У Вэнь Чжао от этих слов мурашки побежали по коже.
Ачи заметил, как напрягся котёнок в его лапах, и неторопливо произнёс:
— Я пошутил. Не бойся, братик.
Вэнь Чжао наконец вздохнул с облегчением.
Хотя в глубине души он уже догадывался, что Ачи не кот, но они прошли через все невзгоды вместе и зависели друг от друга, так что Ачи не должен причинить ему вред.
Раз Ачи молчит, он и сам будет притворяться, что ничего не знает.
Белый котёнок примирительно потёрся головой о стоящего позади Ачи, и тот ответил ему тем же.
Незаметно для себя Вэнь Чжао, кажется, стал личным зверем-утешителем Леи, так что даже их с Ачи шатёр перенесли в тот, что был ближе всех к каменной пещере.
Стоило Лее заболеть голове, как Вэнь Чжао должен был являться в соседнюю пещеру, чтобы лев снова и снова его вылизывал.
Каждый раз, выходя из пещеры Леи, Вэнь Чжао был близок к истерике: он одновременно брезговал слюной Леи, оставшейся на его шёрстке, и, ведомый заложенным в основу инстинктом, безостановочно вылизывал себя, пытаясь очиститься.
Иными словами, он непреднамеренно проглатывал слюну Леи.
От этого Вэнь Чжао становился ещё более раздавленным.
Сейчас его желание обрести человеческий облик даже превосходило то, что было во время скитаний по лесу.
Неспособный превратиться в человека, он в лапах Леи был в лучшем случае бесполезной крохой; а вот стань он человеком, без пушистой внешности, интерес Леи к нему, глядишь, сильно упадёт.
Ачи видел душевные муки Вэнь Чжао и сам предложил:
— Братик, давай сбежим. Теперь я способен охотиться, и даже вне племени смогу добыть еду. Тебе больше не придётся быть зверем-утешителем вожака.
Вэнь Чжао покачал головой. Он чётко понимал: жизнь в скитаниях — это не только забота о еде. А встреться им какой-нибудь хищный враг — они с Ачи совершенно точно не смогут с ним справиться.
Без крайней нужды им с Ачи не следует покидать Племя Золотых Львов.
Но вскоре для Вэнь Чжао настал тот день, когда он смог превратиться в человека.
В тот момент он, жалкий, всё ещё лежал в объятиях полностью звериного Леи и подвергался его вылизыванию, как вдруг почувствовал резкую боль во всём теле и тут же мучительно вскрикнул.
Лея подумал, что лизнул не туда, и растерянно потёрся о котёнка в своих лапах.
Пушистая мягкая шёрстка котёнка слегка встопорщилась, а затем на глазах начала постепенно отступать, следуя линиям мышц, оставляя лишь слой глянцево-белой нежной кожи.
Кости конечностей начали удлиняться и перестраиваться; кошачьи лапы превратились в длинные и тонкие пальцы, а розовый цвет подушечек перешёл в нежный розовый ореол вокруг пальцев. Сжатое в комочек тельце котёнка полностью расправилось, принимая очертания человеческой фигуры.
Все эти изменения произошли буквально в мгновение ока. Лея пристально, не отрываясь, смотрел на лопатки котёнка в его руках, похожие на крылья бабочки, на неглубокие ямочки на пояснице и прямые длинные ноги.
Кожа, белая, словно ракушка, скрывалась под его гривой, напоминая какое-то драгоценное сокровище.
Он понял, что Вэнь Чжао превратился в человека.
Вот только... его человеческая форма, кажется, не была такой же полной, как у них, зверей: у Вэнь Чжао ещё оставались некоторые кошачьи черты.
Например, пара подрагивающих белых ушей на макушке и нервно мотающийся хвост позади.
Тихое поскуливание котёнка постепенно перешло в отрывистые стоны; Вэнь Чжао открыл глаза, и его фиолетовые звериные зрачки затуманились от боли.
Он вцепился в Лею, оглядел своё тело и с запозданием осознал:
— Я... я превратился в человека...
— Угу.
Лея, непонятно когда, тоже принял человеческий облик и крепко прижимал Вэнь Чжао к себе; стоило Вэнь Чжао поднять взгляд, как он видел его медового цвета грудь.
Кошачьи уши на голове Вэнь Чжао дёрнулись, а хвост позади хлестнул Лею по голени.
Только в этот момент он осознал серьёзную проблему: почему, превратившись в человека, он всё ещё имел уши и хвост?!
Неужели это тоже из-за недоедания!
Лея, казалось, разгадал сомнения в глазах Вэнь Чжао и сказал:
— Наверное, из-за недостатка питания ты можешь поддерживать только полузвериную форму, но не полностью человеческую.
Вэнь Чжао безостановочно плакал.
Осознав, что на нём нет одежды и что он невероятно опозорился перед Леей, он захотел плакать ещё сильнее.
К счастью, Лея не почувствовал себя оскорблённым, а разыскал несколько звериных шкур и одел его.
Обычно звери в племени обматывали шкурой только низ, но Лея прикрыл шкурой и его торс.
В его взгляде читалось недоумение, но Лея лишь молчал.
Слишком броская вишня, даже не созрев, привлечёт множество желающих сорвать её, и потому лучше всего её спрятать.
— Спасибо вожаку за шкуры, — послушно поблагодарил Вэнь Чжао.
— Не нужно больше звать меня вожаком, впредь зови просто Лея. И не нужно меня благодарить: в конце концов, каждый приступ головной боли я вынужден облегчать с твоей помощью.
Вэнь Чжао кивнул, думая про себя: «Вся моя кошачья шерсть исчезла, поглядим ещё, что Лея будет лизать».
Но Лея вдруг сказал:
— У меня всё ещё немного болит голова... Могу я тебя поцеловать? Возможно, от обмена слюной мне полегчает быстрее.
— Не волнуйся, у меня никогда не было пары.
Вэнь Чжао: «Мне это знать вовсе не обязательно, спасибо».
Но грубая ладонь Леи уже легла на талию Вэнь Чжао; он наклонился и почти полностью накрыл Вэнь Чжао своим телом. От него пахло не только сандалом, но и тем запахом, что присущ крупным хищникам и от которого подкашиваются ноги.
У Вэнь Чжао от страха даже пальцы, лежащие на плечах Леи, сжались; его маленькие пушистые ушки прижались к затылку и неконтролируемо мелко задрожали.
Когда поцелуй Леи накрыл его, он тоже был полон хищной жадности, как и его аура: жалкие розовые губы котёнка были целиком захвачены, так что даже горячее дыхание, вырывающееся сквозь сжатые губы, полностью опаляло лицо котёнка.
Котёнок всхлипнул, но звук протеста застрял в горле, превратившись в тонкий, влажный, оборванный выдох.
Этот поцелуй отличался от любого, что дарили Вэнь Чжао раньше: кончик языка Леи был покрыт мелкими зазубринами, словно он не целовал его, а собирался съесть.
В тот миг, когда эта мысль возникла в голове, звериные зрачки Вэнь Чжао сузились в вертикальную щёлку, хвост распушился в комок шерсти, а розовые коготки яростно прошлись по спине Леи.
Но Лея даже не поморщился: для него это было слабее щекотки.
Ритм поцелуя внезапно изменился, став более тяжёлым и безрассудным.
Лея успокаивающе погладил ушки на голове Вэнь Чжао, едва не пропадая в ощущении этого белого, пушистого, мягкого, как облако, прикосновения.
Слюна потекла вниз, стекая по подбородку котёнка и капая в ямочку над ключицей; и это Лея тоже слизал.
Он тщательно распознавал запах Вэнь Чжао, чем-то напоминавший плод, нагретый солнцем и источающий тёплый, сладкий аромат; от него Лея чуть голову не терял.
Его головная боль давно прошла; жар обратился в нечто куда более мучительное и устремился совсем в иное место.
Когда поцелуй закончился, ушки на голове Вэнь Чжао медленно встали. Он сжал свои припухшие губы и, заметив, что Лея хочет продолжения, поспешно снова превратился в звериную форму.
— Вожак, я вижу, у тебя уже не болит голова, так что я пойду. Ачи ещё ждёт, пока я покормлю его молоком.
С этими словами Вэнь Чжао спешно покинул каменную пещеру, оставив на месте лишь две шкуры, в которые был одет.
В это же время в соседнем шатре Ачи, который отродясь не пил звериного молока, чихнул.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17308/1619553
