После Середины осени несколько дождей стремительно сбили тепло в Жунине. Зелёные листья и уже начавшие засыхать жёлтые смешались вместе и были сметены на землю, устилая Жунин ковром из переплетённых жёлтых и зелёных красок.
Если судить лишь по городским деревьям и травам, во всём чувствовалось веяние увядания, однако шум и оживление на Восточном и Западном рынках ничуть не изменились из-за падения температуры.
Благодаря мощной поддержке Ли Яньи, а также тому, что Мэн Дахань бросил силы всей своей страны на восстановление Тракта Ваньсян, это известие не только всколыхнуло оба государства, но и заставило малые страны вдоль дорог предвкушать скорое возобновление пути. Все они горели нетерпением и желали урвать свой кусок от общего пирога. В конце концов, те колоссальные выгоды, что в прежние времена приносила эта дорога, до сих пор хранились на страницах летописей каждого государства. Возобновление пути для всех придорожных стран было делом, где польза намного превышала вред. Исключением оставались лишь кочевые племена Ху на севере от Великой Юй. Их земли лежали в суровой стуже, припасы были скудны, и они, не имея возможности просто выжить, зарились на тёплую и благодатную Великую Юй, развязывая войны. Что же до правителей и народов остальных стран… если скоро можно было мирно и без трудов зарабатывать деньги, кто бы в здравом уме захотел воевать?
Ли Яньи тоже прекрасно видела помыслы малых государств. Она обсудила это с Вэй Тинсюй и Бо Ланем, спросив, есть ли у них способ привлечь силы этих стран, чтобы ускорить обустройство Тракта Ваньсян.
Вэй Тинсюй предложила Ли Яньи скрепить особый договор: пускай все государства, что приложат руку к восстановлению пути, после воссоединения дорог и расцвета торговли получат долю от пошлин на торговлю и проезд, соразмерную их трудам при строительстве. К тому же они первыми удостоятся права вести торговлю с Великой Юй и царством Люхо. Будь то фарфор и шёлк из Великой Юй или золото и самоцветы из Люхо - малые страны смогут первыми заключать сделки на их покупку.
Наставление Вэй Тинсюй сулило прямые выгоды, которые можно было воочию узреть и тотчас потрогать руками. Ли Яньи спросила Бо Ланя, что он думает на этот счёт. Тот, по правде говоря, размышлял почти так же, как и Вэй Тинсюй, и никак не ожидал, что она опередит его. Повторять её слова значило бы лишь пережёвывать чужие мысли, так что он предпочёл попросту рассыпаться в похвалах, превознося тонкий ум и красноречие секретаря ведомства.
Чтобы соединить Великую Юй и царство Люхо, надлежало преодолеть бескрайнее море Минчжун, бывшее первейшим и крайне изнурительным препятствием. Ли Яньи вновь осведомилась об их мнении. На сей раз Бо Лань стал умнее и поспешил вставить слово первым:
– Ваш слуга в прошлые дни лично ездил в те края для досмотра земель и обнаружил, что в своё время секретарь ведомства пустила корабли по морю лишь потому, что горные тропы оказались завалены, и ей волей-неволей пришлось сделать крюк. На самом же деле, если держать путь прямиком через горы Жуйэрху, можно сразу выйти к степям Гулунь. Обитающие на обрывах чёрные медведи да лютые хищники не таят в себе большой угрозы, стоит лишь человеку начать чаще ходить там, и звери сами уйдут подальше. По мнению вашего слуги, нежели пускаться в опасный путь по морским волнам, лучше потратить время и пробить дорогу через горы Жуйэрху. Даже если на это уйдёт целый год, такой исход будет полностью оправдан…
Бо Лань и впрямь лично побывал у гор Жуйэрху и даже до мелочей рассчитал, в каком месте надлежит заново прорубать горную тропу, отчего и рассуждал с полным знанием дела. Ли Яньи едва заметно кивнула и обратила взор на Вэй Тинсюй.
Бо Лань с лёгким торжеством и предвкушением хорошего зрелища тоже мельком глянул на ту, ожидая увидеть на её лице замешательство и покорное согласие с его правотой. Таким образом, они бы сполна поквитались за прошлый выпад, сравняв счёт.
Оба они прекрасно понимали, почему Ли Яньи поручила заботы о Тракте Ваньсян им двоим. Она желала, чтобы они поддерживали друг друга и восполняли чужие изъяны, но вместе с тем разжигала в них дух соперничества ради рождения лучших замыслов. И само собой, первейшим делом оставались грядущие награды после открытия пути: чьи заслуги окажутся весомее, тому и достанутся величайшие милости.
Теперь Вэй Тинсюй занимала лишь скромный чин секретаря ведомства мелкого пятого ранга, однако дела, которыми она заправляла, ничуть не были мелкими. И реформа Хайнань, и Тракт Ваньсян были важнейшими вехами, определявшими грядущую долю всей Великой Юй. Увенчайся её труды успехом и возвысь её правительница разом на три ранга, никто в Поднебесной не смог бы найти в этом изъяна. Бо Лань же теперь служил великим церемониймейстером третьего ранга, и над ним ещё оставалось пространство для возвышения, его заветной мечтой было войти в число трёх высших сановников империи.
Это был редкий случай, когда Сын Неба обратила взгляд на их род Бо, и то, что его поставили вместе с Вэй Тинсюй во главе Тракта Ваньсян, было своего рода проверкой. Бо Лань ни за что не упустил бы столь благодатный случай, и перед соперничеством с этой первейшей женщиной-чиновником Великой Юй в нём не было ни капли робости.
Вопреки всем расчётам Бо Ланя, Вэй Тинсюй вовсе не выказала замешательства от того, что её припёрли к стене и заставили поддакивать. Напротив, она с величайшей искренностью похвалила великого церемониймейстера за его рвение, назвав его подлинной опорой престола Великой Юй…
Губы Бо Ланя кривились в улыбке, а на душе у него становилось всё более любопытно от повадок этой Вэй Цзычжо. Не зря она прослыла первой женщиной при дворе: умения держать удар ей было не занимать. Жаль только, они с Чжань Инем отдали свои сердца совсем иным людям, иначе заключи эти двое блистательных гениев союз, и у них бы просто не осталось соперников в Поднебесной.
Впрочем, если вспомнить, та Чжэнь Вэньцзюнь тоже была чертовски сильна, хотя её доблесть и отличалась от талантов Чжань Иня. К несчастью, теперь она томится в камерах следственной тюрьмы, и бог весть, какие муки ей приходится там сносить, а эта Вэй Тинсюй и бровью не ведёт?
Всё-таки любовь их была соткана из притворства и лжи. Бо Лань мысленно оскалился в леденящей усмешке.
Когда обсуждение Тракта Ваньсян подошло к концу и оба сановника приготовились откланяться, Ли Яньи велела Вэй Тинсюй остаться.
Едва Бо Лань переступил порог, как Сын Неба принялась утешать Вэй Тинсюй, уверяя, что с Вэньцзюнь в следственной тюрьме всё в полном порядке, что Гуань Сюнь углядел в этом деле скрытый умысел и не стал подвергать её допросам с пристрастием.
– Я и сама ничего не могла поделать, пришлось пойти на это против воли, – сокрушённо вздохнула Ли Яньи. – Ведь мои выезды всегда держатся в строжайшей тайне, и не случись утечки, эти мятежники ни за что бы не разузнали мой маршрут. Род Луань воспользовался этим делом, чтобы обвинить Вэньцзюнь, и я…
– Вашему Величеству нет нужды говорить об этом, ваша слуга и так всё прекрасно понимает, – отозвалась Вэй Тинсюй.
– О? Стало быть, у Цзычжо в мыслях уже созрел план?
Та лишь тонко улыбнулась.
– Или же Цзычжо уже знает, кто именно строит козни за нашей спиной?
Ли Яньи, само собой, понимала, что Вэй Тинсюй не станет безучастно смотреть на проблему Чжэнь Вэньцзюнь и наверняка уже нашла выход. Вэй Тинсюй без малейших колебаний кивнула в ответ:
– Прошу лишь Ваше Величество приказать судебному исполнителю Гуаню, чтобы тот ни под каким видом не причинил вреда Вэньцзюнь. Дайте вашей слуге три дня. За эти три дня ваша слуга непременно докопается до истины и выведет участников этого покушения на чистую воду.
Ли Яньи рассыпалась в похвалах, превознося непревзойдённую сметливость Вэй Тинсюй, и после короткой беседы та откланялась.
Осенний дождь лил два дня подряд и наконец утих. Водостоки Жунина сумели стремительно вобрать в себя большую часть хлынувших потоков, однако на дорогах всё ещё оставалось много грязи.
Чтобы подстегнуть торговлю, Ли Яньи издала указ, сдвигающий время закрытия дорог на более поздний час. Едва оба рынка свернули лавки, а в кварталах только-только погасли огни, как на улицах соткался тёмный силуэт.
– Ночь уже глубока, а роса тяжела, и куда же это направляется госпожа главнокомандующая?
Стоило тени скользнуть в узкий переулок, как позади раздался чистый женский голос. Человек, которого величали главнокомандующая, вздрогнул и резко замер на месте.
Луна не освещала этот глухой тупик, и главнокомандующая гвардии Чжуйюэ, то есть прямой начальник Чжэнь Вэньцзюнь по имени Сяо Нань, не могла разобрать лица незнакомки. Однако она служила Ли Яньи уже целых два года и ни за что не перепутала бы голос секретаря ведомства Вэй Тинсюй, бывшей первейшей опорой Сына Неба.
– Секретарь ведомства? – правая рука Сяо Нань, будто следуя за естественным поворотом тела, скользнула к бедру и сжала рукоять висевшего на поясе меча. Голос её выдавал изрядное удивление:
– Как ты здесь оказалась?
Вэй Тинсюй застыла, заложив одну руку за спину, и тон её был вкрадчивым, тая в себе скрытую угрозу:
– Об этом ваша младшая по чину слуга как раз хотела спросить госпожу главнокомандующую. По велению Императрицы я надзирала за торгами на обоих рынках. Лавки только что закрылись, и я как раз собиралась держать путь домой. И надо же… вижу, как госпожа главнокомандующая устремляет шаги к северной стороне города. А ведь дорога на север ведёт прямо к поместью дяди императора. Неужели госпожа главнокомандующая посреди глухой ночи вознамерилась нанести визит дяде императора?
Сяо Нань коротко усмехнулась:
– Где мне, Сяо, водиться с самим дядей императора? Сейчас как раз то самое время, когда речная рыба цзиньбэй нагуляла жир, и я собиралась выловить пару хвостов. Стоит дождаться рассвета, и другие рыбаки всё подчистят, поэтому и пришлось отправиться в путь под покровом ночи, чтобы успеть добыть лакомство к столу. К слову сказать, завтра у меня свободный от службы день, не пожелает ли секретарь ведомства пожаловать ко мне да отведать моих яств? Мы бы как раз разделили пару чарок вина, – с этими словами она выставила из-за спины удилище и бамбуковую корзину для улова.
– О? Стало быть, госпожа главнокомандующая искушена и в поварском искусстве? Это весьма любопытно для меня. Рыба цзиньбэй хоть и славится нежной плотью и изысканным соком, да вот только стоит извлечь её из воды, как она тут же погибает, а её тело начинает гнить. Требуется истинное мастерство кулинара, чтобы сберечь хоть малую кроху этого дивного вкуса, – Вэй Тинсюй рассуждала легко и непринужденно, словно рассказ о рыбе цзиньбэй занимал её превыше всего, однако на самом последнем слове её голос резко изменился, сделавшись леденящим:
– Вот только вряд ли та наживка, что покоится в вашей бамбуковой корзине, придётся по нраву рыбе цзиньбэй. Более того, это и вовсе не приманка.
Лицо Сяо Нань изменилось, и она в гневе повысила голос:
– Я не понимаю, какую застарелую обиду таит против меня секретарь ведомства!
Вэй Тинсюй отозвалась:
– Никаких былых обид, как нет и нынешней вражды.
Сяо Нань грозно прикрикнула:
– Так ради чего секретарь ведомства явилась среди ночи изводить меня своими издёвками?! Уж не воля ли это самого Сына Неба? Неужели из меня решили сделать козла отпущения вместо Чжэнь Вэньцзюнь?!
Вэй Тинсюй коротко выдохнула:
– К чему госпоже главнокомандующей столь бурно изливать свой гнев? Разве я обронила хоть единое слово, касающееся воли Императрицы? Или же у вас просто нечиста совесть?
– …
– Ну хватит, хватит, оставлю эти пустые речи.
Услышав сказанное Вэй Тинсюй, Сяо Нань на миг ощутила облегчение, однако та безжалостно продолжила:
– Если говорить начистоту, я и впрямь дожидаюсь госпожу главнокомандующую здесь уже довольно долго. И я действительно исполняю священную волю Сына Неба, повелевшей взять вас под стражу и предать суду.
– До чего нелепо! Вэй Тинсюй, ты вздумала клеветать на меня?!
– Оклеветали ли на вас или нет, это откроется, едва вы пройдёте сквозь врата следственной тюрьмы. Так как же поступит госпожа главнокомандующая? Отправится туда сама или же мне приказать слугам проводить вас?
Пусть Чжэнь Вэньцзюнь и была сейчас заперта в ожидании суда, Вэй Тинсюй ни за что не явилась бы в одиночку, вокруг наверняка были расставлены надёжные сети. Сяо Нань, возглавлявшая императорскую гвардию, не просто досконально знала характер Ли Яньи, но и никогда не проявляла небрежности к приближённым правительницы. Она понимала, что Вэй Тинсюй наделена изощрённым умом, а потому с первой же секунды её появления почуяла неладное.
О том, что её ждёт, попади она в следственную тюрьму, Сяо Нань ведала слишком хорошо. За эти два года она сама упрятала туда немало людей по приказу Ли Яньи, и все они сгинули в камерах. Эта тюрьма была истинным земным адом, и выбраться оттуда живым не удалось никому, кроме Вэй Луня, которого ложно обвинили и бросили за решётку ещё в эпоху императора Хуай-ди.
Приняв жёсткое решение, она выхватила клинок и нанесла прямой удар в сторону Вэй Тинсюй.
Достаточно лишь взять Вэй Тинсюй в заложницы, чтобы вырваться из Жунина, а о грядущих планах можно будет подумать и позже!
Сяо Нань атаковала невероятно стремительно, её клинок прорезал воздух подобно вспышке молнии и в то же мгновение настиг застывшую в тени Вэй Тинсюй. Однако в ту же секунду узкий переулок пронзил оглушительный, режущий слух скрежет столкнувшейся стали.
Человек, стоявший в темноте, вовсе не был Вэй Тинсюй. Это оказалась молодая барышня, обладавшая выдающимся боевым мастерством. Эта юная воительница двигалась на редкость ловко и во мраке ночи видела всё так чётко, словно вокруг стоял ясный день. Сяо Нань разгадала лишь несколько её выпадов, но быстро поплатилась за то, что билась вслепую. И очень скоро пара коротких мечей незнакомки легла ей прямо на шею.
Сяо Нань была схвачена на месте. Из боковой неприметной двери вышла Вэй Тинсюй, а молодая барышня тем временем извлекла из бамбуковой корзины Сяо Нань маленький свёрток из промасленной бумаги и, осмотрев его, что-то шепнула на ухо хозяйке.
На губах Вэй Тинсюй заиграла улыбка, и она со сжатыми в знак почтения руками обратилась к А-Хэ:
– Премного благодарна госпоже А-Хэ за труды.
Та сняла с глаз странные стеклянные пластины. Именно благодаря им она могла столь свободно видеть во тьме и без труда пленить Сяо Нань. Воительница рассмеялась:
– Барышня близка с нашей А-Ляо, точно родная сестра, к чему эти благодарности? Вы слишком чужаетесь нас.
Повернувшись к Сяо Нань, Вэй Тинсюй улыбнулась ещё шире и с величайшей осторожностью развернула промасленную бумагу:
– Уж не тот ли это смертоносный яд «И Чжи Сун»? И ради ловли рыбы цзиньбэй на подобную приманку у госпожи главнокомандующей поднялась рука? Насколько мне помнится, этим ядом виртуозно владел приспешник рода Се по имени Хан Ле, который некогда убил им нескольких приближённых Её Величества. Почему же госпожа главнокомандующая столь искушена в этом деле? Неужели вас связывают некие скрытые узы с семьёй Се?
Лицо Сяо Нань стало серым как пергамент, однако она упрямо процедила сквозь зубы:
– Тьфу! Не знаю я ни про какой яд, всё это лишь твои коварные уловки, чтобы оклеветать меня, Вэй Тинсюй! И не думай, будто сможешь обелить Чжэнь Вэньцзюнь, приписав мне эти вымышленные грехи! Я, Сяо Нань, живу с чистой совестью перед небом и землёй!
Вэй Тинсюй сделала шаг к ней и, слегка наклонившись, тихо шепнула ей на ухо:
– Не будь у Императрицы твёрдых улик, доказывающих, что ты недобитый прихвостень рода Се, действующий заодно с дядей императора, разве велела бы она мне лично проводить тебя в следственную тюрьму?
Сяо Нань потрясённо выдохнула, но стоило ей открыть рот, чтобы возразить, как Вэй Тинсюй безжалостно оборвала её:
– А едва дело бы выгорело, ты намеревалась явиться в поместье дяди императора и лишить его жизни, чтобы уничтожить следы собственного предательства и выдачи маршрута Императрицы? Красиво задумано. Но будьте спокойны: ни тебе, ни дяде императора теперь не уйти.
– Что за чушь ты несё…
А-Хэ стремительно шагнула вперёд и заткнула Сяо Нань рот, лишая её возможности издать хоть какой-то членораздельный звук.
Вэй Тинсюй больше ни разу не взглянула на неё. Развернувшись, она поднялась в стоявшую у края улицы повозку. А-Хэ вместе с таившимися в засаде воительницами гвардии Чжуйюэ повели скованную Сяо Нань прямиком к воротам следственной тюрьмы.
http://bllate.org/book/17227/3841991
Готово:
