Глава 10. Трёхногая курица
Небо становилось всё мрачнее. Цзян Чжо, прогуливаясь вдоль реки, на ходу вынул из рукава два бумажных талисмана и сложил их в некое подобие трёхногой курицы. Он поставил причудливую птицу из бумаги на землю и приказал:
— Иди, помоги мне найти младшую.
Едва коснувшись земли, трёхногая курица захлопала крыльями и с цокающим звуком умчалась в лес. Цзян Чжо подождал немного, а затем снова достал бумажного человечка и спросил:
— Братец, ты умеешь складывать фигурки?
Бумажный человечек только что был свидетелем мастерства Цзян Чжо и теперь, когда очередь дошла до него, поспешил изобразить слабость и беспомощность, боясь, что тот, чего доброго, ещё решит сложить из него самого какую-нибудь диковинную штуковину.
Цзян Чжо рассмеялся над выходкой бумажного человечка. Ему стало любопытно, во что ещё, кроме бумажных фигурок, тот способен вселиться. Он уже собирался спросить, как вдруг из леса донёсся звон колокольчиков. Звук становился всё громче, и вскоре из чащи показалась Тянь Наньсин.
— Ничего себе, эта трёхногая курица и правда работает, — удивился Цзян Чжо.
Тянь Наньсин тащила свадебный паланкин.
— Тут поднялся такой шум, — сказала она с холодным и равнодушным лицом, — я поняла, что прибыло Управление Тяньмин. Раз мы на территории Чичжоу, значит, это должны быть Юэмин-шибо и Цзян Бай-шишу. Когда вы начали драться, я наблюдала со стороны. А когда увидела, что ты бежишь сюда, пошла за тобой.
— Хорошо, — ответил Цзян Чжо, — правильно сделала, что не показалась, иначе Юэмин-шибо опять стал бы уговаривать тебя перейти к ним. Но здесь так много людей, как ты поняла, что эта трёхногая курица именно моя?
Тянь Наньсин посмотрела на курицу, которая прыгала вокруг её ног:
— Я поняла… потому что все остальные складывают птиц.
Цзян Чжо поднял трёхногую курицу и возразил:
— Вообще-то это тоже птица, она умеет летать. Смотри!
Он отпустил бумажную фигурку. Та беспорядочно захлопала крыльями, неровно поднялась в воздух, а потом врезалась прямо в дерево и превратилась в скомканную бумагу для талисманов, полностью утратив силу.
Тянь Наньсин не нашлась, что на это ответить. Опасаясь, что он продолжит тему, она кивнула головой в сторону стоящего рядом свадебного паланкина:
— Эта девочка не сделала ничего дурного, нужно её похоронить.
Цзян Чжо был того же мнения:
— Когда Мингун окончательно рассеется, Управление Тяньмин наверняка выберет божество ему на смену. А мы тогда пойдём в противоположную сторону.
Вообще это было довольно странно: раньше, когда Управления Тяньмин не существовало, после исчезновения бога, покровительствовавшего какой-либо местности, божество-преемник возникало само по себе, без вмешательства людей. Однако с появлением Управления Тяньмин всем божествам официально стали присваивать именные таблички, и преемники перестали возникать естественным образом. Их наставница часто говорила, что богов выбирает сама земля. Получив милость земли, они защищают её, действуя согласно собственным законам. Управление Тяньмин же идёт против законов природы и неба, и рано или поздно будет наказано.
Оба высказали пару ласковых об Управлении Тяньмин, после чего они не стали возвращаться к переправе, а углубились в горы хребта Мингун.
Всю ночь бушевал ураган с дождём, небесное знамение продолжалось до следующего дня. Когда всё закончилось, Цзян Чжо и Тянь Наньсин уже дошли до берега реки Лаосинь. В этом безлюдном месте, со всех сторон окружённом вершинами горного хребта, среди буйной растительности резвилось множество горных духов. Цзян Чжо слепил с десяток глиняных фигурок — все они у него вышли по-разному. А после того как он прикрепил талисманы, они стали выглядеть ещё более причудливо. К счастью, души девушек без возражений одна за другой вселились в глиняные фигурки и превратились в толпу маленьких горных духов, которые могли бегать и прыгать.
Цзян Чжо почтительно сложил ладони перед грудью и поклонился им.
— Сестры, — сказал он, — это место напитано духовной энергией, думаю, вам здесь будет хорошо. По поручению Мингуна я доставил вас сюда. Теперь нам пора прощаться.
Маленькие горные духи переглянулись, потолкались между собой и протиснулись к нему, чтобы тоже поклониться в ответ. Этот поклон стал их прощанием. Затем они бросились в гущу трав и цветов и, нисколько не робея, тут же начали шептаться с местными горными духами.
— С этим делом покончено, — сказала Тянь Наньсин. — Но я так и не спросила: на дне реки был фитиль путеводной лампы?
Услышав её вопрос, Цзян Чжо достал путеводную лампу и протянул ей:
— Фитиля нет, только гробница старейшины рода Хугуй. Не знаю, что именно с этой лампой сделали, но злые сущности внутри крайне свирепы и необычны, даже меня не слушают.
Тянь Наньсин взяла лампу, долго её рассматривала, но тоже ничего не поняла, поэтому просто сказала:
— Я думала, что на хребте Мингун найдутся какие-то зацепки, но, похоже, придётся нам искать в другом месте.
Пока они разговаривали, вокруг собрались местные горные духи. У них не было дурных намерений — они просто очень давно не видали людей и им стало любопытно. Духи забрались на ножны меча Тянь Наньсин, подёргали Цзян Чжо за рукава, разглядывая их обоих с ног до головы.
Опустив взгляд, Цзян Чжо увидел, что из-за их дёрганья из рукава выпала чешуйка, вывалились талисманы, а бумажный человечек уже сидел на земле с ошарашенным видом. Пользуясь случаем, Цзян Чжо решил их познакомить:
— Я тут братца подобрал, смотри…
Но не успел договорить, как бумажного человечка схватили сразу несколько горных духов. Они не желали уступать друг другу, тянули бумажного человечка каждый в свою сторону, из-за чего тот шатался, голова его беспомощно болталась. Духи тянули все сильнее, и тут бумажный человечек с треском разорвался пополам!
«Конец!» — подумал Цзян Чжо.
Он поспешно поднял бумажного человечка, но тот уже превратился в два простых клочка бумаги, которые безвольно лежали у него на ладони и не подавали никаких признаков жизни. Он поднял бумажки к лицу и несколько раз позвал братца, но тот не ответил.
Горные духи, поняв, что натворили, моментально разбежались как испуганные зверьки и скрылись без следа.
Цзян Чжо произнёс заклинание восстановления, но без толку: два клочка бумаги оставались мягкими и безжизненными.
— Четвёртый брат, — сказала Тянь Наньсин, — твой братец, должно быть, рассердился и ушёл, даже не попрощавшись.
По дороге она слышала от Цзян Чжо о бумажном человечке и понимала, что это всего лишь носитель для духа. А если он повреждён, его больше не используешь. Тот, кто вселился в бумажную фигурку, явно был весьма силён и, скорее всего, просто не хотел идти с ними дальше, вот и воспользовался случаем ускользнуть.
— Ушёл — и ладно, — сказал Цзян Чжо. — Лишь бы он не оказался злодеем и не натворил бед.
Он опасался «великого бедствия» в паланкине, поэтому изначально хотел, выбравшись наружу, оставить бумажного человечка при себе, а уж потом, когда выяснит его личность, решить, что делать дальше. Но судьба распорядилась иначе — фигурку так внезапно порвали. Цзян Чжо призадумался, но вдруг бумажки у него в руке загорелись.
Тянь Наньсин, хватаясь за рукоять меча, тут же воскликнула:
— Осторожно!
Бумажки вспыхнули огнём, пламя обвило средний палец Цзян Чжо, слегка обожгло и исчезло. Когда он снова посмотрел на руку, бумажки уже превратились в пепел, а на пальце остался след — как будто кто-то повязал красную нить.
Увидев, что опасности нет, Тянь Наньсин наклонилась и спросила:
— Что это?
— Сам впервые такое вижу, — ответил Цзян Чжо. — Похоже на какое-то заклинание или тайную технику.
Он поднял руку, рассматривая «красную нить», и попытался активировать её внутренней энергией, но та никак не реагировала. Цзян Чжо подумал ещё немного, но ничего не понял и решил отложить пока этот вопрос.
— Шифу прислала ответ? — спросил он.
Тянь Наньсин покачала головой. Тогда Цзян Чжо вынул костяной ларец, найденный под статуей Да’а, и передал ей.
— А это что? — спросила она.
— Земля, пропитанная злой энергией Тайцина, — ответил Цзян Чжо. — Не уверен, но, возможно, будет какой-то чудодейственный эффект, если её съесть.
Тянь Наньсин осторожно завернула ларец и серьёзно сказала:
— Понятно. Это подарок для шифу от четвёртого брата. Может нужно передать ещё какие-то указания по употреблению?
Цзян Чжо глубоко вздохнул:
— Я просто хочу, чтобы шифу посмотрела. Я не хочу, чтобы она её ела.
Они помолчали. Цзян Чжо снова наклонился, чтобы собрать выпавшие талисманы и чешуйку.
— Это чешуйка Мингуна, — пояснил он Тянь Наньсин, — передай её тоже шифу. Только не говори, что её надо есть… Хм?
Накануне на дне реки в темноте он не рассмотрел чешуйку как следует. Теперь же, при свете дня, он увидел на ней знакомые очертания: рисунок в виде оленя, окружённого языками пламени.
Тянь Наньсин тоже его увидела и ахнула от удивления:
— Клан Сыхо!
Хотя она была полностью поглощена искусством меча и мало что знала о других кланах, этот знак она ни с чем бы не спутала. Потому что в мире существуют «три огня»: кармический огонь школы Посо с горы Бэйлу, огонь разлуки новой луны, Шоюэ, злого бога Тайцина и истинный огонь пылающего солнца, Яньян, клана Сыхо. Первые два были огнями наказания и уничтожения, а последний — огнём молитвы и благословения.
Легенда гласит, что во время Войны шести провинций одно племя, спасаясь от ужасов кровопролития, бежало на юг, пока не достигло болот, где они встретили оленя, несущего огонь. Олень дал им свет и тепло, и люди стали почитать его как бога болот и нарекли Сюйле. Сюйле даровал им истинный огонь Яньян, и с тех пор люди из того племени стали называть себя «Сыхо», что означает «питающие огонь», и начали поклоняться огню.
— Клан Сыхо давно скрылся от мира и живёт в тысячах ли отсюда, — удивилась Тянь Наньсин. — Как их знак мог оказаться на хребте Мингун?
Цзян Чжо тоже недоумевал. Он несколько раз повертел чешуйку в лучах солнца и вдруг вспомнил слова старейшины Хугуй: тот говорил, что, чтобы призвать Тайцина, он принёс в жертву всех двенадцать выживших представителей рода, включая себя самого. По логике вещей, он должен был погибнуть, а мертвец не мог бы наложить заклинание! Если так, то кто вырезал Мингуну глаза и наложил на него заклинание повеления?
http://bllate.org/book/17320/1623198
