寂静 jìjìng — полная тишина, спокойствие, молчание; будд. отрешённость от мира, уход в нирвану.
— Хотя твой голос и другой… но ты очень похож на одного моего знакомого.
☯
Юй Цин резко обернулся и увидел, как Откровенный хам, который до этого трупом лежал на полу, начал медленно подниматься на ноги. Растягивая губы в жутком оскале, он произнёс:
— Зря стараетесь. От какого-то перелома шеи я не умру. Вам меня не убить.
Казалось, он улыбался, но глаза оставались холодными и пустыми.
Юй Цин нахмурился.
Борьба с призраками и правда не была его сильной стороной — по крайней мере, по сравнению с живыми людьми. Хотя это касалось прежде всего тех, у кого не было физического тела и кого невозможно было коснуться или поймать.
Но Откровенный хам отличался.
Его внешность изменилась до неузнаваемости, черты лица исказились, и он давно перестал быть человеком. Хотя его и называли призраком, у него всё же была телесная оболочка — он не был полноценным духом без плоти.
Эти создания, застрявшие между двумя мирами, обычно несут на себе бремя глубокой злобы и ненависти. И пока их обида жива — они не умрут.
Так и произошло. Стоило Откровенному хаму повернуть шею, как сломанные кости с хрустом встали на место и всё вернулось в нормальное положение. Потрогав недавно свёрнутую шею, он сказал:
— Больно. Но я так давно не чувствовал боли... Можно и потерпеть.
Три Короля забился в самый дальний угол.
«Это просто какое-то безумие… Вот же псих», — подумал он. Чем больше вспоминал о недавнем кошмаре, тем сильнее его охватывал страх. Он почти в отчаянии спросил:
— Что ты вообще за тварь?! Как тебе удалось так хорошо притворяться игроком?
Что он такое? Откровенный хам и сам не смог бы ответить на этот вопрос.
Когда-то он оступился [1], погубив всю семью Ло Яо, но и сам не избежал страшной участи: не живой и не покойник, он застрял в этом отеле на долгие годы.
[1] 行差踏错 xíng chà tà cuò — букв. шагнуть — отклониться, ступить — ошибиться; обр. пойти по ошибочно выбранному пути, сделать случайный неверный шаг.
Время тянулось настолько долго, что он почти стал частью самого отеля, его невидимым хозяином вместо мёртвого Ло Яо, а сотрудники начали бояться и беспрекословно слушаться его.
Выходит, талисман копирования всё-таки сработал — пусть и в таком извращённом виде?
Ирония была в том, что теперь он этого больше не хотел. Сейчас все его мысли были только об одном: выбраться отсюда.
В последнее время в этот застывший во времени отель прибывали всё новые и новые постояльцы. Они могли свободно приходить, уходить и идти куда угодно.
Он внимательно наблюдал за ними, учился им подражать и пытался стать одним из них. Каждый раз, когда начиналось очередное прохождение стартового подземелья, он принимал облик одного из игроков — смотрел, как они выполняют задания, кричал и убегал вместе с ними. Он начал привыкать к этому бесконечному круговороту… и забывать, кто он на самом деле.
Он знал это подземелье лучше, чем кто-либо. Иногда он даже помогал — чтобы игроки поскорее закончили задания и открыли выход.
Лавка пляжных принадлежностей оказывала услуги по аренде катеров. Сам он арендовать их не мог, поэтому каждый раз «привязывался» к одному из участников, занимая чужое место. Больше всего на свете он ждал того момента, когда получится взойти на борт. Когда заводился мотор и катер отходил от причала, ему казалось, что он действительно выбирается на свободу.
Те игроки, которые успешно покидали подземелье, на выходе неизменно получали системное уведомление:
【Поздравляем с успешным прохождением подземелья! Полученные средства и особые предметы находятся в вашем личном хранилище. Вы можете обменять их по установленному курсу.】
А затем ещё одно:
【Дополнительные задания «Успешный побег» и «Проводник Реки Мёртвых» не выполнены.】[2]
[2] 冥河渡夫 mínghé dù fū — досл. перевозчик реки мёртвых; отсылка к Харону из греческой мифологии (перевозчик душ через Стикс). В китайском аду аналога нет, поскольку души никто не переправляет. Они переходят по мосту Найхэ (奈何桥 nàihé qiáo) на Реке Забвения (忘川 wàngchuān), а затем пьют суп Мэнпо, чтобы забыть прошлую жизнь перед реинкарнацией. Отсюда и название арки — намёк на застрявшего в цикле героя который не может сам уйти.
Тысячи игроков спрашивали, что это были за задания и как их можно было открыть. Но с момента запуска игры ни одной команде это не удалось.
А тот, из-за кого скрытые сюжетные задания раз за разом оставались невыполненными, в тот миг, когда катер уже уходил к горизонту и свобода казалась совсем близкой, погружался в сон.
И, проснувшись, снова стоял у входа в отель.
И так каждый раз.
***
— Я так ненавижу эту систему, — сказал Откровенный хам, глядя на Юй Цина. — Но раз уж она не даёт тебе меня убить... всё не так уж и плохо.
Хуапи, холодно глядя на него, не стал возражать. Вместо этого он внезапно спросил:
— Ты вообще можешь испытать смерть?
Откровенный хам вздрогнул.
— Если тебе больно, — продолжал Юй Цин. — Это мало чем отличается от смерти, не так ли?
Откровенный хам не понял, к чему он клонит, и хмуро ждал объяснений. Юй Цин, глядя на него, слегка склонил голову набок. Он безэмоционально продолжил.
— Я могу заставить тебя умирать снова и снова.
Откровенный хам резко напрягся!
В следующий миг те самые руки, что уже однажды заставили его ощутить приближение смерти, снова сомкнулись на его горле.
***
Никогда прежде Откровенный хам не ощущал смерть так явно. Это было мучительнее и дольше, чем настоящая. Жестокостью человек перед ним превосходил даже самого злобного демона.
Мало кто мог так бесстрастно наблюдать за тем, как жизнь обрывается в его руках — снова и снова. Даже он сам порой испытывал сожаление. Но этот человек, казалось, не имел ни чувств, ни сердца.
Когда он в очередной раз был на грани смерти, Откровенный хам, глядя на Юй Цина налившимися кровью глазами, сказал:
— Твоя рука такая твёрдая... Ты, должно быть, убил много людей. По сравнению со мной… разве ты сам не гораздо страшнее? Я заперт здесь собственной ненавистью, а ты по какому праву можешь приходить и уходить свободно?
Рука мужчины, сжимавшая его горло, на мгновение замерла.
И в то же время, воспользовавшись его замешательством, острые когти Откровенного хама вонзились ему в запястье, оставив три глубокие раны.
Откровенный хам увидел проблеск надежды!
Он и раньше пытался его ранить, но было трудно оставить хоть какой-то след на теле Хуапи. Значит, и силы, и духовная энергия у них обоих истощаются. Но у Юй Цина они расходовались намного быстрее!
— Ты собираешься убивать меня так снова и снова? — Откровенный хам улыбнулся. — Я же сказал: тебе меня не убить. Этот отель — почти моя территория, а на тебя здесь наложены ограничения.
Юй Цин выпрямился и стряхнул с пальцев стекающую по запястью кровь.
В одном Откровенный хам был прав: на его руках было больше смертей, чем у кого-либо. Бесчисленное множество мёртвых, полных ненависти духов. Он убил слишком многих, и так и не смог их упокоить. И это действительно ослабляло его.
Но нынешнее истощение было совсем другим.
Он как раз размышлял, в чём дело, как вдруг Три Короля закричал:
— Его уровень выше!
Юй Цин: «?»
— Он использовал свиток желаний дважды. Его реальный уровень гораздо выше нашего. А у тебя какой?
Спросив, он подумал: «Вот это да! Нехило я осмелел. Даже смог спросить у братца-улыбки, какой у него уровень».
Юй Цин не совсем понял, что тот имеет в виду, но вспомнил цифры, которые видел в телефоне:
— Четвёртый.
Три Короля: «…»
— Как у тебя может быть уровень ниже, чем у меня?! — потрясённо воскликнул парень. — Ты кроме того, что заселился в отель, вообще никаких заданий не выполнял, что ли?
Юй Цин задумался.
— Да у тебя и хп, и духовная сила на таком низком уровне! — продолжал Три Короля. — Неудивительно, что они у тебя так быстро расходуются!
Юй Цин: «?»
Три Короля изо всех сил хотел крикнуть: «Хватит тянуть! Если продолжишь в том же духе, он сам тебя прикончит!», но не осмелился сказать это вслух, боясь ненароком подсказать план действий Откровенному хаму.
К тому же, единственный способ закончить всё быстро — убить босса. А он понятия не имел, как это сделать.
Откровенный хам, похоже, был совершенно уверен в своих силах. Сплюнув кровь, он усмехнулся, глядя на Юй Цина:
— Похоже, ты выдохнешься раньше меня. И как я уже сказал: вам меня не убить.
Мужчина смотрел ему прямо в глаза и вдруг ответил:
— Я убил многих. И достаточно наслушался их предсмертных проклятий и криков.
Откровенный хам, решив, что тот бросает ему вызов, помрачнел.
Но Юй Цин говорил правду. Он действительно слышал слишком много таких криков перед смертью. Он легко считывал в этих словах страх, напускную уверенность, скрываемые мотивы и ненависть — всё это было ему знакомо.
Откровенный хам уже дважды говорил «вам меня не убить», а не «меня невозможно убить».
— Если не сможем убить мы, — медленно произнёс Юй Цин. — Значит, сможет кто-то другой.
Лицо Откровенного хама исказилось, и Хуапи уловил в его реакции проблеск страха. Хотя за всё время в подземелье он общался с ним не так много, но заметил, что тот постоянно смотрел на него именно так — с едва уловимой тревогой и неприязнью. Это было совсем не похоже на то представление с показными воплями и паническим бегством.
Раньше Юй Цин думал, что люди боятся его из-за мрачной ауры и отстранённого поведения. Теперь же было ясно: Три Короля — возможно, да. Но Откровенный хам — нет.
Тот и сам был ни человеком, ни призраком — такие вещи его не пугали. Значит, он боялся чего-то другого. Юй Цин сосредоточился, пытаясь вспомнить, чем он тогда отличался от себя нынешнего...
Только одним: оболочкой.
Тогда он был в обличье Ло Яо.
***
Господин Хуапи тихо вздохнул.
Старые счёты и обиды. Кровь за кровь, зуб за зуб. Всё такое привычное для него.
Среди его верующих было много несправедливо убитых. И они подносили ему в дар самое сильное чувство, которое было у них в момент смерти — ненависть.
Наверное, он был самым противоречивым божеством в Даочэне. Он родился из сострадания, но то, что он делал, было исполнено крайней злобы и жестокости.
Со временем о нём стали говорить как о божестве без сердца.
Но это было неважно. Всё равно он скоро исчезнет.
А до тех пор он был не против помочь ещё одному... или забрать ещё одну жизнь.
***
Откровенный хам изначально планировал подождать, пока Юй Цин полностью не истощится, а потом прикончить его. В конце концов, затяжные бои его не пугали — времени у него было предостаточно.
Но стоило ему поднять руку, как Хуапи окутал бледно-золотой туман. Его правая рука начала превращаться в кости. Там, где проходила дымка, его прежний облик исчезал, уступая место новому.
Это лицо он знал слишком хорошо...
Ло Яо.
Откровенный хам мгновенно помрачнел. Уставившись на мужчину налитыми кровью глазами, он обратился к Юй Цину:
— ...Он так долго бродил по этому отелю, но не смог меня убить. Ему не удалось, и тебе не удастся. Можешь сколько угодно притворяться им — ты всё равно остаёшься собой.
— Ошибаешься, — сказал Юй Цин. — Я — Хуапи.
Когда Хуапи надевает чужую оболочку, на это время он буквально становился тем человеком. И чувствовал всё, что чувствовала жертва в момент смерти: непонимание, отчаяние, боль... и ненависть.
Поэтому он схватил Откровенного хама за горло, притянул к себе и произнёс спокойным голосом:
— Ло Яо долго бродил по этому отелю и не убил тебя, потому что он был здесь не ради тебя. Он не хотел тратить на тебя ни секунды.
Время слишком драгоценно. Он берёг его для своего сокровища.
— Но мне всё равно, — сказал Юй Цин.
В глазах Откровенного хама отразилось лицо стоящего вплотную Ло Яо — и в тот миг прошлое слилось с настоящим.
Когда-то давно он жил с бабушкой в том самом муниципальном жилье на окраинах города в районе Сячэн. В доме обитал всякий сброд. Его, уродливого и маленького, постоянно били. Но однажды за него заступился случайно проходивший мимо сосед
Это был Ло Яо. Он был лет на десять старше, и тоже жил в том самом доме. В последующие двадцать лет их пути больше не пересекались.
Он со всей искренностью поклонялся Богу Войны, надеясь вырасти высоким. Бог Войны сжалился над ним — его желание сбылось. Потом он захотел стать сильным и выносливым — и это тоже исполнилось. Но постепенно желания стали множиться...
Люди так устроены: жадность не знает границ, всегда хочется всё больше и больше. Но он неизменно считал свои желания разумными и оправданными. У него было такое тяжёлое прошлое, он так старался. Так почему он не мог позволить себе мечтать о лучшей жизни?
В двадцать лет он часто видел в «Роуз Дейли» знакомое лицо — своего бывшего соседа из арендного жилья. Ло Яо.
В газете снова и снова описывали его идеальную жизнь.
Он завидовал. Почти до ненависти.
Ненавидел, что ему самому никто так не помог, что ему не выпал такой шанс. Ненавидел, что, начав одинаково — с самого дна, — они так быстро оказались по разные стороны.
К недостижимым вещам такие чувства не возникают. Но они начинали с одного и того же места — и именно в этом он видел сходство между ними.
Поэтому Откровенный хам загадал желание...
Последнее в его жизни.
Он был заперт в этом отеле слишком долго. Он был растерян, негодовал, злился, сходил с ума...
Но сейчас, стоя лицом к лицу с Ло Яо, сквозь бурю чувств, он лишь сумел выдавить:
— ...Спасибо, что заступился за меня тогда.
Юй Цин нахмурился, пытаясь уловить мысли владельца этой оболочки. Только спустя долгое время он заговорил:
— Ло Яо говорит... что не знает тебя.
Если бы можно было всё начать заново и снова пройти по длинному тёмному коридору того дома — и снова увидеть ту же самую сцену, — он бы всё равно вмешался.
Такая благодарность ему была не нужна. Он её презирал.
Под усиливавшейся хватке на горле лицо Откровенного хама побагровело, потом начало синеть. Он отчаянно боролся, но понял: в оболочке Ло Яо Хуапи действительно мог его убить!
Кожа под этими пальцами начала гнить и разлагаться, словно обожжённая. Из сдавленного горла вырывались пронзительные крики.
Отель действительно стал с ним единым целым.
Он закричал, и всё здание содрогнулось. Кирпичи и черепица посыпались вниз, поднимая тучи пыли. В последний миг он услышал, как Юй Цин спокойным, размеренным голосом отчётливо произнёс:
— А ведь всё, что нужно было сказать, — «прости».
В то же мгновение Откровенный хам с глухим «бум» превратился в облако пепла, которое тут же охватило пламя. Отель наполнился истошными воплями; плач тысяч голосов эхом отражался от стен коридоров.
В тот момент всё погрузилось в полный хаос и безумие.
— Быстрее, быстрее, быстрее! Пожар! Братец-улыбка, сматываемся! — вопил Три Короля. Он один орал так, будто здесь была целая толпа.
В этом хаосе на голографической панели одно за другим бешено вспыхивали уведомления:
【Поздравляем с выполнением задания «Успешный побег»! Результат повлиял на концовку подземелья.】
【Поздравляем с открытием скрытого выхода из подземелья!
Там, где над морем туман гуще всего, есть давно заброшенный причал — там когда-то останавливался проводник. Говорят, он исчез много лет назад из-за незавершённых мирских дел [3]. Но поверьте: вы можете его призвать — и он переправит вас через реку домой.】
[3] 尘事未了 chénshì wèiliǎo — незаконченные мирские дела, мирская суета. Отсылка к буддийской концепции кармических уз, привязывающих к миру живых.
Суши-бар, провалявшийся всё подземелье без сознания, проснулся от огня. Он с громкой руганью выскочил из номера 1811 и на бегу орал на Три Короля:
— Какого хрена ты лифтом пользуешься, когда тут всё горит?!
— И где этот ублюдок, который меня вырубил?!
— И это, твою мать, кто такой?!
Он то и дело оборачивался к Юй Цину. Пламя поднималось слишком высоко, дыма было слишком много, так что он не мог разглядеть его лица. Он чувствовал только, что в густом дыму мелькают бледно-золотые искры и виднеется высокая фигура в чёрном костюме.
— Странно, — сказал он, встряхнув головой. — Мне показалось, только что он выглядел иначе…
Решив, что ему просто померещилось, он крикнул:
— Бежим! — и понёсся вперёд, не оглядываясь.
***
Юй Цин стоял в длинном коридоре. Вероятно, из-за того, что подземелье уже подходило к концу, постепенно снимались все ограничения, и он медленно возвращал себе свой истинный облик.
Так же, как и в бесчисленные ночи, когда он откликался на желания своих последователей — хрупкая человеческая кожа сползала, оставляя только истинную сущность. А вместе с исчезновением этой искусственной оболочки рассеивалась и предельная ненависть.
И мир погружался в странную тишину — полную противоположность царившему вокруг хаосу.
Кто-то однажды сказал ему: «Это потому, что крики призраков в сотни раз громче человеческих. Ты помогаешь им — они кричат, а потом вдруг замолкают». Он называл эту тишину «маленьким подарком» от наконец освободившихся злых духов.
На этот раз «маленький подарок» длился особенно долго. В какой-то момент Юй Цину начало казаться, будто он оглох.
Он покачал головой и пошёл к лестнице, на ходу вытаскивая из кармана оставшийся от подземелья мусор — два талисмана Бога Войны, которые использовались для создания копии.
Он уже собрался бросить их в огонь, как один из талисманов выпал. Упавший листок подхватило потоком дыма и прижало к зеркальной стене.
Хуапи бросил на него взгляд и не стал поднимать, но вдруг заметил, что отражение в зеркале больше не повторяет его движений.
Юй Цин резко замер.
Человек по ту сторону тоже на мгновение застыл в растерянности, а затем… улыбнулся ему.
Мужчина понял: это Ми Сяобай.
Тот поднял руку, будто хотел что-то сказать, но тут же перевёл взгляд в сторону — огонь уже стремительно подбирался к нему. Среди накатывающих волн пламени он слегка приподнял бровь и, повернувшись к Юй Цину, тихо прошептал:
— Беги.
Это был первый звук, прорвавшийся сквозь тишину.
Пол под ногами дрожал, а за спиной поднимался едкий дым и бушевал алый огонь. В мёртвой, всепоглощающей тишине Юй Цин быстрым шагом направился к лестнице. А в тянувшихся вдоль всего коридора зеркалах рядом с ним бежал кто-то ещё... улыбаясь.
На повороте он вдруг остановился, нахмурился и взглянув на Ми Сяобая, сказал:
— Хотя твой голос и другой… ты очень похож на одного моего знакомого.
☯
От автора
Извините, что заставила ждать. Завтра я отдыхаю, так что встретимся в пятницу~
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17236/5409381