Глава 16. Погребальные урны
Когда Цзян Чжо вновь открыл глаза, перед ним была кромешная тьма. Он опустил взгляд на свою руку. Ло Сюй все ещё склонялся над его ладонью, будто дорисовывал печать. Они ошеломлённо уставились друг на друга: где они?!
Цзян Чжо заговорил первым:
— Братец, твоя печать…
Ло Сюй с виноватым лицом честно признался:
— Это талисман перехвата врага, но я переусердствовал и перенёс нас слишком далеко.
Подобное случалось нередко. Рисовать талисманы сложнее, чем произносить заклинания вслух: даже малейшее отличие в нажиме или повороте кисти может радикально поменять эффект. В такой ситуации восемь из десяти мастеров кисти допустили бы ошибку. Поэтому Цзян Чжо не стал придавать этому значения.
— Ничего, — утешительно сказал он, — мы можем просто подождать его здесь.
В рукаве у него был только что купленный светящийся талисман — как раз кстати. Талисман вспыхнул без огня, слегка осветив окружающее пространство. В этом слабом свете двое огляделись. Как оказалось, это снова была пещера. Она была тесная, узкая, стены со всех сторон были ярко-алые, словно покрытые краской. При этом пол ровный и сухой, как будто сформировавшийся естественным путём. Оглядевшись по сторонам, они обнаружили, что за спиной проход завален грудой камней — тупик. Оставался только путь вперёд. Сватовщика пока не было видно, поэтому Цзян Чжо предложил:
— Пойдём, осмотримся.
Проход был таким узким, что они могли идти только друг за другом. Ло Сюю даже пришлось склонить голову, чтобы не удариться. Пройдя немного вперёд, они вдруг заметили под ногами медные монеты. Откуда в глубине этой странной пещеры в глухой чаще могли взяться медные монеты? Цзян Чжо поднял несколько монет с пола и осмотрел их: на поверхности было вырезано заклинание, отгоняющее зло.
— Странно, — сказал он. — Кто вырезает заклинания на медяках?
Чем дальше они шли, тем больше становилось монет под ногами. Внезапно проход резко расширился, и они вышли в довольно просторную пещеру. Только тут обоим стало ясно: это вовсе не природная пещера, а таинственная гробница. Она была прямоугольной формы, а по центру возвышалось высокое погребальное каменное ложе, ограждённое плитами с трёх сторон[i]. Плиты были выше человеческого роста и закрывали обзор.
Цзян Чжо поднял светящийся талисман, чтобы рассмотреть узоры на плитах, и не смог сдержать возгласа удивления. Там был высечен Сюйле, но Сюйле с искажённым от ужаса лицом и вытаращенными глазами.
— Неужели это гробница народа Сыхо? — предположил Цзян Чжо.
— Похоже на то. Посмотри вверх, — отозвался Ло Сюй.
Цзян Чжо поднял глаза и увидел прямо над собой пару огромных выпученных глаз — снова Сюйле. Он отпустил талисман, и тот облетел комнату по кругу. Оказалось, выгравированные изображения Сюйле полностью покрывали стены и пол. В мерцающем свете талисмана бесчисленные одинаковые изображения Сюйле, казалось, пристально следили за ними.
В гробнице не было и не могло быть ветра, но Цзян Чжо чувствовал, как холодок пробежал по спине. Всё, что они видели на территории клана Сыхо, начиная с безлюдного городка, было странным и зловещим. Здесь явно произошло что-то страшное. Он вспомнил кое-какие слухи о Сыхо и хотел было поделиться ими с Ло Сюем, но вдруг из-за каменного ложа послушалось глухое постукивание: тук… тук… тук…
Как только раздался этот странный звук, талисман неожиданно погас, и всё погрузилось во тьму. Стараясь громко не дышать, в гробовой тишине Цзян Чжо услышал, как что-то с клацающим звуком выползает наружу. Налетел порыв холодного ветра.
— Рывок! — выкрикнул Цзян Чжо.
В тот же миг они оказались перед каменным ложем, но в кромешной темноте ничего не было видно. Вдруг они почувствовали, как земля под ногами просела и прямо перед ними возникла белая когтистая лапа! Цзян Чжо распахнул веер, заслонив им лицо, — лапа тут же попыталась выхватить у него веер. Цзян Чжо призвал тайфун и выкрикнул:
— Давай всё обсудим, зачем сразу веер отнимаешь? Уйди!
Мощный порыв ветра отбросил противника назад. Но, что поразительно, тело отлетело, а рука так и осталась держаться за веер. Цзян Чжо наклонил веер и призвал кармический огонь Посо. В свете пламени наконец стало видно, что происходит: нападавшим оказался скелет в длинном халате с узкими рукавами!
Цзян Чжо на мгновение растерялся, не в силах понять, человек перед ними или же дух. С пояса скелета свисали маленькие погребальные урны, а на голову была натянута кожаная шапка. Потеряв руку, он не выказал ни малейшего волнения, а лишь уставился пустыми глазницами на Цзян Чжо и холодно выплюнул два слова:
— Кара огнём!
Это было не заклинание, а карательная формула клана Сыхо, требующая использования истинного огня Яньян. Однако церемония призыва истинного огня Яньян представляла собой сложный ритуал с участием двадцати пяти человек. А этот скелет даже за одного целого человека не сойдёт, где уж ему вызвать огонь? Но вопреки всякому здравому смыслу, как только прозвучали слова «кара огнём», по периметру гробницы вспыхнуло голубое пламя истинного огня. Два языка пламени сплелись, образовав плеть, которая ринулась прямо к Цзян Чжо. Вышитые огненные рыбы могли противостоять истинному огню, но не в такой мере — если его хлестнёт огненная плеть толщиной с руку, пострадает не только одежда, но и его плоть! Только он собрался драться всерьёз, как чья-то рука перехватила его запястье — Ло Сюй нарисовал круг на его ладони.
— Окати его, — сказал он.
Цзян Чжо сразу понял и выкрикнул:
— Ярость волн!
В тот же миг хлынули волны, сметая всё на своём пути: и огненную плеть, и скелет. Огромные буруны бушевали по всей гробнице, и если бы не тяжеленный ящик Ло Сюя, их бы самих швырнуло в стену. Но даже так оба они промокли насквозь.
Цзян Чжо поднял веер, прикрываясь от брызг:
— Ну и волны у тебя!
Похоже, Ло Сюй не очень хорошо контролировал свою силу: эффект от его печатей из раза в раз превышал все ожидания Цзян Чжо. Они сидели за ящиком, выжимая воду из рукавов. Когда поток схлынул, оба высунулись, чтобы оценить обстановку.
Кости скелета разбросало по полу, где они лежали, слегка подрагивая и постукивая. Повсюду валялись медные монеты. Там же были раскиданы погребальные урны, что прежде висели у него на поясе. Эти урны были весьма искусно вылеплены в виде маленьких человеческих фигурок. Крышка на спине человечка открывалась — такие урны предназначались для хранения костей, но так как они были слишком крохотные, внутрь насыпали лишь немного земли.
Цзян Чжо взял щепоть земли и перетёр между пальцами. Она показалась ему знакомой. Подумав немного, он сообразил: неужели опять земля Тайцина? Если люди Сыхо побывали в гробнице клана Хугуй, они могли заполучить почву, пропитанную энергией Тайцина, у их старейшины. Но ведь они никогда ни с кем не враждовали, у них не было такой глубокой ненависти, как у старейшины клана Хугуй. Зачем же им понадобилась земля Тайцина?
— Братец, — спросил он, — ты родом с горы Дунчжао, это недалеко от места, где запечатан Тайцин. Ты случаем не слышал, для чего используют землю, впитавшую в себя его энергию?
Ло Сюй постучал по урне пальцем:
— Говорят, если эту землю использовать при жертвоприношении, можно призвать его. Но, раз он так свиреп и жесток, вряд ли станет внимать человеческим мольбам.
— Верно, — сказал Цзян Чжо. — Если бы Тайцина было так легко вызвать, он бы не оставался запечатанным по сей день. Да и земля эта — просто миф про Пустошь погребения богов, толку от неё никакого.
Они расставили урны и осмотрели их одну за другой. Человечки на лицевой стороне выглядели весьма странно — у кого-то руки и ноги вывернуты, кто-то изображён вниз головой. Более того, лица их будто застыли в муках жестокой пытки: глаза зажмурены, рты раскрыты в немом крике. Уму непостижимо, кто и зачем изобразил такую жуть.
Пока они возились с урнами, вдруг послышался звук шагов — кто-то шёл по проходу, с громким звоном раскидывая медные монеты ногами.
— Холодно-то как! — послышался голос. — Ань Ну, быстро закрой гробницу! Снаружи три демона хотят убить меня!
Сватовщик вернулся! Цзян Чжо огляделся и заметил, что одна сторона основания каменного ложа сдвигается, а внутри оно полое.
— Давай спрячемся и посмотрим, что он будет делать, — прошептал он Ло Сюю.
С этими словами он пригнулся и юркнул внутрь. Сам он уселся поудобнее, а вот Ло Сюю пришлось изогнуться, чтобы задвинуть за ними каменную плиту. Как только плита закрылась, сватовщик вошёл в гробницу. Он не стал зажигать огонь, а шагал в темноте. Подойдя к ложу, он повторил:
— Как же холодно! Можно насмерть замёрзнуть… Ань Ну, ты где?
Цзян Чжо затаил дыхание. Он не знал, кто такой «Ань Ну». Внимательно вслушиваясь в звуки снаружи, он вдруг почувствовал на плече тяжесть — Ло Сюй наклонился. Из-за высокого роста тому было тесно: он упёрся обеими руками в стену, зажав Цзян Чжо.
Сватовщик ждал-ждал, но никто не откликался, и тогда он плюхнулся прямо на каменное ложе. Похоже, волны сломали какой-то механизм в ложе — именно поэтому они смогли отодвинуть боковую плиту и забраться внутрь. Но теперь, когда сватовщик уселся, основание ложа начало опускаться, и Цзян Чжо едва успел подхватить его, в последний момент подняв руку.
Ло Сюй склонился ещё ниже, почти вплотную к Цзян Чжо. Цзян Чжо только успел вздохнуть с облегчением, как ощутил горячее дыхание возле уха и услышал, как Ло Сюй позвал его шёпотом:
— Чжиинь.
Дыхание Цзян Чжо сбилось, ему было щекотно. Он покосился в сторону и различил лишь смутный профиль Ло Сюя. Они даже не смотрели друг на друга, но казалось, что их дыхание смешивалось. Скорее всего, никто не делал этого нарочно, просто под ложем двоим было слишком тесно…
Ло Сюй продолжил шептать ему на ухо, будто доверяя сокровенную тайну:
— Чжиинь… мой ящик остался снаружи.
http://bllate.org/book/17320/1632721
