Образец Королевы Роя?
Неужели это тот самый пустой контейнер?
На внутренних стенках контейнера всё еще блестела слизь — это означало, что он разбился совсем недавно, иначе она бы уже высохла. Янь Юй перевел взгляд на бабочку.
Бабочка лишь непонимающе склонила голову набок.
— Ты что… сожрала образец Королевы Роя?! — из его груди вырвался почти крик отчаяния.
Это было похоже на то, как если бы измотанный за день человек обнаружил, что его бигль съел весь приготовленный ужин. Или как если бы выпускник аграрного вуза увидел, что его дипломный проект сожран «проектом» соседа!
«Обжора несчастная! Ну почему ты жрешь всё подряд?! А ну, выплюнь! Выплюнь сейчас же! Вот найду способ отправить тебя в исследовательский институт — там над тобой проведут такие бесчеловечные опыты, что мало не покажется!»
«Ключевой предмет для победы над боссом не выдали? Star Online — дизлайк!»
Однако у него оставался один вопрос. Хотя автор дневника и находился в безвыходном положении, он писал свое предсмертное послание с чувством «жертвы ради человечества». Тот летописец принимал смерть со спокойным достоинством.
Это в корне отличалось от абсолютного отчаяния, сквозившего в фразе «Мы — грешники перед человечеством», выцарапанной на залитом кровью полу.
Что же произошло во время их последней попытки прорыва?
Используя светящийся контейнер как фонарь, Янь Юй снова подошел к той надписи и принялся соскабливать толстый слой засохшей черной крови, превратившейся в твердую корку.
Под ней действительно были еще слова.
Запекшаяся кровь была сухой и ломкой; когда он её соскреб, она разлетелась, словно хлопья черного снега. Ему пришлось задержать дыхание и придвинуться вплотную.
Перед самой смертью, собрав последние силы, человек высек на полу:
【На корабле всё это время я был один】
【Оно превратилось в него!】
Последний восклицательный знак остался незаконченным — на месте точки была выбита глубокая ямка. Янь Юй почти физически ощутил ту запредельную ненависть, с которой вырезалось каждое слово. В конце надпись обрывалась жуткой длинной бороздой, уходящей далеко во тьму, словно человека волокли по полу.
Затаив дыхание, Янь Юй проследил взглядом за этой бороздой и обернулся.
Бабочка стояла на краю темноты и безмолвно смотрела на него. Какая же она была кроткая и прекрасная…
＊
Тем временем снаружи пещеры.
Организаторы турнира наблюдали за лежащими без сознания студентами Университета Байлань. Они всерьез опасались, что с ребятами случится беда, но посторонним вход в зону соревнований был запрещен до крайнего случая.
Поэтому организаторы обратились к сопровождающим учителям: не может ли ближайшая команда прийти на помощь? Ничего сложного — просто привести их в чувство.
Преподаватель военной академии Антарктической звезды тут же выступил вперед, активно размахивая рукой:
— Позвольте нам! Знаете ли, наши ученики с детства мечтают переводить бабушек через дорогу! Поможем каждой мечте сбыться!
Организаторы: … «Вы сами-то в это верите?»
Без шуток, организаторы всерьез опасались, что если послать команду Антарктической звезды, то в процессе «добросердечного» спасения у них «случайно дрогнет рука» и они так приложат сокурсников головами о камни, что те пролежат в физическом беспамятстве до конца турнира.
Сопровождающий академии «Чжаохуэй» — он же их ректор, благообразный старик с седыми волосами — обычно на всё смотрел с благодушной улыбкой. Но сейчас даже он бросил на коллегу непередаваемый взгляд.
Он мельком глянул на Икароса, но отвел глаза прежде, чем тот заметил, и мягко предложил:
— Пожалуй, лучше будет, если пойдут наши ребята.
Услышав голос старого ректора, Сэги на несколько секунд замер, глядя на него, а затем краем глаза стал наблюдать за Икаросом. Но лицо Икароса оставалось бесстрастным, а взгляд — устремленным вперед.
Сэги незаметно нахмурился.
У представителей других академий возражений не было, разве что учитель Антарктической звезды выглядел крайне разочарованным.
В итоге участники из «Чжаохуэй», которые до этого, не забывая о корнях, занимались на дикой планете чем-то вроде «пробы ста трав богом Шэнь-нуном» (проще говоря, ели всё подряд), получили уведомление.
Когда они собрали всех бедолаг в кучу, врач команды взял у раненых кровь и заключил:
— Эффект галлюцинации и паралича. Вдохнули немного, само выйдет через метаболизм. Чтобы узнать причину, нужны лабораторные инструменты.
Капитан Сяо Юньтин кивнула.
Цзи Юйчжи нахмурилась:
— Пропал только Янь Юй?
Они с Сяо Юньтин переглянулись. У обоих начала болеть голова. Он же полукровка-зерг! Как он мог просто исчезнуть?
Хотя в глубине души Цзи Юйчжи действительно желала ему поскорее сдохнуть, смерть и исчезновение — вещи разные. Это как если бы героя бросили в мусоросжигатель или он упал в пропасть — исход разный.
«На этой Тасмании что, с фэншуй проблемы?!»
Стоп. Тасмания и зерги… Цзи Юйчжи вдруг вспомнила, как перед началом турнира Ся Чэнь специально связывался с ней по видеосвязи. Он просил её быть настороже и особенно следить за тем, не произойдет ли с полукровкой на Тасмании чего-то необычного. …Неужели он что-то знает?
Это связано с тем случаем десятилетней давности? Десять лет назад она была еще ребенком. Знала только, что патрульный отряд Седьмого легиона попал в какую-то аварию во время выполнения задания. Что это было за задание — неизвестно. Но масштаб происшествия, всполошивший всё высшее руководство Восточного округа, явно был немалым: то ли трагедия, то ли предательство. В любом случае, ничего хорошего.
Она помнила, как среди верхушки Восточного округа вспыхнули яростные споры. После Войны за автономию это был чуть ли не первый раз, когда они едва снова не обнажили клинки против Имперской Звезды. В то время воздух в Восточном округе, казалось, застыл.
Высокопоставленные дяди и тети постоянно сновали в её доме, сутками напролет споря с её матерью в кабинете за закрытыми дверями. «Ястребы» и «голуби» ругались до хрипоты. Она навсегда запомнила холодное, строгое лицо матери и её голос — спокойный, но доведенный до агрессивности, которым она методично заставляла замолчать всех оппонентов.
О чем именно они спорили, ребенку знать не полагалось. Она помнила лишь одно: когда мать сказала своему наставнику — нынешнему ректору Цзи Юйчжи — одну странную фразу. Старый ректор, чьи волосы тогда еще не были полностью белыми, в тот миг поник, его плечи, казавшиеся незыблемыми, словно крепостная стена, опустились.
Как будто эта легкая фраза стала последней каплей, сломавшей спину верблюда. Эта фраза была девизом академии «Чжаохуэй» (Рассвет) . И обещанием, которое люди Восточного округа когда-то высекли на «Красной стене».
——【Вечно преследуйте Солнце!】
＊
Перед Икаросом транслировалось изображение с камер команды зергов. Он не выбрал канал Университета Байлань. С самого начала у него была четкая цель: он хотел видеть реакцию зергов.
На экране было видно, что их что-то привлекло, и они спешили в определенном направлении. Большинство участников-зергов сами не понимали, в чем дело — они были еще подростками, они бы Ментала не узнали, даже если бы тот стоял прямо перед ними.
Главным был Стафилинид Сантьяго. Когда соревнование только началось, название планеты Тасмания показалось ему чертовски знакомым. Но ведь он с самого рождения жил внутри Ассоциации защиты Менталов и никогда раньше не бывал в человеческом секторе? Он ломал голову, пытаясь вспомнить, где это слышал.
Постойте! Ассоциация! Точно, он слышал это там!
Десять лет назад! Сэги тогда был лишь наследником рода Бабочек. Он получил приказ зайти в тыл человеческой обороны, совершив обходной маневр, но они наткнулись на патрульный отряд людей, который, казалось, был готов к их появлению. В ходе завязавшейся схватки они попали в гравитационное поле Тасмании и были вынуждены совершить аварийную посадку.
Стафилинид не обладал достаточным рангом, чтобы знать детали. Известно было лишь, что задание провалилось, Сэги должен был понести суровое наказание, и его место лидера рода едва не заняла другая Бабочка. Но когда он вернулся с Тасмании, он привез с собой Ментала.
Этого Ментала звали Икарос. Сразу после этого люди заблокировали планету.
Сантьяго принюхался к едва уловимому, странному аромату в воздухе. Каждая клетка его тела требовала найти источник; первобытные инстинкты зергов пробудились под действием этого дивного запаха. Голод, возбуждение и непреодолимая жажда разрушения. Одурманивающее безумие… разве могло это быть чем-то иным, кроме феромонов Ментала?
Так думал юный зерг эпохи «после Королевы Роя».
Благодаря заслуге в возвращении Ментала, Сэги успешно устранил конкурента и стал новым главой рода. А Икарос… Икарос вышел замуж за Сэги. Если на этой планете есть еще один Ментал, Сантьяго сможет повторить успех Сэги. Если же планета скрывает какую-то тайну или это ловушка людей… он преподнесет Ассоциации тот самый клинок, который они так жаждут, чтобы разрушить этот хрупкий мир.
Икарос не отрывал взгляда от экрана, на котором зерги целеустремленно совершали марш-бросок. Сидя среди шумной толпы, он казался прозрачным, готовым в любую секунду рассыпаться пылью и исчезнуть.
Сэги тоже застыл, подобно безмолвной статуе. С того момента, как он увидел название этой планеты в списке соревнований, он знал: этот день рано или поздно настанет. Икаросу нужна правда, чтобы подвести итог своей изломанной жизни. Возможно, судьба задолжала ответ и самому Сэги, но Сэги его не хотел.
Потому что этот ответ будет вырезан ножом по старым ранам Икароса. А ему будет больно.
«Не надо… Пусть не будет больно».
Сэги почти хотел умолять его больше не копаться в прошлом. Но он не мог.
Вернувшись к самому началу, они снова увидели ту огромную пропасть, что разделяла их всё это время.
http://bllate.org/book/17271/1618987
Olliargent (читатель/заложение основ)
4 мая 2026 в 12:05
0
