Глава 27. Неустрашимый меч Буцзин. Часть VIII
После нескольких дней в бегах нервы у Цзян Чжо были натянуты как струны. Теперь же, стоя посреди безлюдной глуши и держась за руку незнакомца, он и вдруг ощутил нелепость происходящего.
— Если я правильно помню, ты не можешь просто так покидать ту пещеру. Ничего, что ты сейчас следуешь за мной?
— Ничего, — ответил тот. — Я могу оставаться снаружи только четыре часа.
— О? — удивился Цзян Чжо. — Даже если пойдёт дождь, всё равно только четыре часа?
Человек шёл впереди, ведя его за собой. Голос у него был глубокий и словно приглушённый, не такой, как в тот день в пещере — вероятно, он вновь изменил облик.
— Для меня четыре часа — уже очень много, — сказал он. — Дождь на меня не так уж влияет. Иногда мне можно появиться лишь на мгновение.
Цзян Чжо шёл с завязанными глазами, на шаг позади, и вспомнил его прежние слова:
— Если ты боишься выходить, потому что теряешь контроль, я могу нарисовать тебе талисман.
— Не надо, — отозвался тот.
— Добрый мой братец, — уговаривал Цзян Чжо. — Не смотри, что у меня сейчас такой жалкий вид, талисманы я рисую отлично.
— Разве не коралловый амулет твой добрый братец? — спросил человек ленивым тоном.
— Да это я просто так его назвал.
— Коралловый амулет у тебя добрый братец, и меч тоже добрый братец. У тебя этих «братцев» слишком много, я не хочу быть очередным.
«Тут он действительно угадал, — признал про себя Цзян Чжо, — не только коралловый амулет и Буцзин, на горе Бэйлу я даже цветы и деревья называю братцами».
— Ты идёшь на Ляньфэн, чтобы забрать меч ради другого своего «братца»? — спросил ведущий его человек.
— Да, — ответил Цзян Чжо. — Но есть ещё одно дело.
— Я знаю.
— Ты знаешь? — Цзян Чжо был слегка удивлён.
— Ты собираешься кого-то убить.
Сказано это было так уверенно, словно он знал Цзян Чжо как облупленного. В этот момент пошёл дождь, капли падали на их сцепленные руки. Цзян Чжо внезапно улыбнулся:
— Да, я иду убивать. И всю дорогу думаю о том, как мне это сделать.
— Это он воткнул в тебя четыре обездвиживающие иглы? — спросил тот.
— Он, — ответил Цзян Чжо.
— Тогда будь осторожен. Не дай ему подняться на вершину.
В предыдущих разговорах он не проявлял интереса к другим людям, а тут сам заговорил, и Цзян Чжо это показалось странным.
— Почему? — спросил он.
— На пике Ляньфэн есть формация призыва зла. Она может вызвать мстительные души из Реки желаний. А его заклинания коварны, он способен черпать силу из таких формаций.
Цзян Чжо задумался:
— И правда, в ту ночь он повелевал чёрным туманом… совсем не похоже на техники обычных школ…
Он вспомнил, что той ночью Ли Юнъюань применил против Цзин Юя заклинание «Дрожь земли», но был подавлен тремя странными заклятьями Цзин Юя. Те три заклятья довели Ли Юнъюаня до кровавой рвоты и лишили его способности продолжать бой. Получается, Цзин Юй и в Сяньине в ту ночь использовал формацию призыва зла? Увы, Управление Тяньмин было слишком незначительной сектой, и Цзян Чжо мало что о ней знал. Да и не только он — ещё полмесяца назад никто бы не поверил, что в такой маленькой секте может быть человек, способный сравняться с Ли Юнъюанем. Теперь же имя Цзин Юя прогремело на весь мир, но он всего лишь «верховный магистрат», а глава управления Тяньмин — вообще другой человек.
Подумав об этом, Цзян Чжо спросил:
— Ты знаешь о горе Чжуаньман?
— Высочайший столп?
— Да, «высочайший столп», — кивнул Цзян Чжо, — он же гора Чжуаньман. Человек, которого я собираюсь убить, появился оттуда. Если подумать, эта гора находится рядом с Небесной расселиной, само по себе место зловещее.
Сотни лет назад мир был разделён не на «Три горы и Шесть провинций», а на «Четыре горы и Шесть провинций». Эти «Четыре горы» были четырьмя небесными столпами, и им было вверено богами беречь таинственные реликвии Цзюму и охранять бескрайнее Небесное море. Однако восточный и южный столпы внезапно обрушились, бескрайнее Небесное море накренилось и обрушилось на землю, образовав Небесную расселину — бездонную пропасть, простирающуюся на тысячи ли, в которой погибло бесчисленное множество людей. Чтобы остановить воды Небесного моря, восточная и южная школы принесли в жертву свои реликвии, призвав божество по имени Чжуаньман.
Чжуаньман, приняв волю небес, тут же обратился в гору, возвышающуюся над Небесной расселиной. Эта гора и стала высочайшим столпом, нынешней горой Чжуаньман. Благодаря горе Чжуаньман мир был спасён от бушующих волн Небесного моря — казалось бы, чем не радостное событие. Но никто не мог предвидеть, что в тот же день Небесная расселина породит новое божество. Этот бог, рождённый в водах Небесного моря, был воплощением злобы и ненависти. По легенде, стоит ему открыть глаза, как огонь разлуки Шоюэ сжигает всё живое в его поле зрения, куда бы он ни ступил — бедствия следуют за ним… По этой причине Река желаний, вытекающая из той расселины, пропитана зловещей энергией, и каждый год сильнейшие школы вынуждены прилагать совместные усилия, чтобы её усмирить.
Цзян Чжо, погружённый в свои мысли, даже не заметил, как дождь усилился. Лента, которой были завязаны его глаза, намокла и соскользнула вниз. Он чуть приоткрыл глаза и хотел было посмотреть на собеседника, но прежде чем успел разглядеть хоть что-то, его глаза снова накрыла ладонь. Тот стоял совсем рядом.
— Мы пришли, — сказал он.
— Ты уходишь? — спросил Цзян Чжо.
Дыхание того человека было лёгким, он склонил голову, словно глядя на ребёнка:
— А ты не хочешь, чтобы я уходил?
Другая рука Цзян Чжо всё ещё сжимала меч. Уголки его губы поползли вверх.
— Я…
— Тебе нельзя мне улыбаться, — прервал его тот.
— Даже разок нельзя?
Ладонь человека становилась все горячее.
— Когда ты сказал «убить», ты уже улыбнулся один раз, — напомнил он.
— Ладно, — сказал Цзян Чжо. — Послушай, у меня и правда много «добрых братцев», но у меня ещё никогда не было такого душевного друга, как ты. Сегодня я поднимусь на пик Ляньфэн, и если сумею сделать то, что задумал, после угощу тебя выпивкой.
Дело предстояло смертельно опасное: чтобы добыть меч Ли Юнъюаня и убить Цзин Юя, ему придётся рискнуть жизнью. Подумав немного, он добавил:
— Мне бы следовало спросить твоё имя ещё раз, но если я не справлюсь с этим делом… то и спрашивать бессмысленно. В следующий раз, когда будем вместе пить, я снова спрошу, хорошо?
Ответа не последовало. Лента на глазах Цзян Чжо ослабла и скользнула по переносице вниз. Он подхватил её рукой, распахнул глаза — перед ним была лишь плотная завеса дождя и ни единой тени. Его спутник уже исчез.
И всё же Цзян Чжо не чувствовал грусти. Уже рассвело и, стоя на развилке, он поднял голову и разглядел вдали силуэт пика Ляньфэн. Вершина скрывалась в облаках, и её очертания напоминали профиль богини, вытирающей слёзы. Стоило взглянуть, и сердце сжималось от жалости, отсюда и возникло название Ляньфэн — «Пик сочувствия».
Должно быть, из-за погоды, охранные чары у подножия горы были отчётливо видны, мерцая золотистым светом меж деревьев. Все более или менее крупные школы использовали подобные запечатывающие заклинания — нечто вроде барьера, не позволяющего чужакам войти. Цзян Чжо эти чары были знакомы. Достаточно было наложить заклинание сокрытия присутствия, и он шагнул внутрь.
Сразу подниматься на гору он не стал, а сначала переоделся и отправился в расположенную у подножия деревню, чтобы разведать обстановку.
— Дождь сегодня так и льёт, никакой выручки! — жаловался торговец, сидя в ветхой питейной. — Братья, давайте выпьем. Рассказывайте, какие новости?
Внутри собралась небольшая компания контрабандистов. Они заказали несколько тарелок закусок и разговорились:
— Какие ещё могут быть новости? Все только и говорят что о той истории в Сяньине!
— Это дело вызвало такую шумиху! Да ещё недавно прошло Общее собрание кланов. Говорят, все школы Южной Эрчжоу туда съехались. Даже когда объявляли о перемирии между Шестью провинциями не было столько важных персон!
Несколько человек, сидевших в центре, казалось, пользовались большим авторитетом. Один из них, жуя закуску, усмехнулся:
— Смех да и только! Откуда в Южной Эрчжоу «важные персоны»? С тех пор как пала школа Цянькунь, смотреть там не на что!
— Верно, верно! — подхватил другой. — Раньше ведь говорили о «Четырёх горах», а теперь? Что Посо, что Цянькунь, от школ одни названия остались.
Тот, что ел, покачал головой:
— Школа Посо ещё ничего. Вы что, из дома не выходите и ничего не слышали? Один их ученик, говорят, ученик самой Ши'и-цзюнь, на Общем собрании кланов избил старейшину Хуана из клана Шамань, а затем объявил себя сообщником Ли Юнъюаня! Ли Сянлин так разозлилась, что выхватила меч!
Слушатели столпились вокруг — его слова вызвали в людях одновременно и страх, и живой интерес.
— Если сама Ли Сянлин выхватила меч, неужели ученик Посо жив остался? — удивился один.
— Да куда там, — продолжил мужчина, не отрываясь от закуски. — Говорят, тот парень сразу захлебнулся кровью и рухнул замертво.
«Что за вздор…» — подумал Цзян Чжо, сидя неподалёку и спокойно потягивая вино.
Рассказчик вдруг отложил палочки и поманил всех поближе:
— Есть у меня весточка поинтересней, мало кто знает.
Окружающие навострили уши:
— Что такое?
— Я слышал, тот самый «верховный магистрат», что находится сейчас на горе, в последнее время переживает не лучшие времена. Вы, когда товар туда доставляете, будьте поосторожнее, не злите его.
На пике Ляньфэн был только один верховный магистрат — восстанавливающийся после ранения Цзин Юй. Толпа изумилась.
— Он же герой Шести провинций, — сказал кто-то, —спаситель людей, и все его превозносят. Какие у него могут быть трудности?
— Подробностей я не знаю, — ответил тот. — Но слышал от других, что глава управления отправил ему летучее послание, в котором крепко его отругал! Он не глуп, поэтому и заперся на горе, не принимает никого, якобы лечится.
— Странно, — пробормотал кто-то, — он же на пике славы! Что он такого натворил, что глава управления его отчитал?
Рассказчик отпил вина и ответил:
— Кто знает? Говорят, в последние дни на горе он будто не в себе, всё время кого-то бьёт, режет, жуть!
— Глава управления на него зол, — добавил другой, — вот он и срывается на других. Когда ходил на гору, я видел, что он собрал учеников и заставил их изображать Ли Юнъюаня… и даже убил нескольких!
Похоже, все об этом уже слышали.
— Такой у него характер, — вздохнул кто-то. — Кроме брата своего никого не жалует. А Ли Юнъюаня даже жалко, он и так уже мёртв, а тот всё не успокоится, словно ещё сотню раз хочет убить…
Люди куда больше боялись Цзин Юя, чем повсеместно презираемого Ли Юнъюаня.
— Он ненавидит Ли Юнъюаня до мозга костей, — добавил рассказчик. — Даже никому не позволяет упоминать школу Лэйгу. Если у кого-то в имени есть эти буквы, лучше сразу поменяйте имя! А то услышит — в лучшем случае побьёт, а в худшем можно и головы лишиться.
Пока они говорили, полог вдруг поднялся и в трактир вошёл ученик в белом одеянии.
— Это что такое?! — прогремел он с каменным лицом. — Вы, вонючие попрошайки, смеете за спиной обсуждать великого верховного магистрата?!
Контрабандисты тут же запаниковали. Тот, что жевал закуску, поспешно вскочил и несколько раз ударил себя по лицу.
— Не смею, не смею! — сказал он. — Выпил немного, вот и голову затуманило…
— Хватит болтать! — холодно бросил человек в белом. — Схватить их всех!
http://bllate.org/book/17320/1632916
