Глава 7. Могила старейшины
За все годы его жизни Цзян Чжо ещё никто так не носил на руках, потому он остолбенел на добрую минуту. Но жгучая боль огнём охватила тело, проникая сквозь кожу и плоть до самых костей, грозясь сжечь его дотла!
— Братец-бумажный человек, — Цзян Чжо двумя пальцами приподнял прилипшую к глазам бумажную фигурку, — ты такой горячий… горячо же…
Тот внезапно опустил руки, и Цзян Чжо опустился на землю. Жжение и правда исчезло. Он опустил с бумажным человечком и вполоборота повернулся к тому месту, где стоял его незримый спаситель — там никого не было. Немного подумав, он сказал в пустоту:
— Большое спасибо. Но, прошу прощения за прямоту, ты что, такой свирепый и зловещий, что не можешь показаться в истинном облике?
Тот, казалось, уже исчез. Только бумажный человечек в руке Цзян Чжо задрал голову и снова стал «смотреть» на него.
Цзян Чжо приподнял фигурку и спросил:
— Ты — это он, а он — это ты, так?
Бумажный человечек какое-то время делал вид, что не понимает, но Цзян Чжо пристально смотрел, не отводя взгляда, и тот в конце концов нехотя кивнул, признавая, что это он только что держал его на руках.
— А вы тут все большие оригиналы, — сказал Цзян Чжо.
На самом деле, если говорить о свирепости, в мире нет никого страшнее злого бога Тайцина. Говорят, когда Тайцин ещё не был запечатан, его огонь разлуки Шоюэ выжигал землю, и где бы ни он проходил, всё вокруг обращалось в пепел — даже божества не могли избежать этой участи. Потому-то его и прозвали «богом огненного бедствия». Это был бог, к которому нельзя прикасаться, на которого нельзя смотреть и которому нельзя приносить подношения.
По этой причине и злодеи, которые в дальнейшем объявили себя последователями Тайцина, зачастую имели странный нрав: кто скрывал своё лицо, кто и вовсе отказался от физического тела. Короче говоря, все они были теми ещё чудаками. Вселяться в бумажные фигурки — совсем не редкость для этих людей.
Подумав об этом, Цзян Чжо сказал:
— Раз уж мы здесь сегодня встретились, можно считать, что мы с тобой товарищи по несчастью.
Его «товарищ по несчастью» поддерживать разговор явно не хотел, и Цзян Чжо не стал настаивать. Он просто усадил бумажного человечка себе на плечо, чтобы тот не пялился всё время на него, а смотрел и на дорогу. К этому времени две исполинские статуи уже давно окаменели: одна с разинутым ртом, другая с нахмуренными бровями, обе с выражением смертельного ужаса на лицах.
Цзян Чжо подошёл к краю ямы. Чёрные змеи исчезли, а внутри по периметру стояли коленопреклонённые скелеты. Руки их были связаны, головы опущены — словно жертвы, пущенные на корм змеям. В самом центре находился алтарь с нишей, где стояла каменная статуя двухголовой черной змеи, свернувшейся клубком. Это и был образ Да’а — божества, которому поклонялся клан Хугуй. Статуя была высечена с поразительным правдоподобием: чешуйки прорезаны тончайшими линиями, змеиные глаза инкрустированы драгоценными камнями — золотым, синим, красным и зелёным. Змея смотрела на Цзян Чжо как живая.
Цзян Чжо спрыгнул в яму, обошёл алтарь сзади и действительно увидел скелет, обёрнутый в черную ткань, с зажатым в костлявых руках золотым посохом со змеиной головой. Должно быть, именно он был в ответе за творящиеся тут бесчинства.
— Ты можешь как-то заставить его подняться и заговорить? — спросил Цзян Чжо бумажного человечка.
Бумажный человечек молча закрыл лицо. Цзян Чжо уже собирался уговаривать его дальше, как вдруг раздался хруст, и скелет в черной ткани, покачиваясь, поднялся на ноги.
«Ничего себе, — подумал Цзян Чжо, — даже без словесного заклинания он может творить такие вещи…»
Скелет в чёрном поклонился.
— Юный друг, зачем ты меня призвал? — спросил он глухим голосом.
— Я заблудился, — сказал Цзян Чжо. — Позволь спросить, почтенный, что это за место?
— Это место моего погребения, — ответил скелет.
Цзян Чжо вспомнил слова каменных стражей: похоже, это и вправду была усыпальница старейшины клана Хугуй.
— Но, почтенный, ведь здесь не проходит меридиан Да’а. Почему же тебя похоронили в этом месте?
— Управление Тяньмин не только истребило весь наш род, они даже осквернили наши могилы, — ответил скелет в чёрном. — Мы, уцелевшие, бежали сюда, чтобы укрыться от их преследований.
Цзян Чжо знал лишь об уничтожении клана Хугуй, но то, что Управление Тяньмин ещё и раскапывало могилы, было для него новостью.
— Что же у вас за вражда с Управлением Тяньмин? — спросил он.
— Всё началось с божественного откровения моего клана Хугуй, — сказал скелет. — Да’а благословил наш род своим даром: раз в сто пятьдесят лет в нашем клане рождалась святая дева-пророчица. Много лет назад святая дева предсказала, что в первый год эпохи Юаньбао Верховный владыка Управления Тяньмин, Сюань Фу, проделает путь в тысячи ли[i] и придёт в наши земли за пророчеством о жизни и смерти. А это пророчество, будь оно хорошим или плохим, принесёт нашему клану погибель. Тогда святая дева увела наш народ странствовать, скрываясь от мира. Но от судьбы не убежишь: как и было предсказано, в первый год эпохи Юаньбао Верховный владыка Сюань Фу явился к нам и попросил предсказания… Выслушав пророчество, он вырезал весь наш народ, все как и говорила святая дева. В ту ночь кровь лилась рекой, а земля была усеяна трупами. С переломанными ногами, я выполз из горы тел, которую уже пожирали чудовища…
Скелет весь задрожал, костлявые руки накрепко вцепились в золотой посох со змеиной головой.
— Я так ненавижу… ненавижу… ненавижу! — этот полный боли, пронзающий сердце крик ещё долго отдавался эхом в пустой яме.
Скелет в чёрном вдруг поднял голову и пустыми глазницами уставился на Цзян Чжо:
— Я хотел отомстить, поэтому отправился в Пустошь погребения богов. Там я добыл землю, впитавшую в себя энергию злого бога, вырыл здесь эту пещеру и принёс в жертву двенадцать выживших представителей клана Хугуй, включая себя самого, в надежде призвать Тайцина.
«Пустошью погребения богов» называли место, где был запечатан Тайцин. Его охраняли многочисленные мастера из Управления Тяньмин; говорят, даже сам Верховный владыка Сюань Фу часто туда наведывается. Для калеки-беглеца отправиться туда добывать землю, пропитанную энергией Тайцина, было бы всё равно что идти на верную смерть.
Однако Цзян Чжо слышал, что Тайцин не благоволит ни людям, ни духам, и не отвечает ни на какие просьбы, а все жертвоприношения этому богу оборачиваются лишь бедами. Потому один из его запретов гласит: «нельзя приносить подношения». Последовавшие слова скелета в чёрном подтвердили эту мысль:
— Тайцин не откликнулся. Думаю, нашей жертвы оказалось недостаточно…
— Погодите, — в голове Цзян Чжо начала складываться картинка. — Тот книжник наверху, вы ведь его и обманули?
Скелет не ответил — только невнятно бормотал что-то себе под нос. Весь его костяк задрожал, словно марионетка, у которой ослабли нити, и он с глухим стуком рухнул на пол за алтарём, вновь став грудой белых костей.
Тут Цзян Чжо наконец понял: за всем стоял старейшина Хугуй, это он приманил книжника землёй, впитавшей ауру Тайцина, а тот, прикрываясь именем Мингуна, творил бесчинства в горах и поедал людей.
— Хорошо тебе, умер — и всем проблемам конец, — вздохнул Цзян Чжо. — А в горах из-за этого столько семей разрушено, столько людей погибло.
Он снова обошёл статую Да’а и нашёл под алтарём полуоткрытый костяной ларец. Внутри он обнаружил горсть сухой земли, которую книжник не успел доесть. Цзян Чжо взял щепотку и растёр между пальцами — ничего особенного.
— Что в этой земле такого? Может мне её надо съесть, чтобы понять? — пробормотал он.
Бумажный человечек повернул голову и уставился на Цзян Чжо, явно поражённый его словами.
Цзян Чжо рассмеялся:
— Да шучу я, не буду её есть. Отнесу шифу показать.
Сказав это, он закрыл ларец и поднялся с ним со дна ямы. Возвращаясь откуда пришёл, он окликнул двух каменных исполинов, но те никак не просыпались. Тогда Цзян Чжо поднял веер и пробормотал:
— Кармический огонь, приказываю сжечь их.
Исполины тут же перестали притворяться и истошно завыли.
— Жестокий! — вопила статуя слева.
— Коварный! — вторила ей та, что справа.
Цзян Чжо убрал веер и заложил руки за спину:
— Если вас не напугать, как мне узнать правду? Вот и раскололись.
Каменные стражи ничего не поняли. Они не знали, что старейшина в омуте был давно мёртв, и только хотели поскорее избавиться от этого бесчинствующего молодчика.
— Сегодня помилуем! — крикнула одна статуя.
— Убирайся сейчас же! — приказала вторая.
— Я бы и рад уйти, — Цзян Чжо изобразил нерешительность. — но здесь так темно, сложно найти дорогу…
— Ученик Посо?! — удивилась одна статуя.
— Не знает дороги?! — изумилась вторая.
Они переглянулись и хором захохотали:
— Смешно! Смешно! Ха-ха! Ха-ха!
Цзян Чжо уселся на землю и широко улыбнулся:
— Смейтесь, смейтесь громче! А я тут с вами посижу, составлю компанию. Давайте поболтаем, вместе же веселее.
Исполинские статуи так и замерли с раскрытыми ртами, но смеяться перестали. Видя, что Цзян Чжо уходить не собирается, они снова скорчили удручённые мины.
— Сто шагов вперёд! — сказала одна.
— Там есть механизм! — продолжила другая.
— Иди же! Иди! — взмолились обе.
Цзян Чжо неторопливо поднялся:
— Если я уйду, кто ещё с вами поболтает?
— Здесь всегда тихо! — запротестовала одна статуя.
— Разговаривать запрещено! — поддержала вторая.
— Уходи скорее! Уходи! — поторопили его обе.
Под выжидающими взглядами каменных стражей Цзян Чжо шагнул в темноту. Прошло совсем немного времени, прежде чем он вышел с противоположной стороны и оказался на прежнем месте. Цзян Чжо обалдело смотрел на исполинов, а исполины — на Цзян Чжо.
— Черт возьми! — закричала одна статуя.
— Опять ты! — завопила вторая.
— Я не специально, — Цзян Чжо растерянно возвёл глаза к небу.
Действительно чертовщина какая-то! Он явно шёл вперёд, насчитал сто шагов — ни больше ни меньше — и вернулся в отправную точку. Неужели он даже сотню шагов не может пройти, не сделав круг?
— Неслыханно!
— Невиданно!
Обе статуи снова расхохотались. Цзян Чжо перевёл взгляд на своё плечо. Бумажный человечек сидел смирно, подперев лицо рукой. Под взглядом Цзян Чжо он не отвернулся, а спокойно продолжил смотреть на него.
— Братец, твоих рук дело? — спросил Цзян Чжо.
Бумажный человечек молчал — только задрал голову кверху, как будто всё происходящее его совсем не касалось.
[i] 里 (lǐ) — мера длины, равная 0,5 км
http://bllate.org/book/17320/1623195
