь даже надпись, оставленная шифу.
По традиции школы Посо каждый новый глава оставлял на путеводной лампе один иероглиф из своего имени как символ защиты и покровительства. Этот иероглиф накладывался поверх письмён, и в случае, если с лампой случится беда, глава школы мог сразу об этом узнать. Сейчас рядом с письменами проявился иероглиф «晴[i]» из имени Ши'и-цзюнь.
— Значит, та «сила», о которой он говорил, и была этим светильником? — предположил Ань Ну.
Такое вполне могло быть.
— После того как лампа была утеряна, — сказала Тянь Наньсин, — нам неизвестно, что с ней произошло. Если кто-то вынул фитиль и оставил его метку на душе этого юноши, то неудивительно, что призрака тянуло сюда.
Она рассудила верно: путеводная лампа и фитиль составляли единое целое, как меч и ножны. Разлучённые, они неизбежно тянулись друг к другу. Ранее, на хребте Мингун, Цзян Чжо недоумевал, почему он не чувствовал ауру фитиля. Теперь же стало очевидно, что кто-то вмешался и намеренно направил их сюда.
— Похитителем лампы и впрямь был этот кукловод, — сказал он.
Замыслы и расчёты этого человека были необычайно сложны, и при этом он всё время скрывался за кулисами, так ни разу и не показав лица. Сложно было сказать, ради чего он столь изощрённо плёл интриги. Цзян Чжо смутно чувствовал, что кукловод, возможно, пытается таким способом его о чём-то предупредить. Подумав, он добавил:
— Теперь, когда у нас есть метка, мы сможем найти фитиль лампы.
Тянь Наньсин подняла череп и сказала:
— Мы отправимся искать фитиль, а как же брат Ань?
— Нам с ним по пути, — ответил Цзян Чжо.
— По пути? — опешил Ань Ну. — По пути куда?!
— Туда, куда ты больше всего хочешь попасть, — улыбнулся Цзян Чжо.
Ань Ну изумился. Все ещё не понимая, он увидел, как Ло Сюй уже уверенным шагом пошёл вперёд.
— Куда? — поспешно спросил он.
— В Мичэн, — не оборачиваясь, ответил Ло Сюй.
Путеводная лампа на самом деле указывала им путь в сторону Мичэна. Так три человека и один скелет снова отправились в путь. Покинув поселение Сыхо, они не встретили ни одной повозки и были вынуждены идти пешком.
Они шли совсем недолго, но рука Цзян Чжо уже раз сто тянулась к фляге для вина, только вот вокруг не было ни души — негде было раздобыть выпивку. Лишённый возможности выпить, он начал размышлять, чем бы себя развлечь, и тут вдруг вспомнил, что так и не узнал, что ответила шифу.
— Младшая, — он обогнал Тянь Наньсин на несколько шагов, — ты уже услышала всё, что хотела услышать. Могу я теперь увидеть письмо шифу?
— А ты уверен, что хочешь его увидеть? — спросила Тянь Наньсин.
— А что, — сказал Цзян Чжо, — разве ей не понравилось то, что я отправил?
Тянь Наньсин сначала не хотела отдавать ему послание, но после этих слов вдруг передумала. Она достала из рукава медную табличку и протянула её Цзян Чжо со словами:
— Понравилось, шифу очень даже понравилось. Она даже передала тебе пару слов.
Цзян Чжо взял табличку, развернулся и, шагая спиной вперёд, влил в него духовную силу.
— Так, посмотрим, что там шифу…
Такие медные таблички были обычным средством связи на горе Бэйлу. То, что называли «письмом», чаще всего было голосовым посланием. Их старшая ученица была крайне нетерпелива, и раньше, получив письмо от шифу, она обычно читала лишь первые несколько строк, считая, что этого достаточно. Поэтому Ши'и-цзюнь и вовсе перестала писать, полагаясь исключительно на голосовые послания.
Пока Цзян Чжо размышлял, медная табличка слегка засветилась, и на ней проявились сложные узоры. Затем раздался гневный голос Ши'и-цзюнь:
— Цзян Чжиинь! Ты с ума сошёл?! Зачем ты прислал мне эту мерзкую голову?! Я чуть до смерти не перепугалась!
Цзян Чжо застыл как вкопанный и поспешно вытянул руку с табличкой, отстраняя её от себя, будто шифу стояла прямо перед ним.
— А этот ящик с землёй, ты предлагаешь мне ею закусывать?
Цзян Чжо почувствовал неладное и обернулся.
— Подожди, какая ещё закуска? — спросил он. — Я же ясно сказал, что эта земля для того, чтобы шифу посмотрела! Ты что, не передала? А? Тянь Наньсин!
Но Тянь Наньсин, едва отдав табличку, сразу убежала. Не найдя её взглядом, Цзян Чжо был вынужден снова развернуться и тут же столкнулся с Ло Сюем. Тот будто только этого и ждал. Он взял талисман у него из рук и с лёгким недоумением в голосе спросил:
— Земля?
— Нет, это… это… — начал Цзян Чжо.
— Земля Тайцина, — сказал Ло Сюй.
— Ну… вроде того, но я… — замялся Цзян Чжо.
Ло Сюй слегка шевельнул пальцами, перевернув табличку, и голос Ши'и-цзюнь зазвучал снова. Его глаза расширились от удивления. Он ничего не сказал, но на лице ясно читалось: «неужели ты и правда это сделал…»
— Нет! — тут же выпалил Цзян Чжо. — Я… нет!
Он лишь корил себя за то, что так опрометчиво доверился младшей. Он хотел оправдаться, но не находил слов. В конце концов Цзян Чжо выхватил табличку из рук Ло Сюя одной рукой, а другую прижал к его лицу, словно хотел стереть это выражение! Ло Сюй не отстранился, позволив прикоснуться к своему лицу. Щека под ладонью Цзян Чжо была горячей, он даже не пошевелился, словно впал в оцепенение. Цзян Чжо не придал бы этому значения, но взгляд Ло Сюя был таким, будто его только что бесцеремонно обласкали. Любой другой на его месте смутился бы, а он смотрел так, словно ему было немного неловко, но вместе с тем хотелось, чтобы Цзян Чжо продолжил.
Случайное движение, сделанное без всякого умысла, внезапно приобрело оттенок нежности. Они стояли рядом, лицом к лицу, и тепло передавалось через ладонь. Ло Сюй не сказал ни слова. Он и правда был очень тактичным и понимал, что сейчас ничего говорить не нужно. Достаточно было лишь слегка повернуть голову — и его тонкие губы коснутся ладони Цзян Чжо, а кончик носа уткнётся между его пальцами.
Ему так хотелось это сделать, но он лишь смотрел на Цзян Чжо, снова и снова прокручивая этот образ в голове…
Цзян Чжо ощущал жар — и от щеки Ло Сюя, и от его взгляда.
[i] 晴(qíng) — «Цин» из имени Сюэцин, означает «чистый», «ясный», «солнечный».
http://bllate.org/book/17320/1634077
