После того дня я первым делом занялся поиском подходящего рецепта. Обычно я легко схватываю всё на лету, но если блюдо слишком сложное, велик риск всё испортить. Сразу вычеркнул баранину — из неё трудно вывести специфический запах.
Выбрал несколько вариантов и пару раз приготовил дома. В выигрыше остался Мун Сынвон. Он хоть и ворчал подозрительно, мол, с чего это вдруг, но ел за обе щеки. Я изводил его вопросами: не пахнет ли мясо, не переварилась ли лапша? Сынвон даже засомневался: не собираюсь ли я бросить работу прислугой и устроиться куда-нибудь помощником повара.
Хоть Со Джинхёк и обещал оплатить продукты, я изрядно потратился. Но результат того стоил. Я и так откладываю достаточно, а поесть могу и у Ли Джэсока, пока готовлю там. Сэкономить на личных расходах пару недель — не проблема.
День рождения Со Джинхёка наступил быстро. Накануне я суетился: закупал продукты, делал заготовки. В итоге в сам праздничный день проспал. А ведь хотел прийти пораньше.
Несколько раз проверил отражение в зеркале и пулей вылетел из дома. Я направился в элитный жилой комплекс в Чхондамдоне, у моста Ёндон.
В этой вилле всего двадцать квартир. Здесь живут чеболи и знаменитости. Сразу бросилось в глаза отличие от обычных домов: вся территория обнесена высоким забором. Охранник, внимательно следивший за мной, тоже был нетипичным — молодой мужчина.
Я приложил карту, которую Джинхёк дал заранее, и вошёл внутрь. Сегодня воскресенье, но хозяина дома не оказалось. У него возникли дела, хотя мы договаривались встретиться в выходной. Видимо, родня вызвала «показать лицо» в день рождения.
— Из главного дома вызвали, придётся ненадолго съездить.
Вчера он заскочил ко мне, извинился, вручил кофе с пирожным и отдал карту. Сказал, что ключ я смогу вернуть завтра.
Сначала я заволновался: не слишком ли легко он доверяет мне ключи? Но на месте понял — волноваться не о чем. Охрана с газовыми пистолетами патрулировала не только ворота, но и внутренние коридоры.
Да и глупо что-то красть и бежать. Здесь полно охраны, а он и так знает, что я сирота. Некому меня защитить, некуда скрыться. Мой адрес прописан в контракте, Ли Джэсок всегда может его подсказать.
Под подозрительным взглядом охранника я сжал белую пластиковую карту, словно оружие. Огромный холл и фитнес-зал для жильцов притягивали взор. Я миновал пустые общественные зоны и зашёл в лифт.
Перед дверью я перевёл дух. Словно Со Джинхёк уже ждал внутри. Медленно открыл дверь, прошёл по коридору — и замер. Квартира была невероятно огромной.
Я даже не мог прикинуть метраж. Одному тут слишком просторно, но, возможно, это лишь предрассудки бедняка. Я привык считать, что десяти метров вполне хватает для жизни. Богачи же, наверное, спросят: «Разве в десяти метрах можно дышать?»
Гостиную заливал яркий свет ранней осени. Панорамные окна сияли идеальной чистотой.
Оглядываясь по сторонам, я вдруг вспомнил про ванильное мороженое. Оно же тает прямо сейчас!
Я быстро прошёл на кухню и выгрузил пакеты на мраморный остров.
Хвосты лобстеров, моллюски, лингвини, томатная паста, сливки, утиные ножки, томлёные в масле, персики, сахар, мука, банка ванильного мороженого из супермаркета...
И маленький торт.
Я знаю, что большой торт для одного — это проблема. Но в день рождения нельзя прийти с пустыми руками, поэтому я купил крошечный десерт, в который можно воткнуть свечу. Спрятал мороженое в морозилку, торт в холодильник и принялся разбирать продукты.
Мой взгляд упал на тимьян для утки конфи. Открыл крышку, вдохнул — и почувствовал резкий лесной аромат.
Запах Со Джинхёка.
Берёза и тимьян.
В доме повсюду витали его феромоны. О том, что один из них — запах тимьяна, я узнал только из-за готовки. Тимьян часто используют в западной кухне.
Аромат прохладный, а на вкус трава сладкая. Я закинул пару листочков в рот и начал готовить. Не до конца — планировал поставить всё в духовку перед самым его приходом.
Салат на закуску, паста розе с лобстером, утка конфи и персиковый кобблер — вот моё меню на сегодня. Я никогда раньше не слышал про кобблер, но нашёл рецепт, так как Джинхёк часто ел его в Америке.
Закончил с заготовками и тестом для бисквита. Время пролетело незаметно — уже полпятого.
Вымыл руки и взял телефон.
[Когда вы планируете прийти?]
Сверил дату в календаре — вдруг ошибся? Нет, всё верно. Ладони вспотели.
Минут через десять пришёл ответ.
[Буду около шести.]
Я рухнул на стул и потянулся. Тело наконец расслабилось.
От нервов я снова и снова перечитывал рецепт, который и так знал назубок. Когда всё было готово, силы покинули меня. Я закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
Осталось только ждать.
Ждать я умею. В кухне, наполненной ароматами масла и сахара, под прохладным воздухом кондиционера — это совсем не трудно.
Что он скажет, когда увидит еду?
Он привык к блюдам от лучших шеф-поваров, так что вряд ли удивится. Но мне хотелось, чтобы ему понравилось. Сынвон и Джэсок хвалили, значит, вышло неплохо. Джинхёк вежливый, он похвалит, даже если будет невкусно, но я всё равно дёргался.
Я вспомнил, что так и не осмотрел квартиру. Пока прятал продукты, было не до того. К нему в спальню я не пойду, а просто поглядеть по сторонам — почему бы и нет? Любопытство взяло верх.
Когда он придёт, я уже не посмею так глазеть. В гостиной, которая сначала показалась пустой, везде виднелись следы его жизни. На столике у дивана лежала раскрытая книга на английском.
Представив, как он здесь сидит, я опустился на диван. Под ногами — мягкий ковёр. Наверняка он читает здесь, попивая чай или кофе.
Я взял книгу и сделал вид, что читаю. Словно ребёнок, который надел отцовский пиджак, не подходящий по размеру.
Я ничего не понял, полистал и положил на место.
В вазе стояли гортензии — возможно, подарок. Я заглянул в комнату для прислуги, в гостевую и ванную. К шести часам я уже топтался у входа.
В горле пересохло, сердце колотилось. Я не сводил глаз с экрана телефона.
В начале седьмого я подумал про пробки. Он ведь сказал «около шести», а не ровно. Но когда время перевалило за половину седьмого, я понял: что-то пошло не так.
Тишина. Время шло.
Позвонить ему я не решился. Перестал караулить у двери, сел за стол и уткнулся лбом в руки. «Подожду ещё немного», — уговаривал я себя. Если возникнут проблемы, он ведь напишет?
Я резко вскинул голову, чувствуя, будто падаю. В голове туман, всё тело затекло.
Видимо, задремал. Сердце бешено колотилось от усталости и резкого пробуждения. Шевельнуться было больно.
За окном — темень. Только на кухне горел яркий свет. От холодного воздуха кондиционера по коже пошли мурашки.
В огромном пустом доме — ни души. Дрожь от усталости сменилась ледяным спокойствием.
Разминая шею, я взял телефон. Десять вечера. Несколько пропущенных. И короткое сообщение.
[Я сильно задерживаюсь, вам лучше сегодня уйти домой. Простите.]
Я медленно перечитал сообщение несколько раз, впитывая каждое слово, и встал.
Повядший салат и разбухшую пасту я вывалил в мусорный пакет. Разобрал морепродукты — панцири отдельно, мясо в мусор. Проверил духовку.
На утке конфи, стоявшей слишком долго, застыл белый жир. Меня чуть не вырвало. Наверное, её ещё можно разогреть, так что я обмотал её плёнкой и убрал в холодильник.
Хорошо, что не выложил тесто на персики. Разложил всё по контейнерам, собрал остатки продуктов в сумку.
Разве я не знал, что так будет?
Я всегда спокойно принимал неудачи. Когда меня уволили из «Нанта», я просто вышел из кабинета менеджера.
Жизнь никогда не была ко мне добра. Ко мне относились как к обузе, и я к этому привык. Это даже не трагедия, просто небольшое невезение.
Джинхёк не виноват, его вызвали в семью. Глупо злиться на него. То, что я не поздравил его — не конец света.
Вообще-то, я должен был просто отправить СМС. То, что я вообще попал к нему домой — уже удача.
Я взял блокнот и ручку, лежавшие у книги. Глубоко вдохнул и оторвал два листка. На первом расписал ручку, скомкал его и сунул в карман.
Над вторым задумался. Старался писать красиво, чтобы скрыть корявый почерк.
[С днём рождения.
Утку конфи нужно запекать при 200 градусах, пока корочка не станет хрустящей.
Мороженое в морозилке.
Кобблер печётся 35 минут.
Приготовил, потому что слышал, что вам нравится.]
Замялся и добавил внизу:
[Всегда вам благодарен.]
Я всегда буду чувствовать благодарность вместо любви. Так же, как он чувствует ко мне жалость вместо симпатии.
Вымыл посуду, прибрался, взял пакет с мусором. Кухня выглядела так, будто здесь никого и не было. Стараясь ни о чём не думать, я присел у двери обуться.
В этот момент дверь открылась.
Свет от датчика над его головой разлился, словно выплеснутая вода. Я так и замер на корточках, глядя на него. Словно мышь перед змеёй — ни звука, ни движения.
На его лице, полном скуки и усталости, отразилось изумление. Дверь захлопнулась с автоматическим щелчком. Мы долго молчали.
Первым заговорил Со Джинхёк.
— Вы ещё не ушли.
— Я... я не собирался оставаться.
Я вскочил, пытаясь оправдаться. Столько времени торчать в чужом доме — это подозрительно, пусть даже я хотел вручить подарок.
Вряд ли кому-то такое понравится.
— Я случайно уснул и поздно увидел сообщение. Уже ухожу.
Я ответил, сжимая в руке пакет с отходами. Какое позорище. Всё, что я могу — это оправдываться.
— Асель-сси.
Я вздрогнул. Сейчас начнёт отчитывать? Понурив голову, я ждал упрёка.
— Я слишком поздно написал. Верно?
Его тихий голос окутал меня. От облегчения на глаза чуть не навернулись слёзы.
Не знаю. Вроде всё было нормально, но на самом деле — нет. Настроение менялось от одного его слова.
— Нет, всё в порядке.
Хотел ответить непринуждённо, но вышло резковато. Я покосился на него. Он не злился — лишь слабо улыбался, как в нашу первую встречу.
— Вы поели?
— Перекусил, пока готовил. О, господин директор, конфи и кобблер нужно только запечь. Я всё написал в записке, приятного аппетита.
Я старался звучать бодро. Ему и так тяжело, лучше поскорее уйти.
— Хм. И ещё.
В рту пересохло. Я твердил эти слова про себя весь вечер.
— С днём рождения.
Наконец-то я смог сказать это.
Я нацепил улыбку, но в этот момент мой живот предательски и громко заурчал. Лицо вспыхнуло от стыда.
Я сказал, что ел, но на самом деле с утра в рот не взял ничего, кроме куска хлеба. Пробовал еду на вкус, но разве это еда? От нервов я даже не чувствовал голода.
Джинхёк слегка нахмурился.
— Ха-ха... Давно ел... В общем, я пойду.
Сгорая со стыда из-за вранья, я поклонился и шагнул к выходу.
Но он не отошёл. Напротив, он преградил мне путь.
— Заходите.
Он мягко подтолкнул меня за плечо обратно в квартиру.
— Я не из тех, кто отпускает людей голодными.
Опешив, я снова оказался внутри. Он забрал у меня пакет с мусором.
— Это отдайте мне.
— Ой, да не стоит...
Со Джинхёк уверенно зашагал на кухню и вывалил содержимое пакета в какой-то аппарат. Видимо, измельчитель отходов.
http://bllate.org/book/17249/1731550
Готово:
